Глава 12
10 июля 2021 г., 21:50
Для себя каждый бессмертен; он может знать, что скоро умрет,но он никогда не сможет узнать, что он мертв. ~ СэмюэлБатлер
На восстановление особняка Дракос ушла большая часть дня. Осколки разбитого стекла упали на место, когда окна волшебным образом изменились. Пыль была очищена, картины убраны, а сломанные предметы починены. Впервые за шестнадцать лет магия оживила стены особняка. Свечи горели по всем комнатам, наполняя даже самые темные углы нежным и теплым светом. Разорванные книги в библиотеке воссоединились с отсутствующими страницами и их разорванными соавторами и нашли свои первоначальные места на полках. Огонь в камине разгорелся, и комнате не потребовалось много времени, чтобы вернуть себе прежнее величественное ощущение. Гермиона наблюдала, как стулья со свистом пронеслись по комнате, прежде чем к ним присоединились отсутствующие ножки и разорванные сидения. Стеклянный стол гордо стоял посреди комнаты, а черная хрустальная люстра над ним распространяла золотистый полумрак по всей комнате. Снаружи день медленно начал угасать. Минуты превратились в часы, и необъятность особняка стала ясна только тогда, когда Гермиона и Беллатрикс поднялись на второй этаж, где обнаружили шесть спален, три ванные комнаты и большой кабинет. Их объединенная магия вернула каждой комнате былую славу, открыв гордость, которая была скрыта под толстыми слоями пыли. Они обнаружили еще несколько картин, изображающих родителей Гермионы на разных этапах их жизни. Они всегда стояли бок о бок. Ее отец почти всегда выглядел высокомерным и гордым. Ее мать выглядела высокой, красивой, но на каждой картине присутствовала тьма. Чем больше Гермиона смотрела на женщину, которая ее родила, тем яснее в ее голове становился образ того, что эта ведьма делала со своими жертвами. И с течением часов сила, которую она чувствовала внутри, только росла ... Она распространялась по ее венам, как яд, быстро овладевая ею. Ее сердце бешено заколотилось в груди, когда она в конце концов обнаружила Беллатрикс на лестничной площадке, прислонившуюся к деревянным перилам, окружавшим лестницу. Черноволосая Пожирательница Смерти улыбнулась, когда ее молодая жена подошла к ней. На щеке Гермионы было черное пятно. — Ты раскрыла свое наследие, любовь моя. Никто другой не будет жить между этими стенами, кроме тебя. Этот особняк не признает никакой другой крови... — А как насчет крови, на которой я женилась? — с тоской спросила Гермиона и положила голову на плечо Беллатрикс. Их положение можно было бы почти описать как любящее, если бы не их истинные чувства и личности. Ни один из них не был по-настоящему способен любить другого. — Мне было позволено находиться между этими стенами... — прошептала Беллатрикс. Ее губы теперь были близко к уху Гермионы, и ее горячее дыхание заставило ее жену вздрогнуть. — Когда мне разрешили войти в парадную дверь, особняк принял меня как твою супругу, любовь моя. Это твой выбор, решила ли ты, мы, жить здесь. Здесь есть вещи, которые тебе нужно увидеть. Тебе нужно понять... Гермиона подняла глаза. Потемневшие карие глаза встретились с угольными глазами Беллатрикс. — Что именно говорит Пророчество, Белла? Беллатрикс сглотнула, и ее взгляд скользнул по великолепной площадке. И снова потолок был украшен замысловатыми картинами, изображающими сцены из греческой мифологии. Наследие ее отца чувствовалось в каждой комнате. Как будто стены впитали их силу, их тьму и теперь излучали ее. Она чувствовала их здесь, чувствовала, как их души все еще витают между стенами. Здесь она впервые