Лёд не тает от огня

Гладкие синие пряди медленно спадают на пол. Альберих провожает их печальным взглядом, тихо вздыхая, но стараясь лишний раз не дёргаться: стоящий за спиной Дилюк крайне недовольно реагирует на его внезапные движения, каждый раз раздраженно цокая языком. Но Кэйа в ответ только улыбается, послушно замирая под ласковыми руками, чувствует, как аккуратно сжимают его волосы чужие пальцы. Кэйа улыбается, но в следующий миг все равно огорчённо опускает взгляд на пол, рассматривая рассыпанные по нему собственные волосы. Он ничуть не возжелал сегодня внезапно изменить имидж: свою привычную прическу капитан кавалерии любил всем сердцем и практически никогда не изменял своим вкусам. Можно сказать, что сегодня просто был не его день, и выскочивший из-за обломков башни берсерк застал его врасплох: не успел Альберих толком обернуться, как на голову опустилась огненная дубина, мгновенно подпалив часть волос. Тогда он толком и не разглядывал, что воцарилось на его голове, но, вернувшись домой, столкнулся с собственным отражением в зеркале и был морально раздавлен. Конечно, Кэйа не был глупой молодой девицей, которая станет громко рыдать из-за сломанного ноготка или обрезанного случайно волоса, но отчего-то подпорченный внешний вид заставил его чувствовать себя чересчур отвратительно. И он бы засиделся в собственных мыслях, глядя в зеркало, даже не попробовав бы что-то исправить, если бы его не посетил господин Дилюк. Рагнвиндр к внезапно свалившейся на его голову проблеме отнёсся необычайно спокойно: молча подошёл к сидящему на кровати Альбериху и мягко сжал руками его плечи. И успел в своих мыслях по привычке помянуть недобрым словом рыцарей Ордо Фавониуса, ибо капитан кавалерии от прикосновений шарахнулся с испугом, явно их не ожидав и шаги не услышав. Стоит отдать ему должное, через мгновение он взял себя в руки, натянуто улыбнувшись, на что Дилюк только выгнул бровь в недоумении. — Ты уснул перед камином или упал головой на огненный цветок? — подаёт он первым голос, касаясь пальцами обугленных синих прядей. Кэйа непривычно молчит, а уголки губ подрагивают: он заметно нервничает, а когда Рагнвиндр прикасается к обожженным участкам, и вовсе отводит взгляд в сторону, тихо смеясь. — Ты не угадал, братец, — не удерживается от искренней улыбки, повернувшись лицом к виноделу. — Мне просто…сегодня немного не повезло. Он произносит это с какой-то виной в голосе, и Дилюк едва удерживает себя от того, чтобы не закатить глаза: чувствует, как в интонации Альбериха буквально сквозит тонкое «я облажался, но надеюсь, что ты не осудишь меня». И он не осудит: ничего не скажет, промолчав и перебирая пальцами другие пряди волос, разделяя целые и обожженные. — Я ведь не…выгляжу теперь хуже? — неуверенно проговаривает Кэйа, касаясь рукой своих волос. Он выглядит непривычно смущенным, без былой сияющей на его лице твердости, и Рагнвиндр этому даже удивляется. Будь его воля, он бы что-то саркастично ответил, быть может, даже бы с долей насмешки. Но он смотрит на капитана, который незаметно сверлит его взглядом в ожидании ответа, и у него не поворачивается язык. — Сомневаюсь, что что-то может выглядеть хуже, чем твоя рубашка, — только с ноткой недовольства хмыкает он в ответ, на какое-то мгновение убирая руки от шелковистых волос. Кэйа смотрит на него краем глаза, замечая, как тот ловко стягивает со своих плеч чёрный сюртук и откидывает на кровать, после чего вновь встаёт за спиной Альбериха. — Так и будешь сидеть и хлопать глазами? Неси ножницы. Кэйа на миг удивленно замирает, прокручивая в голове услышанное, но послушно поднимается с кровати, подходя к столу и окидывая его