Лёд не тает от огня

— Прекращай, Кэйа, — крайне недовольно пробормотал винодел, упираясь рукой в грудь Альбериха. Тот, со своей глупой улыбкой, буквально лип к нему, стремясь зарыться носом в густые алые волосы, и с какой-то стороны Дилюку этого даже хотелось. Все было бы проще, если бы сам он не был бы с головой облит свежим вином, которое на него пролил один незадачливый, а, впрочем, и нетрезвый посетитель таверны. — Кэйа… — Люк. У капитана кавалерии перед глазами плывет и все кружится, но он чувствует, как вокруг Рагнвиндра танцует сладкий аромат Полуденной смерти, вперемешку с запахом огня и пепла образуя нечто совершенно невероятное. И Дилюк под его напором с глубоким вздохом все же сдаётся: позволяет ему прижаться к своей груди невозможно крепко, чувствуя, как волосы опаляют горячим дыханием. Он будет бесстыдно лгать, если скажет, что ему не нравится это ощущение, пусть капли напитка, стекающие по волнистым волосам, неприятно раздражают. — Только не откуси мне волосы, — тихо просит винодел, зарываясь тонкими пальцами в шелковистые синие пряди капитана. Тот в ответ только весело хихикает, обвивая руки вокруг талии Рагнвиндра: и слышится, как он с шумом вдыхает, едва ли не поскуливая от наслаждения. А Дилюк невольно краснеет, чувствует, как пылают его бледные скулы, и от смятения цыкает, пусть даже Кэйа и не видит его лица. *** Рагнвиндр тяжело вздыхает, когда прохладные губы капитана мягко проходятся по чувствительной шее, собирая сладкие капли вина. Это кажется какой-то странной издевкой жизни, словно она специально чередует дни, когда кто-то по случайности умудряется пролить на него свой бокал с напитком. И Дилюка это искренне раздражает: вот только он не высказывает все в лицо пьяным лицам, у которых взгляд помутнен от количества выпитых стаканов. Только цедит сквозь зубы, что деньги за заказ возвращать не будет, и, слава Архонтам, никто не пытается перечить недовольному бармену. А потом он вновь остаётся наедине с капельку нетрезвым Альберихом, и вновь позволяет тому ловить губами вино со своей кожи. А Кэйа только рад прижиматься к горячей груди винодела, плавно касаться его лица, ощущая, как губы липнут от сладких капель. — Ты пахнешь просто невероятно, братец, — шепчет он тихо на ухо Дилюку, шумно выдыхая и проводя языком по своим липким губам. — Как…самое настоящее произведение искусства. — Только потому, что от меня пахнет вином? — Рагнвиндр вскидывает брови, словно бы оскорбляясь, и Альберих весёло хохочет в ответ, уткнувшись носом в крепкое плечо. — Нет. Запах вина — просто приятное дополнение. *** — Ты говорил, что запах вина — просто приятное дополнение, — прожигает он взглядом капитана кавалерии, вертя в руках небольшой темный флакон. Разглядывает и снимает с горлышка пробку, вдыхая и ощущая пряный и сладкий аромат вина. Чувствует и снова поднимает недоумевающий взгляд на Кэйю, который только с искринкой в глазу улыбается. — Ну, я говорил искренне! — вскинул тот голову, щёлкая пальцами. — Но я не смог не уговорить нашего знакомого алхимика сделать шампунь с таким же запахом. И Дилюк смотрит на него, смотрит, а потом раскрывает глаза чуть шире, подходя и даря Альбериху аккуратный, но твёрдый подзатыльник. — Эй! — восклицает Кэйа в ответ, но тут же застывает, видя малость горящий взгляд винодела. И улыбается ехидно в ответ. — Ты чего, господин Люк? — И на кой черт ты просил их выливать на меня вино? Кэйа молчит в ответ, молчит, а потом смеётся. — Ну так, такое эксклюзивное вино сам ты мне не сделаешь! *** «Я ловлю капли смерти полуденной с щёк, Мелкий дождь из вина по лицу вновь потёк. Мне ты привкус огня не добавишь в стакан, Уж прости меня, братец, что добавил я сам.»