Не здесь и не сейчас

      — Ты бледный, что-то случилось? — Ваня, немного хмурясь, рассматривал воспитателя.       — Не выспался, — привычно отмахнулся Янко Петрович.       Филинова он встретить не ожидал, но тот оказался весьма кстати, благотворно действуя и на мальчиков, и на самого воспитателя. Наверное, поэтому Олег Мартынович так и не смог с ним расставиться — Ваня, как кот, снимал напряжение и мог заставить улыбаться в самом поганом настроении.       — Понятно. Ну что, Сем, Коль, готовы в таком хороводе проводить вечера? Или больше по клубам?       Семен скривился.       — Еще опции? — засмеялся Иван Дмитриевич. — Ладно. Это все политесы. Они нечастые. У вас есть кому отдуваться.       Мужчина в шутку подтолкнул Янко Петровича, обернулся мельком на широкую, едва заметную сейчас за людьми спину директора.       — Мы будем помогать, — лаконично и коротко отозвался Коля. — Нам пока сложно.       — Это нормально, — воспитатель собрался, ободряюще улыбаясь детям. — Научитесь, при необходимости.       — Смены, главное, распределите, кто сопровождает господина Кронова. И все, на поток, — Ваня хмыкнул.       Он с трудом привыкал, что Янко и Венцель все же составили неправильную семью и были вполне счастливы. Но Ваня стойко держал лицо, не запрещал себе общаться и в целом, вполне нашел язык и с детьми. Кудрявые, правда, фыркали, подозревая в чем-то.       Сема пожал плечами.       — Это дело папы, сопровождать отца. Но если он захочет, то Миша или Илюша составят компанию.       Воспитатель прикусил изнутри щеку. Как просто и правильно это звучало. Только у него теперь были реальные сомнения, что ему придется сопровождать Венцеля. Иван украдкой вздохнул, прячась за бокалом, в котором нервно прыгало шампанское. Тим улыбался, отводя глаза. Засранец рыжий. Даже завидно, как они уживались втроем. Вот уж у кого не было никаких конфликтов, по крайней мере, Янко не помнил. Ревновали, да, но по-умному, переплавляя ревность в своего рода забаву.       — О, прости, — с сожалением протянул Иван, глядя куда-то в сторону. — Олег зовет. Я пойду. Созвонимся.       — Угу, — Янко вдруг прихватил бывшего коллегу за рукав. — Уходи от него. Пока еще не поздно.       — А? — Ваня захлопал пушистыми ресницами, но Янко Петрович отвернулся, а Тимофей прикрыл, отгородив собой от удивленно замершего собеседника.       Сема и Коля переглянулись. Аверин переступил, давая им возможность наблюдать за своими половинами.       — Совет не запоздал? — спросил Тим у Янко Петровича, отвлекая от разглядывания нетронутого бокала.       Пить на голодный желудок, а не ел он со вчерашней ночи — просто кусок в горло не лез, — воспитатель резонно опасался. Алкоголь и директор могли дать непредсказуемую комбинацию.       — Лучше поздно, чем никогда, — философски ответил Янко. — Даже Кит согласился бы.       Тим прыснул. Мальчишки вежливо захихикали.       — Да уж, — Аверин покачал головой. — Люди иногда долго понимают, что именно им нужно.       — Не начинай, — помрачнел воспитатель. — Только без лекций.       — Да тю, Янко Петрович, — Тимофей обезоруживающе улыбнулся во все тридцать своих и два протеза. — Не от меня. Это реально сходи к Негоцианту, он тебе проведет сеанс экзорцизма. Моя задача — не дать тебе скиснуть сегодня.       Янко сжал переносицу, истерично всхлипнув. Славины помощники недаром ели свой хлеб, да и со Славой прожили столько лет бок о бок. Матвей и вовсе стал детям крестной феей, тренируя кудрявых и наставляя. Тим не отставал, его подшефными чаще становились Коля и Семен. Парни учили мальчишек драться: принцесс — обороняться, рыцарей — защищаться и защищать всерьез. Стрелять, разбирать экономические задачки, которые Илюшенька и Мишенька щелкали, как белки орехи, набивая в рот по пять штук.       