почувствовала, что может реально чувствовать своих родителей рядом с собой. — Ребенок родится с такими способностями, что даже тот, кто контролирует все темное, будет бояться за его правление... — Беллатрикс говорила медленно, ее глаза были прикованы к статуе Бога войны Ареса. Его статую можно было найти в разных комнатах по всему дому, а также некоторые картины. — Ибо только битва не на жизнь, а на смерть может по-настоящему решить, кому быть Правителем Теней... — она взглянула на Гермиону. —Темный Лорд знает это, любовь моя... — Почему, если он знал, что я представляю для него угрозу, он вообще нашел меня в ночь смерти моих родителей? Конечно, для него было бы гораздо разумнее просто убить меня? Или позволить аврорам отвезти меня в такое место, где я, возможно, никогда бы не узнала о своем прошлом? — подумала Гермиона вслух. Вопросы начали заполнять ее голову. Она отчаянно нуждалась в ответах. Действия Темного Лорда казались странными. Зачем кому-то рисковать потерять все? Рядом с ней зашевелилась Беллатрикс. — Зачем оставлять в живых единственную душу, которая может угрожать самому твоему существованию? — Пророчество гласит, что Избранный может быть уничтожен только в битве за равенство. Тот, где у любого из вас есть шанс жить или умереть. Только смерть может выбрать истинного Правителя Теней, того, кто действительно находится во власти тьмы. У Темного Лорда не было бы никакой безопасности, если бы он убил тебя в детстве, Гермиона. Любой другой мог бы бросить ему вызов, он был бы вынужден встретиться лицом к лицу со всеми ними. Он должен встретиться с тобой лицом к лицу, как с потрясающей ведьмой, которой ты являешься. Он должен встретиться лицом к лицу с ложью внутри, чтобы суметь победить тебе. Он боится не мальчика Поттера, любовь моя. А тебя... Гермиона отошла от Беллатрикс, ее глаза теперь были прикованы к одной из картин на стене. Это была сцена, изображающая великую яму Тартара; первоначально это была исключительная тюрьма древних богов Титанов, но позже она стала означать темницу, где обитают проклятые души. Это была темная, почти ужасная сцена, и она прищурила глаза, осматривая каждый дюйм картины, прежде чем снова повернуться к Беллатрикс. Ее жена не двигалась с места. Глаза Гермионы опасно сверкнули. — Тогда у него будет битва не на жизнь, а на смерть... — прошептала она, и кривая улыбка расплылась по ее бледному лицу. Темные глаза Беллатрикс загорелись страстью и огнем при словах брюнетки. Сердце Гермионы было пустым и опустошенным. Внутри у нее все онемело. Холод проник в ее грудь, хотя гнев, ненависть в глубине ее живота все еще были очень живы. Оно горело, как бесконечное адское пламя. — И смерть больше не будет моим врагом. Поэтому пусть она будет его...***
Когда они вернулись в поместье Малфоев, уже наступила ночь. Свет свечи осветил окна из темного стекла, и именно Беллатрикс открыла парадные двери, открыв большой вестибюль позади. Не успели они войти внутрь, как звук торопливых шагов эхом отразился от стен, и на верхней площадке лестницы появилась стройная фигура Нарциссы. Она бросила один взгляд вниз, чтобы посмотреть, кто пришел, и при виде своей сестры и Гермионы поспешила вниз и мгновенно схватила Беллатрикс за руку. Только теперь Гермиона заметила страх в глазах Нарциссы. Белокурая ведьма казалась испуганной. — Что ты наделала? — спросила она у своей сестры, которой удалось освободиться от сильной хватки другой женщины. Гермиона видела, как пальцы Беллатрикс очертили форму ее волшебной палочки, хранившейся в ее платье, но черноволосая ведьма никогда не