Ruler of Shadows/Повелитель теней

Мы все носим маски, и приходит время, когда мы не можем их снятьне снимая собственной кожи. ~AndréBerthiaume

      Как только стемнело, Гермиона обнаружила, что смотрит в окно своей спальни. Ее изображение отразилось в темном стекле. Она уставилась на звезды, которые появлялись на бархатном черном фоне. Она посмотрела на глупую луну, когда она появилась из-за облаков и тумана. Она наблюдала, как тени появились из ночи, пробираясь по гравийной дорожке к входной двери поместья. Она слушала, как внизу первые шаги начали эхом отражаться от стен, звук стульев, скребущих по деревянному полу, когда люди находили свои места. Ее сердце бешено колотилось в груди, и она посмотрела на свою волшебную палочку, лежащую на подоконнике. Последние пятнадцать минут она раздумывала, взять ли ее, как только ее позовут, или оставить здесь.              Большие часы в холле пробили семь, и она повернулась на каблуках. В последнюю секунду она схватила свою палочку и спрятала ее в рукаве. Она вышла из своей комнаты и спустилась вниз по лестнице. Холл был освещен светом свечей, и она обнаружила Беллатрикс, ожидающую на нижней ступеньке. Ее кудри почти игриво спадали на плечи, и она, казалось, светилась в слабом свете свечей. Угольно-черные глаза встретились с глазами Гермионы, и на рубиновых губах появилась улыбка.              Когда Гермиона достигла нижней ступеньки, Беллатрикс взяла ее за руку и приложила губы к уху.        — Темный Лорд желает видеть тебя, любовь моя... — мягкие пальцы скользнули по шее Гермионы вниз к ключице и остановились на выпуклости ее груди под корсетом. Гермиона резко вдохнула, когда Беллатрикс обхватила грудь. — Сегодня вечером все твои ответы будут найдены. И я обещаю, что ты будешь моей навсегда... — Показывай дорогу... — тихо прошептала Гермиона, когда Беллатрикс отстранилась, и вместе, взявшись за руки, они пошли по освещенному свечами коридору в гостиную. Деревянные двери волшебным образом распахнулись, и в центре комнаты оказался длинный стол, окруженный стульями. Все стулья в комнате были заняты, за исключением двух, стоящих прямо рядом с главным креслом во главе стола. Гермиона высоко подняла голову, и гордость пробежала по ее венам, когда она вошла в комнату рядом с Беллатрикс. Она мгновенно узнала лица большинства присутствующих здесь сегодня вечером. Ее карие глаза медленно обратились к трону, похожему на кресло во главе стола.       Темный Лорд сидел высокий и гордый. Его кожа была бледной, почти прозрачной, и, казалось, светилась в оранжевом полумраке от камина. Гигантская змея, которую он называл своим питомцем, нашла место для отдыха на спинке его стула, и тонкие костлявые пальцы Темного Лорда спокойно гладили Нагайну по голове. Теперь, когда двери открылись, он резко повернул голову. Его змееподобные черты лица были освещены тусклым светом, и его тонкие красные глаза мгновенно начали светиться. Кончик его языка выскользнул изо рта, когда он заговорил. Его голос был высоким и неестественным.        — Мисс Грейнджер... — его красные глаза уставились на Гермиону, лицо было бесстрастным, и Нагайна, казалось, была раздражена тем, что нежные поглаживания прекратились, когда она громко зашипела со спинки его стула. Темный Лорд проигнорировал ее. Вместо этого он всмотрелся в лицо Гермионы и осмотрел ее так, словно она была новым интересным экземпляром, которого он никогда раньше не видел. — Я много слышал о тебе... — Спасибо, милорд, — почтительно ответила Гермиона и замерла, когда Беллатрикс остановилась. Черноволосая Пожирательница Смерти попросила разрешения занять свое место рядом с Темным Лордом, и он быстро кивнул ей. Беллатрикс обошла стол и скользнула на место, ближайшее к Темному Лорду. Это оставило свободным только кресло слева от него. Глаза Гермионы не отрывались от его лица. Она стояла напряженная и высокая, без