Музыка сменила тональность, приглашенные стали рассаживаться по местам. Менялся свет, менялось настроение. Янко прикинул, продолжать ли саботаж или не стоит так демонстрировать неприязнь. Директор стоял рядом с предназначенным им столиком. Кудрявые возбужденно перешептывались, ерзая на пятых точках и под прикрытием скатерти наверняка держась за руки. Астральные близнецы. Митя и Слава тоже переговаривались. Лисицкий смотрел в его сторону, Янко очень хотелось показать ему средний палец. Но это означало пробить собственную стену отчуждения, хотя Лацислав в целом не виноват. Против директора он не пошел бы… воспитатель поправил манжет и таки продемонстрировал конструкцию. Слава ухмыльнулся, но тут же снова стал серьезен, глядя куда-то за спину Коли. Директор, не оборачиваясь, сел. А Янко не смог побороть соблазн обернуться. В Галерею вошел Виктор. С возрастом старший из детей Альберта Вениаминовича потяжелел, на лице появилось брезгливое отстранение, а глаза потеряли блеск.       На сцену поднялся ведущий вечера, постучал в микрофон, привлекая и без того давно полученное внимание. Те, кто предпочитал красивому парню с харизмой и поставленной речью наблюдать за другим парнем, мрачным и ухмыляющимся, как гиена — дело хозяйское. Виктор Альбертович преспокойно прошествовал вдоль ряда гостей, уселся, нога на ногу и изобразил пристальное внимание ведущему.       — Идите к своим, — Янко поморщился. — Я постою тут, у дальних столов. Нет желания сидеть, спина болит.       Сема с Колей глянули на Тима. Тот кивнул, разрешая, и шагнул в противоположную сторону — хочет воспитатель постоять, нет проблем. Постоят вместе, все веселее. Коля и Сема бесшумно скользнули, куда отправили, поерзали стульями под шипение принцесс. Тим фыркнул одобрительно — специально или нет, но рыцари перестроили хоровод посадочных мест так, что пустое теперь не бросалось в глаза. Почти никому. Янко красноречиво покосился на Тимофея, но тот только руками развел. Очень похоже на Шура — прости, Янек, но дело такое.       На дальний ряд высоких одноногих столиков удачно падала тень. Ведущий вещал, зал внимал, Янко скрипел зубами. Он почти не разбирал слов и с трудом заставлял себя не оборачиваться на выход. Иван Дмитриевич, чей столик был не так чтоб далеко от директорского, вдруг вытянул шею. Пользуясь моментом, что на него никто не смотрел, он тихонько поднялся. Ошибся. Янко хмыкнул. Олег тут же вцепился в рукав его пиджака, дергая обратно. Зато миниатюру «Олег на сене» заметил Венцеслав. И его взгляду не помешал ни софит, ни внимание, ни тень. Янко Петровича прижгло по живому, оставалось только надеяться, что лицо не перекосило. Челюсть точно повело. Неизвестно, хватило бы Янко выдержки, но его спас регламент, по которому требовалось дать слово безутешным родственникам… то есть устроителям благотворительного вечера, аккурат перед открытием аукциона. Венцеслав Альбертович был вынужден исполнить партию. Галантно подать руку сестре, небрежно оглянуться на старшего брата и подняться по ступеням к микрофону. Говорила Вероника. Янко Петрович поневоле заслушался — у женщины было завораживающее контральто. С хрипотцой и раскатистыми «р».       — Интересная семейка, — Тим наклонился, шепча в ухо. — Они все такие?       — А то ты не знаешь, — фыркнул воспитатель. — Слава досье на каждого перед сном перечитывает, чтоб не забывать и знать, с какой стороны прилетит, в зависимости от сезонных психозов представителей семейства Кроновых.       — Злой ты, Янко, — фыркнул Тим, мельком глядя на экран телефона.       Митя махнул, и снова отвернулся. Кудрявые продолжали шушукаться, а рыцари хмурились. Наверняка уже проголодались, а банкет еще через часок.       — Нет, — равнодушно отбил воспитатель, — я просто изучил и затвердил на собственном опыте — каждый из них, даже Вероника, это разновидности асфальтоукладчика. Пока ты подгребаешь горяченькое, идешь рядышком и не попадаешь под его вал — все хорошо. Но как только замешкаешься или расслабишься, или на секунду вообразишь, что ты им управляешь — тебя переедет.       — Одушевленный каток? — Тим фыркнул. — У тебя богатое воображение. Все действительно так плохо?       — Тим! — угрожающе прорычал Янко Петрович, стискивая бокал. — Не лезь.       — Извини, — Аверин поднял развернутые ладони. — Это нервное. Мы все переживаем.       У Янко вырвался смешок.       — Переживаете, как вы будете жить с катком без меня? Слава раньше отлично справлялся, — яд выдавился раньше, чем воспитатель осознал, что кусает не того человека, с другой стороны — сам подставился.       