осмеливалась выставить свою палочку против собственной сестры. — Цисси, объясни, пожалуйста, это безумие... — настаивала Беллатрикс, также заметив страх в глазах сестры. Она бросила взгляд на Гермиону, а затем ее темные глаза скользнули по коридору в сторону гостиной. И Гермиона вдруг задалась вопросом, знал ли Темный Лорд об их договоре. Если бы он уже узнал, что она собирается поступить именно так, как сказано в Пророчестве, что она бросит ему вызов и без колебаний будет сражаться с ним до того момента, пока один из них не ляжет мертвым. Нарцисса переводила взгляд с Беллатрикс на Гермиону. Она увидела золотые обручальные кольца, и ее охватило чувство зависти. Она разозлилась, когда ее попросили уйти, и теперь, когда ее сестра стояла перед ней, она больше не могла отрицать, что во всем этом было гораздо больше. Она проглотила комок в горле. Ее голос звучал хрипло, когда она заговорила. — Темный Лорд требовал твоего присутствия... — Темный Лорд обладает гораздо лучшими методами, чтобы призвать меня, чем использовать мою сестру в качестве посыльного... — резко ответилаБеллатрикс, показывая Темную Метку на своем предплечье. Гермиона видела это так много раз, но, как и в любое другое время, резкий контраст на фоне молочно-белой кожи все еще леденил ее сердце. Она подавила вздох, который вот-вот должен был вырваться из ее горла, и взгляд Беллатрикс остановился на Нарциссе. — Итак, Цисси, в чем, черт возьми, причина твоей бессвязности? — Он был непреклонен, что говорил с вами...И мисс... Гермиона... — прошептала Нарцисса, не совсем уверенная, с какой фамилией обращаться к Гермионе. Гермиона заметила, как дрожали руки Нарциссы, и заметила темно-красные круги вокруг ее глаз. Внезапно глаза Беллатрикс сузились. Без предупреждения она обошла сестру и поправила свободные платья кремового цвета, ниспадающие на ее стройную фигуру. Она одернула платье Нарциссы сзади, и в ее глазах вспыхнула ненависть. Гермиона услышала, как Беллатрикс стиснула зубы, явный признак нарастающего гнева. Огненно-красные раны покрывали бледную плоть Нарциссы от основания шеи до поясницы. Ее сестра отпрянула, отчаянно вцепившись в мантию, обернутую вокруг ее тела, и повернулась к Беллатрикс и Гермионе. — Моя родная сестра... — зашипела Беллатрикс сквозь стиснутые зубы и вытащила палочку. Нарцисса отступила на шаг, явно пораженная ненавистью сестры. Беллатрикс прошла мимо нее и развернулась на каблуках примерно на полпути по коридору. Гермиона уже последовала за ней и вытащила свою палочку. — Темный Лорд все еще здесь? Нарцисса подавила подступившие к глазам слезы и сделала шаг в направлении двух ведьм. — Пожалуйста, Белла... Не делай этого... — в ее голосе слышалось отчаяние. — Пророчество... Это можно проигнорировать... — Даже если бы я предпочла проигнорировать это, я все равно заслуживаю своей мести... — огрызнулась Беллатрикс и развернулась. Она побежала по коридору, за ней по пятам следовала Гермиона. Их шаги эхом отражались от стен. Резким взмахом волшебной палочки Беллатрикс двери в гостиную сорвались с петель и приземлились на полпути через комнату. Посыпались щепки, поднялось облако пыли. Фигура в темном плаще у окна медленно повернулась, и полная фигура Волдеморта повернулась к ним лицом, его палочка нежно покоилась между пальцами. В том, как он смотрел на них, было что-то почти элегантное. У него даже хватило вежливости поклониться. — Я ждал тебя... — сказал Волдеморт с тем, что можно было описать только как презрение. Его огненно-красные глаза уставились на черноволосого Пожирателя Смерти, стоящего в двух футах от него. Она слегка задыхалась. — Ты пришла убить меня, Беллатрикс? — Нет, не она, — ответила Гермиона. — Зато я да... — Ах, мисс Дракос...