единого намека на страх в ее позе. — Для меня большая честь быть принятой в вашем присутствии сегодня вечером, милорд... — Так и должно быть. Они говорят мне, что твоя кровь полна грязи. Это правда? — Темный Лорд задал вопрос, и Гермиона почувствовала укол гнева в животе при упоминании ее наследственного возраста. Она ненавидела то, кем была. Она ненавидела то, чем ее считали другие. Она должна была доказать, что они ошибаются. И она докажет, что все они ошибаются. Казалось, Темный Лорд настаивал на том, чтобы усилить ее унижение. Несколько Пожирателей Смерти за столом рассмеялись. — Твои родители — магглы, не так ли? — Так и есть, милорд. Но они не моя семья. Я не считаю их своими родителями на протяжении уже нескольких лет. Я не разделяю мнения, что магглы равны волшебникам, милорд. Я верю, что родилась в семье магглов, чтобы показать им, что есть высшая раса... — Гермиона проговорила сквозь стиснутые зубы. Она бросила мрачный взгляд через стол, и Яксли мгновенно замолчал. Несколько секунд назад он смеялся над ее смущением, но напоминание о том, что она сделала в последний раз, когда они вступили в бой, все еще было свежо в его памяти. Без сомнения, он подозревал, что она убила Родольфуса. Тишина за столом не осталась незамеченной, и Темный Лорд огляделся, прежде чем снова уставиться на Гермиону. — Ты обладаешь большой властью для грязнокровки, мисс Грейнджер. Тебе удалось заставить замолчать даже моих самых преданных последователей одним лишь взглядом. И я осмелюсь упомянуть, что ты проявили изрядное количество... ненависти, — раздался одобрительный звук, донесшийся с другого конца стола. Беллатрикс наклонилась, ее угольно-черные глаза тоже остановились на Гермионе. Темный Лорд на мгновение взглянул на черноволосую Пожирательницу Смерти. Беллатрикс мгновенно села. — Беллатрикс, пожалуйста, повтори просьбу, с которой ты обратилась ко мне ранее... — Я хочу жениться на мисс Грейнджер, милорд... — громко заговорилаБеллатрикс, ее глаза впились в Гермиону. За ее словами последовала оглушительная тишина. Чуть дальше по столу голубые глаза Нарциссы тоже остановились на Гермионе. Беллатрикс выпрямила спину. — С тех пор как мой муж прискорбно умер, я не придерживаюсь мнения, что такие силы, как у нее, следует тратить впустую, милорд. Она имеет важное значение. Мы все знаем, кем она может стать. Какая она есть...       Гермиона нахмурилась. Слова Беллатрикс были напряженными. Желание Беллатрикс жениться на ней было искренним, Гермиона видела это в ее угольно-черных глазах. Но не эта часть ее слов пленила ее. Это была вторая часть, описывающая, кем она могла бы стать или кем она уже была, которая заинтриговала ее, и она сделала глубокий вдох. Мгновенно другие обитатели комнаты, казалось, вспомнили, что она все еще там, и все пары глаз снова уставились на нее. В том числе и Беллатрикс, хотя они были единственными, кто выражал извращенное чувство преданности.        — Ах да, конечно, — произнес Темный Лорд, и к сидящим за столом людям внезапно вернулся некоторый интерес. Гермиона увидела, как Люциус Малфой взглянул на Волдеморта, прежде чем опустить взгляд на стол. Вся его поза кричала "трус". Темный Лорд предпочел проигнорировать его. — Мисс Грейнджер в основном не знает об истинной природе своего присутствия здесь сегодня вечером...Если она хочет жениться на Беллатрикс, она должна знать правду... — Милорд... — Гермиона прочистила горло и проглотила неприятный комок, который там примостился. Ее сердце замерло в груди, и она склонила голову набок. — Простите меня, милорд, но имею ли я право говорить? — когда она получила короткий кивок, она глубоко вздохнула. Ее карие глаза уставились на Беллатрикс. — Я с благодарностью приму руку Беллатрикс Блэк в браке, милорд, если вам это будет угодно. Но я должна, к сожалению, признаться в некоторой путанице в моей ситуации... — Ваше замешательство не напрасно, мисс Грейнджер, — ответил Темный Лорд и сделал короткий жест рукой в сторону стола. Ее приглашение присоединиться к ним было передано, и Гермиона начала пробираться к Беллатрикс и в конце концов опустилась на свободное место. – И я выполню твою просьбу жениться на Беллатрикс и, конечно же, буду твоим Бондером*. Однако сейчас я должен попросить вас выслушать и выслушать внимательно... *Бондер — человек который проводит церемонию бракосочетания.       