Лёд не тает от огня

— Ты уверен, что это хорошая идея, Кэйа...? — неуверенно произнёс винодел, прожигая взглядом собственные длинные пальцы. Капитан кавалерии ему в ответ только задорно усмехнулся, мягко поглаживая нежную кожу рук Рагнвиндра и прижимая кисточку к указательному пальцу. Приятный глазу темно-красный лак ровно ложился на ногтевую пластину, контрастно выделяясь на фоне бледной аристократической кожи. Альберих при этом непривычно молчал, ничего не говоря, пусть где-то глубоко внутри ему хотелось прокомментировать каждое своё действие: уж слишком очаровательно выглядели теперь изящные руки Дилюка с этим скромным цветным дополнением. Но он держал язык за зубами, припоминая, с каким трудом вообще смог уговорить винодела на этот маленький эксперимент, ибо поначалу тот и вовсе назвал его полным идиотом с глупыми затеями. «— О, мастер Дилюк, вы ведь даже не попробовали! — Ты ведь почти всегда носишь перчатки, братец, так чего же тут стесняться? — Я видел, как красиво это смотрится на руках, поверь! Ты не пожалеешь.» Но господин Рагнвиндр был как всегда упрям, каждый раз отмахиваясь от него и бормоча под нос недовольные выражения. Но Кэйа был не из тех людей, кто отступает от своих идей. О нет, он наоборот, воодушевился только сильнее, и потратил весь свой воскресный выходной на то, что бегал по рынку и переговаривался с владельцами лавочек. Раньше он и не замечал, что что-то из разряда «краски для ногтей» будет практически невозможно найти среди товаров на полках Мондштадта. И дело даже не в том, что этого как-то стеснялись, отнюдь: скорее, не считали чём-то необходимым и интересным. Альбериха это в конце концов жутко расстроило. Он припоминал, как загорелся этой странной затеей: когда провёл пару дней в портовом городе Ли Юэ, по старой привычке ловя каждого встречного и перекидываясь с ними парой дружественных слов. Две милые дамы, которых он повстречал там, очаровали его в особенности: амбициозная смуглая гитаристка, которая, верно, говорила даже больше самого Кэйи, и забавная владелица ритуального бюро. И Альберих был рад, что имел воистину приятную способность улавливать мельчайшие детали: так и здесь он краем глаз заметил, как отчетливо выделяются цветные ногти на пальцах этих жительниц Ли Юэ. И он страшно захотел увидеть это на руках Дилюка. Конечно, задумавшись об этом, он совершенно забыл этот самый лак купить, о чем теперь жалел всем сердцем: ибо в Мондштадте он не нашёл ничего подобного. Было бы глупо тратить целые дни, чтобы поехать в Ли Юэ ради такой мелочи, и Кэйа к концу дня выглядел уж совсем огорчённо. Благодушная Лиза, встретившая несчастного капитана за столиком у Сары и выслушавшая его небольшую проблему, только с задором посмеялась, и, наклонившись, пообещала ему помочь. Стоит опустить то, насколько парень был ей благодарен, и с какой искренностью потом вызвался разобрать за библиотекаршу пару стопок документов. — Будь спокоен, сэр Кэйа, видеть, как ты загораешься от каких-то маленьких шалостей у себя в голове — истинное удовольствие, — прощебетала она ему утром с улыбкой на лице, протягивая небольшой чёрный мешочек. — Веселитесь, мальчики. С учетом того, что половина замысла была выполнена, дело оставалось за малым: уговорить самого Дилюка. И, посчитав, что сладостные речи Рагнвиндр слушать не станет, Альберих пошёл по более творческому пути: решил сначала опробовать необычный материал на собственных руках. Он улучил момент, когда останется наедине с собой, и битый час пытался сделать нечто такое же аккуратное, как он видел на руках обаятельных девушек. Кэйа мог поклясться, что даже вспотел от перенапряжения, и даже схватки с похитителями сокровищ казались испытанием менее сложным, чем это. Но результатом он был полностью доволен: глубокий синий цвет приятно сочетался с его смуглой кожей, не выделяясь слишком сильно, но и не сливаясь на фоне. Альберих был счастлив. Дилюк, увидев это вечером, только вздохнул полной грудью и бросил: — Ладно, делай, что хочешь. И теперь капитан сидел, едва подрагивающими руками заканчивая покрывать последний ноготь. Кэйа был собой как никогда горд: ибо он умудрился ни разу не запачкать кожу вокруг, то ли от банальной боязни того, что Дилюк после этого выльет ему лак на голову, то ли от того, что сам не хотел его разочаровать. И он справился: держал в своих руках бледные кисти рук Рагнвиндра, вновь глупо улыбаясь, за что получил легкий щелбан в лоб. — Хватит делать такое идиотское лицо, — наигранно недовольно сказал винодел, все же не сдержавшись от ответной улыбки. — Ты был прав. Выглядит...действительно чудесно. Кэйа с невероятным усилием удержал себя от того, чтобы не продолжить сидеть с все таким же глупым счастливым лицом. Тихо посмеялся, прижавшись губами к ладоням, слыша, как едва вздрогнул от этого прикосновения Рагнвиндр, смутившись. И чувствовал, что даже такая мелочь заставляет его сердце радостно трепетать. *** «Твои бледные руки, столь изящные, братец, Лишь сильнее украсит цвета алый багрянец. Целовать твои руки — вот усладость для уст, Прикасаться губами к королю всех искусств.»