Глава 13
10 июля 2021 г., 21:52
Чем дальше назад вы сможете смотреть, тем дальше вперед вы увидите.Уинстон Черчилль
Гермиона расхаживала по комнате, ее руки были надежно сжаты в кулаки. Ее ногти глубоко впились в ладони, оставляя крошечные капельки крови. Боль была облегчением, чувством, в котором она так нуждалась. Она чувствовала взгляд Беллатрикс у себя за спиной, но не обернулась. Ее пристальный взгляд был прикован к полу, прослеживая ее собственные шаги. Ее сердце бешено колотилось в груди. Разочарование было чувством, с которым она так и не научилась справляться, и оно разъедало ее изнутри. Не имело значения, что Беллатрикс сказала, что не потерпела неудачу. Она чувствовала себя неудачницей, и сознание того, что Темный Лорд все еще жив, приводило ее в ярость. — Послушай меня... — взмолилась Беллатрикс и отодвинулась от стены, к которой прислонилась. Она подошла к своей Гермионе и схватила младшую ведьму за руки, заставляя ее посмотреть на нее. Глаза Гермионы резко поднялись. Ее лицо было искажено маской гнева, и она тяжело дышала. — Любовь моя, ты должна выслушать меня. Ты не потерпела неудачу... — Объясни мне, как позволить Темному Лорду жить, в то время как я должна была убить его, не является ошибкой... — потребовала Гермиона и отвернулась, когда Беллатрикс попыталась погладить ее по щеке. — Отпусти меня, Белла... Беллатрикс мгновенно отпустила ее и оглянулась через плечо. Нарцисса сидела в одном из кресел у камина. Они были в библиотеке после того, как им наконец удалось удалить разъяренную Гермиону из гостиной. Гнев теперь утих, медленно начиная проявлять спокойствие, которое жило под ним. Взгляд, которым обменялись две сестры, выражал чувство страха и беспокойства. Нарцисса медленно поднялась на ноги и пересекла комнату. Гермиона теперь стояла у окна, прислонив голову к холодному стеклу. — Ты слышала, что сказала Белла, Гермиона. Ты причинила больше вреда, позволив ему жить... — Это ничего не меняет в Пророчестве, не так ли? — огрызнулась Гермиона и развернулась. Нарцисса стояла прямо за ней, но белокурая ведьма сделала шаг назад, когда заметила гнев, все еще мерцающий в глазах Гермионы. Лицо Гермионы превратилось в маску ненависти. Ее бледная кожа раскраснелась, а глаза стали темнее, чем когда-либо прежде. Впервые Нарцисса по-настоящему увидела сходство с Малиндой. Это было ужасно. — Он должен был умереть... — Гермиона вздохнула. Затем ее взгляд остановился на Беллатрикс. Черноволосая Пожирательница Смерти, казалось, была в растерянности. Это был первый раз, когда Гермиона увидела, как ее жену поразило бессилие. Обычный напряженный блеск в ее угольно-черных глазах исчез. Беллатрикс выглядела усталой. — Ты так и не сказала мне, что именно говорится в этом проклятом Пророчестве. Да, оно говорит мне, как я должна бросить вызов Темному Лорду, но, конечно, в этом есть гораздо больше. Речь не может идти только о том, кто живет или умирает... — Никто, кроме Темного Лорда, не знает истинных слов Пророчества, любовь моя. Оно было сказано в ту ночь, когда родиласьты, старым Провидицей из Румынии. Лишь немногие слышали его. Я не знаю, что в нем говорилось, потому что Темный Лорд никогда не делился с нами всей правдой. Темный Лорд, конечно, слышал его. Это она рассказала ему о тебе, — Беллатрикс сделала паузу, и Гермиона с любопытством вгляделась в лицо жены. — Ты была нужна ему, Гермиона. Он нуждался в тебе, чтобы стать великим волшебником, каким он и является. Только знание о тебе дало ему то, что он имеет сейчас. Если бы он этого не сделал, то наверняка умер бы сегодня вечером у твоих ног. — Так ты говоришь... что? — растерянно спросила Гермиона. — Он такой великий волшебник только из-за меня? — Из-за знания о тебе. — объяснила Нарцисса и мягко взяла Гермиону за руку. Она позволила Нарциссе отвести себя к креслам у камина и села. Беллатрикс села на подлокотник, и ее пальцы рассеянно начали играть с волосами Гермионы, прежде чем нежно погладить ее по затылку. Мгновенно большая часть напряжения, которое чувствовала