Тишина заполнила гостиную, и Гермиона наблюдала, как другие Пожиратели Смерти внезапно сели. Люциус оторвал взгляд от стола и уставился на Хозяина. Предчувствие чувствовалось, оно пульсировало в их среде. Глаза Гермионы в конце концов взглянули на Беллатрикс, и черноволосая женщина, ставшая ее любовницей, встретилась с ней взглядом. Улыбка расплылась по лицу Беллатрикс, и Гермиона позволила своей руке скользнуть в ее под столом. Прикосновение, такое простое, такое доброе, знало гораздо больше глубины, чем кто-либо мог себе представить. Она никогда не смела думать, что будет здесь сегодня вечером. Сидеть за одним столом с самим Темным Лордом, смотреть ему в лицо и быть рядом с ним. Только этот момент действительно мог стереть отвратительное прошлое, которое она когда-то знала. Жизнь началась сначала. Она возродится после сегодняшней ночи.        — Мои друзья, — произнес Темный Лорд и оглядел сидящих за столом. — С большим удовольствием я возвращаю в наш круг последнего наследника поместья Дракос... — раздался резкий вдох, и от сидящих за столом послышался тихий шепот. — Дочь Харона и Малинды вернулась...       Гермиона посмотрела на Темного Лорда. На ее лице отразилось замешательство, и один вопрос за другим начал выходить на поверхность. Внезапно у нее пересохло во рту, она высвободила руку из руки Беллатрикс и положила обе ладони на гладкую поверхность деревянного стола. Нагайна начала кружиться по подлокотнику кресла Темного Лорда и направилась к столу, остановившись рядом с рукой Гермионы. Там она свернулась калачиком, и огромная змея, казалось, внезапно стала охранять ее.        — Милорд? — Ты, дитя мое, не семя магглов. Ты единственный истинный наследник двух самых могущественных волшебных семей, которые когда-либо были живы... — медленно произнес Темный Лорд, и по всему залу несколько пар глаз уставились в сторону Гермионы. Кто-то прошептал, что теперь они видят сходство. Гермиона молчала и смотрела на волшебника, которому вскоре предстояло завоевать мир. — Кровь в твоих венах не запятнана грязью, дитя мое. Возможно, она чище, чем у большинства присутствующих здесь сегодня вечером... — Должно быть, произошла ошибка, милорд... — прошептала Гермиона. Рядом с ней Беллатрикс покачала головой, но Гермиона проигнорировала ее. Адреналин разлился по ее венам. Ее кровь, казалось, вот-вот закипит, и резкая, мгновенная головная боль заставила ее протереть глаза. В ее груди была острая, ужасная боль, как будто что-то было сломано. Холодное чувство начало распространяться от ее сердца по телу, заставляя ее дрожать, а пальцы на мгновение онемели. — Харон Дракос и МалиндаМакола были последними наследниками двух могущественных волшебных семей. Их союз объединил две сильные души, более темные, чем самая темная ночь. Остальные члены их семей были уничтожены из-за вражды за власть и землю или просто из-за безумия. Зная, что их судьба зависит от рождения наследника, у них был один ребенок. Ребенку, или так утверждает пророчество, было бы суждено продолжить и принести тьму, которую они когда-то навлекли на любого, кто противостоял им... — Темный Лорд говорил медленно, подчеркивая каждое слово. С каждой фразой, слетавшей с его губ, сильная боль в груди Гермионы нарастала, как будто что-то душило ее сердце. — Их смерть была вызвана Министерством всего через семь ночей после рождения ребенка. Ребенок по имени Эрис. Легенда