Или мисс Блэк, как вам больше нравится. Я, конечно, знаю о Пророчестве, услышав его в ту ночь, когда ты родилась. Но только дурак осмелился бы встретиться со мной здесь... чтобы оспорить мою абсолютную власть... Возможно, то, что тебя воспитали магглы, сделало тебя глупой, дитя... — в голосе Темного Лорда звучало почти веселье. Гермиона не дрогнула. Она прошла мимо Беллатрикс, которая теперь стояла как щит между своей женой и Темным Лордом, которого она пришла убить. Темный Лорд кивнул, признавая ее преданность. — Но если ты должна... Ты отдаешь себе отчет в последствиях? — Битва не на жизнь, а на смерть, — повторила Гермиона то, что Беллатрикс сказала ей ранее. — Но смерть — враг только для тех, кто боится умереть. Вы боитесь смерти, милорд? — Тот, кто бессмертен, не боится смерти. Вы не можете убить то, что не живет по-настоящему. Для этого должна быть душа... — ответил Темный Лорд, все еще с вежливым тоном в голосе. При каждом слове его змеиный язык высовывался изо рта, и он, казалось, светился в серебряном лунном свете, падавшем из большого окна. Он был почти насквозь виден. Его красные глаза были прикованы к ее лицу, и она чувствовала его в своей голове. Она изо всех сил старалась держаться подальше, лишь слегка напрягаясь. Она видела, как Темный Лорд вздрогнул, когда она молча выбросила его из головы. Она улыбнулась. — Бессмертие — это проклятие, милорд, — резко сказала Гермиона, ее глаза ни разу не оторвались от волшебника, которого она возненавидела. Волшебство наполнило комнату. — И следует помнить, что древнегреческое поверье состояло в том, что человек может быть бессмертным только в том случае, если и тело, и душа находятся в такте. Вечный союз. Если одно или другое было повреждено или сломано, бессмертие никогда не могло быть достигнуто... Наступила короткая пауза, в течение которой Темный Лорд просто смотрел на ребенка, которого, как он знал, ему придется убить будь то сегодня, завтра или через много лет. И в это мгновение, в эту самую секунду, он вспомнил, как стоял над ее кроваткой в ту ночь, когда окровавленные тела ее родителей лежали на полу. Она плакала, глядя на него снизу-вверх, но мгновенно замолчала, как только их взгляды встретились. Он увидел это тогда, глубоко за пределами ее глаз. Сила, которую этот ребенок высвободит, будет непохожа ни на что, что он когда-либо видел раньше. Он подумывал о том, чтобы убить ее. Он подумывал о том, чтобы отправиться к аврорам, чтобы найти и избавиться от будущего, которое лежало впереди. Но знание Пророчества давило тяжелым грузом. Никто не знал бы, чем закончится его поступок, и у него оставался один выбор: позволить ребенку вырасти и ждать того дня, когда она предстанет перед ним, готовая к тому, что любой из них умрет. Этот день настал. — Сегодня хороший день, чтобы умереть... — неожиданно произнес он, и палочка Гермионы взлетела вверх, теперь прямо нацеленная ему в грудь. Ее рука была неподвижна. Ее пальцы так крепко сжали палочку, что костяшки пальцев побелели. У нее перехватило дыхание, и на какую-то секунду ей показалось, что ее сердце перестало биться, но затем внезапно, неожиданно, оно начало колотиться о грудную клетку. Кровь быстро циркулировала по ее телу, заставляя ее испытывать прилив. Даже если его слова о бессмертии были правдой, у нее не было другого выбора, кроме как попытаться убить его. — Любой день - хороший день для смерти, милорд… — ответила Гермиона. Позади