Гермиона, начала спадать. — Легенда гласит, о том что Пророчество гласит, что вы можете быть убиты только в битве не на жизнь, а на смерть, где у обоих равные шансы на победу. Даже сейчас ты уже сильнее Темного Лорда. И по мере того, как ты будешь расти, твоя сила тоже будет расти. Ты всего лишь подросток, и все же у тебя уже есть силы, о которых Темный Лорд не знает. И он это осознает. Он всегда знал. Если бы он убил тебя в детстве, он бы сильно пострадал. Он никогда не обретет столько силы, столько знаний. Он нуждался в тебе, чтобы стать великим волшебником, которым он является. Как будто ты была для него мотивацией к развитию он знал, что, если он этого не сделает, ты выиграешь в тот день, когда между вами разразится битва. Он был бы настолько слабее, что Альбус Дамблдор или даже Гарри Поттер могли бы убить его. Никогда бы он не был таким великим, — медленно объяснила Нарцисса, и Гермиона посмотрела на нее. — Это было чувство страха, Гермиона. Страх привел его к величию... — сказала Беллатрикс. — Страх, который сделал его Темным Волшебником, которым он и является. Он окружил себя теми, кто предан ему, теми, кто будет сражаться во имя его. Но он всегда заботился о том, чтобы никто не стал таким могущественным, как он. Все они знали твоих родителей, но не многие знают о Пророчестве. Это секрет для немногих избранных. Темный Лорд сообщил нам в ту ночь, когда родился другой Избранный. Два Пророчества о двух разных судьбах. Оба ребенка родились, чтобы убить его... — Тогда, несомненно, однажды он должен умереть... — Гермиона прищурилась и уставилась в огонь. Мысль, которая закралась ей в голову, разозлила ее. — Если не от моих рук, то от рук Поттера... — Ты действительно хочешь, чтобы Поттер убил его? Он всего лишь глупец, который мало знает о том, что его ждет впереди. Он бы давно умер, если бы не тот факт, что он маленький питомец Дамблдора... — злобно проговорила Беллатрикс. — Нет, любовь моя, это должна быть ты. Только ты достаточно сильна и достойна... — Достойно, возможно. Но как насчет той части, в которой говорится, что Темный Лорд может быть убит только тем, кто равен ему? — спросила Гермиона. Она разозлилась. И гнев подпитывался мыслью о том, что у такого хромого, как Поттер, может быть шанс убить Темного Лорда. Она наблюдала за его жалкими выступлениями в классе и каждый раз задавалась вопросом, как это возможно, что он когда-либо бросал вызов Темному Лорду. Он едва мог сотворить приличное заклинание Преображения. — И почему он не убил меня, когда у него была такая возможность? Что его остановило? — Ты, — сказала Беллатрикс, и Гермиона ахнула. — Когда ты стояла перед ним, ты ничего не знала о крови, текущей в твоих венах. Печать еще не была сломана. Для него и для себя ты все еще была Гермионой Грейнджер. Пророчество гласило, что он может убить наследницу, только если она узнает. И ты узнала об этом только в ту ночь. Когда ты потеряла сознание, открылась истина. Ты сама видела, как изменилось твое отражение на следующий день. Именно в этот момент ты больше не была Гермионой Грейнджер. Только с этого момента он мог убить тебя... — Равенство между вами основано просто на силе, Гермиона, — сказала Нарцисса и бросила быстрый взгляд на Беллатрикс, которая кивнула. — В волшебном мире существуют правила. Так было всегда. Смерть ребенка была бы крайне деликатна и отвратительна. Тот, кто убьет ребенка, понесет наказание более суровое, чем Азкабан. Ты больше не считаешься ребенком. И не нужно напоминать о том, что произошло в последний раз, когда Темный Лорд пытался убить младенца... — Ни один Пожиратель Смерти никогда не убивал ребенка, Гермиона... — медленно произнесла Беллатрикс. — Возможно, их пытали, но они никогда не убьют ребенка. В бою они часто оставляют их на поиски аврорам. Но на моих руках никогда не будет крови ребенка... Гермиона посмотрела на Беллатрикс, и уголок ее рта дернулся. Ирония слов Беллатрикс заставила ее улыбнуться. — Приятно знать, что у тебя, по крайней мере, осталась хоть какая-то