взглядом: ибо только это место в его комнате всегда пребывало в полном беспорядке. Он клянётся, что слышит позади себя тихий раздражённый вздох, и это вызывает у него только слабую улыбку: казалось, что сегодня Дилюк в особенности нетерпеливый. Парень аккуратно постукивает пальцами по столу, пока его взгляд не цепляется за маленькие серебристые ножницы, которые быстро кочуют с его рук в руки Рагнвиндра. Тот смотрит на них с забавным серьезным видом, после чего поднимает голову и, указывая пальцем на лезвия, спрашивает прямо в лицо: — Это ножницы для травы? На кой черт тебе такие миниатюрные ножницы? Кэйа не удерживает себя от смешка. — Ну что вы, господин Дилюк, вам даже ножницы не угодили? Быть может, они мне вовсе и не для того, что вы подумали, нужны? Он, конечно, не получает ничего в ответ. Вместо этого его крепкой хваткой за плечи усаживают на кровать и разворачивают спиной к зеркалу. Альбериха это даже немного расстраивает, но в следующую секунду он вновь усмехается: — Хочешь сделать мне сюрприз? — Замолчи, пока я не устроил тебе действительно внезапный сюрприз, — наигранно с угрозой цыкает винодел, ловко подцепляя пальцами пряди, что были на концах обуглены и срезая их ножницами. Кэйа чувствует прикосновения, к собственному удивлению отмечая, что даже не заметил, когда Дилюк снял перчатки. И от того, как тонкие пальцы проходятся сквозь его волосы капитан едва ли не плавится на кровати: задевая кожу головы, они заставляют вздрагивать. И первые моменты Рагнвиндр терпит, когда парень мимолётно подрагивает, но вскоре не выдерживает, хлопая по плечам. — Прекращай дёргаться, пока я не отрезал тебе кое-что лишнее. — Сложно сидеть спокойно, когда головы касаются такие нежные руки, — посмеявшись, выдаёт Кэйа, за что получает очередной хлопок по плечу и поспешно успокаивается. И действительно держит себя в руках, как бы не хотелось ему вздрогнуть от нового прикосновения. Он даже в какой-то степени был рад, что Дилюк сейчас не видит его лица, на котором буквально застыла маска удовольствия и смятения. Молчит, сидит ровно, чувствует, как с шеи будто стягивают платок: на деле же это улетела на пол самая пострадавшая часть волос, что прикрывала шею Альбериха. Чувствуя, как непривычно прохладно становится коже, он нервно прикусывает губу, а потом тихо спрашивает, не поворачивая головы: — Ты…уверен, что я?.. — Будешь все таким же привлекательным и все девицы Мондштадта будут свистеть тебе в след, — обрывает его на полуслове Рагнвиндр, поняв с первого слова, что хотел спросить у него капитан. И незаметно улыбается, поправляя тёмные волосы и укладывая в незамысловатую прическу. — Ну вот. Выглядишь теперь человеком. Думаю, что они все равно быстро отрастут, так что нет смысла переживать. Кэйа повернулся к зеркалу, замирая: и даже не от того, что на его голове сотворил винодел, а от самого факта, что это сделал именно он, своими собственными руками. И пусть большая часть длины волос была безжалостно, но в то же время ласково отрезана, Альберих не мог перестать смотреть на своё отражение: на аккуратное каре чуть выше широких плеч. — …Я тебе нравлюсь даже таким, господин Дилюк? Рагнвиндр в отражении усмехается, и Кэйа видит и чувствует, как к его затылку прижимаются губами. — Ты нравишься мне любым, сэр Кэйа. *** «— Милый, милый братец, ты ответь мне на вопрос, Я ж ещё красив даже без своих волос? Как желаю верить, что тебе все также нравлюсь, Без руки твоей я, братец, с этим не расправлюсь.» «— Братцем я прошу тебя меня не называть, А людей тебя прекрасней сейчас трудно повстречать. Пусть, в лицо смотря, я с трудом могу промолвить, Ничему тебя на свете не дозволено испортить»