нее Беллатрикс шагнула вперед, но Гермиона остановила ее, не давая подойти ближе. Беллатрикс мгновенно опустила палочку. Пальцы Гермионы сомкнулись вокруг ее запястья, и она повернулась, чтобы посмотреть на свою жену. Темные глаза Беллатрикс вспыхнули от ярости. Гнев из-за того, что Темный Лорд сделал с ее сестрой, был ясно виден в ее угольных глазах. — Это только для меня, Белла. Я знаю, что ты хочешь помучить его, и уверяю тебя, я полностью понимаю твои чувства, но сегодня есть только один, кто может причинить ему боль. Ты знаешь, что только я могу пролить его кровь... Когда она развернулась, то не промедлила ни секунды. Она вытянула руку, и ее палочка нацелилась прямо в грудь Темного Лорда. Она понятия не имела, бьется ли у него сердце, но уголки ее рта приподнялись в злобной улыбке, когда заклинание сорвалось с ее губ. — АВАДА КЕДАВРА! — КРУЦИО! Заклинания столкнулись в воздухе, вызвав взрыв, который мгновенно разбил окно. На Гермиону посыпались осколки стекла, и она почувствовала, как острые края прорезали ее кожу. Она отступила в сторону, встав за большим столом. Ее карие глаза все еще были прикованы к Темному Лорду. Он не пошевелился и теперь стоял у разбитого окна, казалось бы, невредимый. Беллатрикс стояла в нескольких шагах позади нее, ее палочка была обнажена, но она не двигалась. Раздалась еще одна пара шагов, и Гермиона позволила себе секунду взглянуть на Нарциссу, когда та ворвалась в комнату. Беллатрикс обхватила ее за талию, оттаскивая от Гермионы. Теперь, во всей своей ярости, Нарцисса была гораздо больше похожа на Беллатрикс, чем Гермиона когда-либо себе представляла. Сердитые голубые глаза были устремлены на Темного Лорда. — СЕКТУМСЕМПРА! — воскликнула Гермиона и с искаженным изумлением наблюдала, как глубокий порез пересекает лицо Темного Лорда, начинаясь чуть выше его рта, над тем, что когда-то было его носом, и спускаясь к уголку рта. Густые капли бордовых капель начали сочиться из его змеиной кожи, и Гермиона мгновенно пригнулась, когда в ее сторону выстрелило Смертельное Проклятие. — Беллатрикс научила тебя заклинаниям дорогого старого Северуса... — насмехался Темный Лорд, медленно оглядывая комнату, его палочка все еще лежала между пальцами, как какой-то тонкий инструмент. Гермиона не сводила с него глаз. Кровь все еще струилась по его лицу, и она могла видеть кровавый след, который он оставлял за собой, когда шел. На его теле появились порезы, и кровь теперь пропитала его черную мантию. И все же он не выказывал никаких признаков слабости. На секунду она задумалась, было ли правдой замечание о смертности. Его палочка была нацелена ей в грудь, на уровне сердца. Она подняла свою собственную палочку, готовая защищаться, когда придет заклинание. Когда она собиралась крикнуть "Протего", рука Темного Лорда изменила угол, и вместо этого его палочка была направлена на Беллатрикс. Глаза Гермионы расширились от ужаса, и крик ужаса вырвался из ее горла, когда она повернулась и побежала через комнату. Она добралась до своей жены как раз перед тем, как ярко-красная струя света сделала это, и заклинание врезалось ей в грудь, мгновенно сбив ее с ног. Боль была невыносимой. Как будто кто-то заменил ее кровь кислотой, медленно разъедающей ее изнутри к поверхности. Ее сердце сжалось в груди, а желудок прижался к деревянному полу. Ее тело непроизвольно дернулось, когда по щекам потекли холодные, как камень, слезы. Она слышала вдалеке голос Беллатрикс, выкрикивающей слова, которых не могла понять. Мир превратился в размытое пятно, лица начали исчезать. А потом вдруг