мораль... Наступила тишина, которая длилась несколько мгновений. Все три ведьмы уставились в огонь, наблюдая, как пламя пожирает поленья и превращает их в тлеющую кучу пепла. Гермиона внезапно осознала, как она устала. Каждая косточка в ее теле начала болеть, а мышцы напряглись, как будто их вот-вот сведет судорогой. Она застонала и потерла лоб. Головная боль только усилилась, и ей казалось, что ее голова вот-вот расколется. Она опустила голову на руки, закрыв глаза. Темнота была желанным утешением. — Ты должна отдохнуть, любовь моя… — сказала Беллатрикс и положила руку на спину Гермионы. — Пойдем... Она подняла глаза. Усталые глаза встретились с глазами ее жены. — Что бы случилось, если бы я умерла ребенком, Белла? — Темный Лорд буквально бы угас... — ответилаБелла, и Гермиона уловила нотку признательности в ее голосе. В ее угольно-черных глазах был мрак счастья, и в слабом свете огня лицо Беллатрикс ожило. Она поняла, что Беллатрикс нравилась мысль о том, что ее Учитель, или бывший Учитель, гниет в слабости и неудаче. — Что с ним случилось? Пророчество, я имею в виду — Он разбил шар, в котором оно находилось. Он никогда не хотел, чтобы кто-то другой узнал правду о твоем существовании, Гермиона. Он боялся, что, если Дамблдор когда-нибудь узнает правду, он попытается перетянуть тебя на их сторону. Ты можешь себе представить, насколько ценным ты была бы для них. Только собственное невежество Дамблдора помешало этому случиться. У Темного Лорда не было бы ни единого шанса, если бы ты попала в руки Ордена. Он должен был рискнуть, оставив тебя в живых, подальше от Ордена и от Дамблдора, и рискнуть тем, что ты встретишься с ним лицом к лицу и столкнешься с ним... — ответила Нарцисса и посмотрела на Беллатрикс. — А теперь, моя сестра совершенно права, тебе нужно отдохнуть. Гермиона встала, и Беллатрикс взяла ее за руку. Они направились к двери, но Гермиона остановилась примерно на полпути через комнату и повернулась, чтобы посмотреть на Беллатрикс. — Что теперь будет, Белла? Беллатрикс ухмыльнулась. — Темный Лорд позовет нас, когда мы ему понадобимся, Гермиона. Ты не должна забывать, что со всеми остальными ничего не случилось. Ты просто наследник Дракос. Они не знают о Пророчестве. Во всяком случае, не в полной мере. Мы нужны Темному Лорду. Я нужна ему... — она сделала паузу и взглянула на Нарциссу, которая все еще стояла у огня. — ...так как Люциус не способен довести ни одну миссию до успеха. Он не стал бы рисковать провалом. Вот в чем заключается победа. Ты нужна ему. Он нуждается в нас обеих, даже если мы бросили ему вызов и предали его. Без нас он ничто. Однако он никогда не сможет повернуться к тебе спиной. Он боится тебя больше всего на свете... Гермиона кивнула. Теперь она так устала, что кружилась на ногах, и Беллатрикс крепче обхватила ее, поддерживая своим весом. Она повела ее вверх по лестнице в спальню. Терпеливые пальцы сняли с Гермионы одежду так, как они никогда не делали раньше, а затем она помогла ей лечь в постель, устроившись рядом с ней. Рука Беллатрикс,как будто защищая, обвилась вокруг талии Гермионы, и она нежно поцеловала ее в лопатку. — Спи, любовь моя...***
Прошло три дня, за которые ничего не произошло. Три дня, в течение которых Гермиону сначала мучило неполное знание Пророчества и ее неспособность победить Темного Лорда, но постепенно мысли осели в ее голове, и разочарование и гнев сменились чувством освобождения и удовлетворения. Возможно, Темный Лорд и не был мертв, но он боялся ее. Она могла бы жить с этим знанием. И это знание, несомненно, приведет ее к победе в другой день. Это был еще один дождливый день, когда Беллатрикс нашла Гермиону, гуляющую в саду поместья. Она защитила себя от холодного, пронизывающего дождя и подняла глаза, когда жена подошла к ней. На ее лице появилась улыбка, и ее губы поймали губы Беллатрикс в страстной манере. Беллатрикс с готовностью откликнулась и обняла свою молодую жену. Это был первый признак любви и страсти, которые Гермиона проявила к ней за последние три