Аверин вздохнул и отвернулся. И ведь не обиделся, гаденыш, понимает. Янко ругнулся, посмотрел на так и нетронутое вино в бокале, заставил себя разжать руку и отступил. Надо бы подышать. Злость клокотала где-то на уровне ушей и грозилась начать вытекать. Как раз пока некоторые заняты…       Воспитатель пошарил в кармане, косо глянул на напряженно наблюдающего за ним Лисицкого и, церемонно развернувшись, направился на выход. Несколько шагов ждал, что его окликнут или перехватят. Не дождался. Тим просто молча пристроился в спину, делая вид, что он просто так тоже по тому же курсу. Подышать.       Сигареты казались крепкими непривычными и портили и без того минусовое настроение. Самое оно. Хотелось обкуриться до тошноты… но, как с вином, — нельзя портить репутацию детям. Как назло, вечер выдался чертовски хорошим. Теплый, не душный. Звезд не видно из-за фонарей, но небо даже под световой пенкой было глубоким и черным. Зефирок не хватало под этот коктейль. Тим больше не пытался лезть с задушевными разговорами. Даже близко не подходил. Просто приглядывал. Воспитатель отошел от входа под навес, машинально оглядывая крохотные клумбы, натыканные, как веснушки, в узкой полосе асфальта. Дальше металлическое и блестящее, как будто его наказанные кудрявые зубной щеткой чистили, ограждение и широкая магистраль, залитая белым светом. И такси, робко выглядывающие из соседнего проулка. Вроде не мешают, но намекающе торчат.       Янко Петрович пожевал фильтр сигареты. Может, реально плюнуть на все, свалить с этого аттракциона раз и навсегда? Будем считать, что каток все же его переехал, и точка невозврата пройдена. Тоскливо и мерзко заныло под ложечкой. Организм сопротивлялся перспективам. А может, просто жопа посылала сигналы, что, даже позорно сбежав, ничего не добьешься. Чуть позже подала голос гордость. Директор хочет игрушку? Директор ее получит. Изображать тупую послушную скотину Янко научился у собственной лошади. Когда жеребцу не хотелось работать, он делал вид, что просто не понимает, какого от него хочет это кудрявое двуногое.       Прохлада близкой ночи все же пробралась ветром под пиджак и растрепала волосы. Янко отплюнул попавшую в рот прядь, машинально потянувшись собрать хвост. Но опомнился. Слева щелкнула вспышка фотоаппарата. Тим беззвучно исчез из-за спины. Следом кто-то ойкнул, пластико-металлически щелкнуло и, судя по звуку, кому-то дали хорошего пинка. Аверин вновь появился в свете, ухмыляясь, показал карту памяти. Красиво сработал, а главное быстро.       Янко вздохнул. Тараканы в голове уже устали перетаскивать аргументы, раскладывая все за и против. В одну сторону все, что накоплено — семья, друзья, дети… и человек, которого любил, будь он проклят вместе с его эго. В другую, неуверенность, сомнения, факты… и другая семья. Которую он бы хотел забыть.       А такси манили… вздохнув, Янко Петрович решил все же не портить детям вечер. Они-то ничем не провинились. В зале снова сменилось освещение, став пятнистым, как обкурившийся леопард. За столиком, облюбованным Янко, стоял Слава, одиноко выводя на светлой скатерти узоры.       — Соскучился? — ехидно спросил воспитатель.       — Нет, устал сидеть, — Лисицкий нагло осклабился. — Ты кушать не хочешь? Там что-то притащили.       — Слав, иди ты…       — Уви, мой дарахой друх, — Слава снова улыбнулся. — Посылает меня только шеф, работа такая. Так что я тут. Илюша с Мишей нервничают. Пришлось подсластить им жизнь. Коля с Митей делают ставки — извазюкаются в креме, как в детстве, или нет. Сема предложил ложки выдать, но, мне кажется, не поможет. Как думаешь?       Янко мысленно поаплодировал помощнику. Оглянулся на столик. Директор гонял лед в бокале, Сема с Николаем нервно грызли что-то в стиле бутербродов, а кудрявые принцессы примерялись к высоким корзинкам с белковым кремом и клубникой. Лучший антистресс. Митя что-то шепнул на ухо Илье, протянул салфетку. На сцене установили трибуну и пару небольших столов, вовсю шел аукцион. Распорядитель хищным взглядом цеплял малейшее движение, подкидывая ставки. Ваня нервно тряс коленкой, а Олег разговаривал с Константином, не замечая его состояния. Янко пожал плечами. Немного мутило и на языке горчило от табака. Правда, что ль, зажевать кого-нибудь. Просто из инстинкта самосохранения.       — Выдохни, — вдруг скомандовал Слава и переместился. — К нам идет Виктор.