все исчезло. Боль оставила ее, и она лежала, тяжело дыша, на полу, ее платье теперь было покрыто собственной рвотой. Она не колебалась и, пошатываясь, поднялась на ноги, снова отдавая свою палочку. — Пророчество гласит, что это битва не на жизнь, а на смерть между тобой и мной, мой Господин. Ты не имеешь права включать Беллатрикс или Нарциссу... — выдохнула Гермиона и снова встала между Темным Лордом, своей женой и сестрой. Карие глаза потемнели. — Я, очевидно, должна была знать, что ты не сдержишь своего слова. Если ты не держишь своего, кто ты такой, чтобы настаивать, чтобы я держала свое? Почему я сейчас не могу призвать Беллатрикс и Нарциссу помочь мне, когда я уничтожу тебя? — Очень хорошо, —Темный Лорд коротко кивнул ей. — Мои извинения... — его красные глаза сузились так, что почти ничего красного не осталось видно. — Ты готова умереть за нее? — Я умру за что угодно, пока это не для вас, милорд, — честно ответила Гермиона и взмахнула палочкой. — ИМПЕДИМЕНТА! Сглазить его было просто, но она сделала то, что хотела. Это неожиданно отбросило фигуру Темного Лорда назад, разбив ее об одну из самых дальних стен. Он рухнул на груду обмякших и черных одежд и несколько секунд лежал неподвижно. Маленький ручеек крови потек из уголка его рта, и Гермиона внезапно почувствовала сладкий привкус на своих губах. Из ее носа и рта капала кровь. Ее лицо было покрыто пылью и испещрено мелкими порезами от разбитого стекла. Чувство победы захлестнуло ее, и она бросилась через комнату. Когда она добралась до распростертой фигуры лорда Волдеморта, она просто ухмыльнулась. — Вот и все для самого темного волшебника, которого когда-либо видел этот мир... Ее слова оборвались, и его красные глаза снова открылись. Его проклятие промахнулось только потому, что она была достаточно быстра, чтобы увернуться от него. Он врезался в одну из старых картин Малфоя, мгновенно загоревшись. Горячее пламя разъедало лицо волшебника. Его пронзительный голос заполнил комнату. Темный Лорд грациозно вернулся к своему подвигу, почти как будто летел, и повернулся к ней лицом. Заклинания теперь летали по комнате, врезаясь в оставшиеся окна, стены, украшения и камин. Нарцисса и Беллатрикс попятились, пока Гермиона и Темный Лорд вели свою битву за контроль. Пыль заполнила комнату, и еще больше стекла посыпалось на всех присутствующих здесь. Нарцисса, казалось, отчаянно хотела вмешаться, но именно Беллатрикс крепко держала сестру за руки, шепча ей что-то, чего никто другой не мог услышать. Одно из заклинаний, невозможно было сказать, кто его произнес, разбило хрустальную люстру на потолке, и с ужасным звуком она рухнула, разбившись на миллион осколков, как только упала на пол. Осколки хрусталя разлетелись по комнате, пронзая и разрезая кожу всех присутствующих. — Посмотри правде в глаза, дитя... Ты не можешь убить меня... — сказал Темный Лорд, обходя Гермиону. Напряжение между ними росло. Ни один из них серьезно не пострадал, хотя ущерб, нанесенный лорду Волдеморту, был более серьезным, чем травмы, полученные Гермионой. Он все еще истекал кровью из порезов, оставленных предыдущим заклинанием Гермионы. — С твоей стороны было глупо полагать, что такой простой ребенок, как ты, мог когда-либо бросить мне вызов. Ты даже не представляешь... — И ты тоже... — ответила Гермиона. Она тяжело дышала. Это было так, как будто весь воздух был выжат из ее легких. Ее сердце колотилось о грудную клетку, и она сглотнула. Она начала ощущать боль в своем теле. Как будто кто-то вылил на нее кипяток. Ее кожа горела. И с каждой секундой боль становилась все сильнее. — Возможно, сегодня тот день, когда никто из нас не умрет, милорд. Возможно, Пророчеству не суждено было сбыться сегодня. Но, конечно, ты должен понимать, что с этого дня и впредь ты никогда больше не сможешь повернуться ко мне спиной. Твои глаза навсегда будут прикованы ко мне...