гласит, что Эрис была богиней раздора и разрушения... — Этого не может быть... — прошептала Гермиона, теперь отчаянно хватаясь за грудь, когда боль распространилась вниз по животу и ногам. Ее голос звучал сдавленно. Слезы навернулись у нее на глаза. — Невозможно... — Министерство услышало о ребенке и о Пророчестве о том, кем она должна была стать. Они пытались найти ее, но когда добрались до поместья Дракоса, то обнаружили пустую кроватку. Ребенок пропал, и с тех пор они так и не смогли ее найти. Эрис поместили к родителям — магглам, в безопасности от когтей Министерства; до восхода она вернется в Хогвартс. Ее приезд не останется незамеченным. Магглорожденная, зачисленная в Слизерин, несомненно, привлекла бы внимание. Началось ожидание, и пять лет назад настал день, когда она прошла через Большой зал Школы чародейства и волшебства Хогвартс. Прилежнаямагглорожденная, или так считалось, услышал крик Сортировочной Шляпы, определяющей ее в Слизерин... — Мои родители... — прошептала Гермиона, когда слезы потекли по ее щекам. Люди, которых она ненавидела последние пять лет, на которых она обижалась, не были ее родителями. Откровение мгновенно оцепенело в ее сердце, медленно стирая боль, которая начала распространяться. Пульсирующая головная боль начала утихать, и внезапный прилив сил ожил у нее в животе, устремившись по венам прямо в сердце. Последовал последний резкий укол боли, сопровождаемый чистым ощущением того, что что-то разрывается на части, и она упала обратно в кресло, резко ударившись о деревянную спинку. Она несколько секунд корчилась в конвульсиях, как будто ее ударили проклятием Круциатуса, прежде чем ее конечности онемели, а глаза закрылись. Тихий стон вырвался из ее горла, и в конце концов ее тело соскользнуло с сиденья и рухнуло на пол.

***

      Когда она открыла глаза, в комнате было холодно. Кровать принадлежала ей, и все же она казалась незнакомой. Она лежала не под простынями, а поверх них, полностью одетая. Огонь больше не горел, и на улице все еще было темно. Сильный дождь барабанил по темному стеклу, а в небе угрожающе грохотал гром. За громким треском последовала ослепительная молния, на мгновение позволив комнате погрузиться в желтый свет. Именно в это мгновение она увидела ее, стоящую у стены, закрыв лицо руками. Кудри цвета воронова крыла ниспадали ей на плечи, скрывая черты, которые она так полюбила.        — Белла? — спросила она и услышала, как ее шаги приближаются в темноте, пока она не остановилась сбоку от кровати. Она могла разглядеть черты лица, и даже в темноте угольно-черные глаза все еще блестели. Ее голова почувствовала странную легкость, и она заставила себя сесть. Неожиданный прилив энергии и силы захлестнул ее. — Что случилось? — Печать сломалась, — ответила Беллатрикс довольно хрипло. Гермиона на мгновение задумалась, не плакала ли она, но в тени она не могла разглядеть следов слез. Беллатрикс не прикасалась к ней. Гермиона хотела бы этого, но черноволосая женщина не протянула руку. — Это восстановило твою истинную сущность внутри тебя. Ты — Эрис, Гермиона...       Гермиона покачала головой.        — Мои родители — Джон и Карен Грейнджер... — повторила она слова, которым ее учили с детства. Но когда они слетели с ее губ, она заметила свое собственное сомнение, и ее карие глаза метнулись вверх, чтобы встретиться взглядом с Беллатрикс. — Они... — Это не так, любовь моя... — прошептала Беллатрикс, и резкость вернулась в ее голос. — Они просто верили, что это так... — Темный Лорд оставил меня на воспитание магглам? — Гермиона осудила его действия, неожиданно резко и свесила ноги с кровати. Она чувствовала себя энергичной. Она удобно приземлилась на пол и направилась через комнату к окну. Еще одна яркая вспышка молнии осветила ее лицо. Позади нее Беллатрикс ахнула, и Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на нее. — Что? — Ты должна увидеть это сама... — ответилаБеллатрикс и указала на темное стекло. Гермиона подошла ближе к окну и с подозрением посмотрела, как появилось отражение. Отражение, которого она никогда раньше не видела. Одна с густыми каштановыми кудрями, которые спадали по бокам ее лица и у основания шеи. Напряженные глаза смотрели на нее в ответ, и казалось, что черты ее лица изменились. Ее скулы казались выше, губы темнее, а форма тела была другой. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к появившемуся изображению девушки. Капли дождя испортили ее отражение, и она коснулась лица, которое было ее собственным и все же таким незнакомым. Она повернулась, чтобы посмотреть на Беллатрикс, которая все еще стояла у кровати. — Почему ты не можешь встретиться со мной лицом к лицу? — тихо спросила Гермиона и направилась обратно к женщине, которая стала намного больше, чем любовницей или заклятым врагом. — Разве ты не помнишь, кто я, Белла?       Беллатрикс протянула руку и резко ударила Гермиону по щеке. Боль была мгновенной, и голова Гермионы дернулась назад. Она мгновенно пришла в себя и повернулась к женщине с черными волосами. Гнев вспыхнул глубоко в карих глазах, и она заколебалась, прежде чем протянуть руку. Беллатрикс оказалась быстрее и поймала ее в воздухе, поднеся к губам, прежде чем прикусить внутреннюю сторону запястья Гермионы. Молодая брюнетка заерзала, когда зубы Беллатрикс впились в ее плоть, и застонала, когда почувствовала, как капли теплой крови потекли по ее руке.        — Тебе все еще нужна боль, чтобы чувствовать... — прошептала Беллатрикс, когда она отстранилась и схватила Гермиону за волосы, притянув ее к себе, прежде чем сомкнуть губы вокруг губ Гермионы и страстно поцеловать ее. Нетерпеливые руки Гермионы обхватили высокую фигуру Беллатрикс и притянули ее ближе. Ей нужно было почувствовать каждый дюйм своего тела. — Тебе все еще нужно чувствовать меня... — Ты всегда будешь мне нужна. Я ничего не чувствую без тебя, — выдохнула Гермиона, когда Беллатрикс разжала губы. Она взяла руку женщины в свою и позволила их взглядам встретиться. Огромная преданность, которую она чувствовала, была сильнее всего, что она чувствовала раньше. — Позволь мне быть твоей женой... — Ты должна узнать всю правду, любовь моя, — медленно произнесла Беллатрикс. — Темный Лорд изменил воспоминания Магглов, и они поверили, что ты их собственная дочь. Они никогда не думали об обратном. Однако теперь, когда ты узнала свою истинную личность, ему придется стереть тебя из их сознания. Ты больше не можешь существовать в обоих мирах. Ты была рождена, чтобы быть с нами, со мной, любовь моя. Пророчество рассказывало нам, как родится одна душа, которой суждено продолжить то, что было разрушено...Гермиона, Эрис... — И никто не знал... — прошептала Гермиона, и ее взгляд был прикован к дождевому стеклу. — Никто меня не узнал... — Этот старый дурак Дамблдор был слишком занят, суетясь над тем другим пророческим ребенком, — презрительно сказала Беллатрикс и провела пальцами по челюсти Гермионы. Брюнетка вздрогнула от ее прикосновения и с тоской повернулась всем телом к Беллатрикс. Черноволосая женщина улыбнулась. — Гарри Поттер. О, каким замечательным оказался его Золотой мальчик. Как он якобы рожден, чтобы победить Темного Лорда. Но милый старый Альби забыл о том, кто может изменить мир...       Гермиона наклонилась, и ее губы прижались к губам Беллатрикс. Кончиком языка она провела по контуру губ Беллатрикс и обхватила ее щеку. Ее ногти впились в кожу щеки. Темноволосая женщина вздрогнула от острой боли. Зубы Гермионы прикусили губы Беллатрикс, и руки Беллатрикс обвились вокруг нее, притягивая ее ближе, пока их тела не столкнулись. Нетерпеливые, отчаянные пальцы начали расшнуровывать кожаный корсет.        — Теперь правда принадлежит мне, любовь моя. А теперь, пожалуйста, позволь мне быть твоей...