Каждую тень, которую ты встречаешь на своем пути, каждую пугающую мысль... Твой враг — не мальчик Поттер. Твой враг, милорд, — это я... — Наглое дитя! — воскликнул Темный Лорд и поднялся во весь рост. Огонь вырвался из кончика его палочки, и пламя быстро начало пожирать деревянные доски пола, остатки занавесок и стены. Густые клубы черного дыма заполнили комнату, и Гермиона прикрыла рот рукой. Она почти видела, как Беллатрикс и Нарцисса выползают из комнаты, кашляя и отчаянно нуждаясь в свежем воздухе. Теперь она была одна. Все закончится здесь сегодня. Смерть доказала бы, что она верный друг. Гермиона ответила мощной версией "Агуаменти", и большая часть пламени мгновенно погасла. Темный Лорд с удивлением наблюдал, как она пыталась спасти то, что осталось от гостиной. Одна из стен была так сильно повреждена в их битве, что несколько кирпичей были снесены, позволив прохладному вечернему воздуху проникнуть в комнату. То, что осталось позади теперь, когда пламя исчезло, были обугленные стены и обгоревшие занавески. Клубы дыма поднимались от обгоревших половиц. Она сделала глубокий вдох. Воздух все еще был горячим в ее легких. — Бессмертие — это проклятие, мой Господин... — зашипелаГермиона сквозь зубы. — Ты пожалеешь, что я не убила тебя сегодня здесь. Потому что с этого дня и впредь ты будешь жить в постоянном знании, что смерть надвигается на тебя. В каждом слове, в каждом взгляде... в каждом мгновении, которое ты проводишь в одиночестве. Доверие уже не то, что было. Посмотри на Беллатрикс. Она бросила тебя, как только нашла силу, намного превосходящую твою собственную. Разве ты не понял, что мы с ней можем быть вместе? О, она гораздо более достойна меня, чем когда-либо была для тебя... — АВАДА КЕДАВРА! — ПРОТЕГО! Заклинание Щита исходило не от Гермионы, и когда она обернулась, то обнаружила Нарциссу, стоящую в дверях. Голубые глаза сверкали, и она склонила голову набок. — На этом все заканчивается. Ни один из вас не умрет сегодня, и ни один из вас больше не причинит вреда. Пророчество не предназначено для того, чтобы быть пережитым сегодня. Будущее даст нам время, когда это произойдет. Мисс Блэк, вы можете остаться... — напряженные голубые глаза уставились на то место, где всего несколько секунд назад стоял Темный Лорд. Он исчез. Все, что осталось — это лужа крови, бордовые капли которой теперь просачивались на деревянный пол. Беллатрикс прошла мимо сестры и поспешила через комнату, заключив Гермиону в объятия. Молодая брюнетка была вся в стекле, пыли и крови и воняла дымом. Но Беллатрикс нежно коснулась кожи ее шеи, и ее голос был теплым и напряженным. — Ты хорошо справилась, любовь моя. Гермиона покачала головой и смахнула немного крови с губ. Она уставилась на кровавое пятно на тыльной стороне ладони, а затем ее взгляд привлекла одна из разбитых бутылок. — Он жив, Белла. Я потерпела неудачу... — О нет, моя дорогая... — Беллатрикс поцеловала Гермиону в лоб. — Темный Лорд не смог убить тебя. Теперь он знает, какой угрозой ты на самом деле являешься. Но он также осознает, что все еще нуждается в тебе. О, он хотел бы умереть, любовь моя. Теперь, когда он жив, ему придется терпеть бесконечную пытку, зная, что он никогда не сможет превзойти тебя. Ты победила, просто сохранив ему жизнь...