дня. Голод, который жил внутри Гермионы, наконец вернулся. Когда они оторвались друг от друга, Беллатрикс приподняла пальцами подбородок Гермионы, медленно обводя линию ее челюсти, и Гермиона ухмыльнулась. Она знала это прикосновение. Голос Беллатрикс был тихим, и она прошептала: — Темный Лорд дал нам еще одно задание. Мы уезжаем сегодня вечером... — Куда? — спросила Гермиона, ее пальцы поднялись по руке Беллатрикс, пока не достигли ее шеи сбоку. Оказавшись там, они начали спускаться к ее ключице, пока не наткнулись на бархатный материал ее платья. — Какая-то маггловская дыра, — небрежно ответила Беллатрикс и с тоской шагнула ближе к Гермионе. Руки ее жены медленно начали свое путешествие вниз по передней части ее платья, следуя за гордой формой ее груди. Угольно-черные глаза потемнели, и она тихо застонала, когда большой палец Гермионы нашел ее сосок сквозь бархат. — Разве это имеет значение? — Я думаю, что нет... — ответила Гермиона и направилась обратно в сторону Поместья. Беллатрикс последовала за ней внутрь и вверх по лестнице. Там Гермиона схватила жену за запястье и притянула ее ближе, пока их губы не соприкоснулись, и Гермиона силой ворвалась в рот Беллатрикс. Женщина нетерпеливо встретила ее язык своим, и ее руки блуждали по телу Гермионы, нетерпеливо обнажая плоть ее живота, когда она задрала рубашку. Ее колено раздвинуло ноги Гермионы и крепко вжалось между ее бедер. Молодая брюнетка выгнула спину, и Беллатрикс воспользовалась своим шансом, прижав жену к холодной кирпичной стене. Глаза Гермионы распахнулись, и ее реакция была мгновенной. Ее вес сместился, и через несколько секунд роли поменялись местами, и Беллатрикс оказалась прижатой к стене спальни. Угольно-черные глаза были полны похоти, и Гермиона набросилась на мягкую плоть шеи Беллатрикс, не убирая рук с запястий жены. Она одобрительно застонала, когда почувствовала, как Беллатрикс извивается под ее прикосновением, когда ее язык начал спускаться по ее шее, ключице... Она вытащила палочку, и мягким движением платье Беллатрикс было мгновенно снято, и она стояла перед Гермионой, обнаженная. Вид обнаженного тела ее жены вызвал у Гермионы еще более сильное чувство вожделения, и она убрала руки с запястий Беллатрикс. Звук ее палочки, упавшей на пол, эхом отразился от стен. Плоть Беллатрикс была почти без синяков и порезов, и на этот раз Гермиона не наградила свою жену болью. Нетерпеливые пальцы начали скользить по округлым изгибам ее грудей, форме бедер и, в конце концов, вниз по животу, мимо пупка и дальше вниз...Мучение от ее легких, как перышко, прикосновений, так и не достигших того места, где Беллатрикс хотела ее больше всего, заставило губы Гермионы изогнуться в коварной, почти демонической улыбке. Она прижалась губами к уху Беллатрикс. Тело ее жены было покрыто тонким слоем пота, и она тяжело дышала, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Зубы Гермионы опустились на шею Беллатрикс, когда ее пальцы в конце концов нащупали самое возбужденное место, и тело Беллатрикс мгновенно прижалась к Гермионе. Сильные руки обхватили ее за спину, притягивая ближе. — Видишь ли, любовь моя... — прошептала Гермиона, ублажая свою жену и чувствуя, как сердце Беллатрикс колотится в ее собственной груди. — Я всем так или иначе нужна...***
В ту ночь группа Пожирателей Смерти собралась на детской площадке на окраине маггловского поместья. Одна из качель слегка качнулось, когда мощный порыв ветра потянул Гермиону за волосы. Это создавало жуткий, навязчивый звук. Было темно, и с их прибытием большинство уличных фонарей мгновенно перестали работать, окутав мир чернотой. Гермиона и Беллатрикс были окружены фигурами в плащах, большинство из которых были в масках. Кроме Беллатрикс и Гермионы, только Люциус решил показать свое лицо. Его серебристо-светлые волосы выделялись на фоне окружающей их темноты. Яксли, Руквуд, Нотт, Долохов и Рабастан спрятались за своими серебряными масками. — Ты знаешь правила... — хитро прошептала Беллатрикс и оглядела группу. — Здесь для нас нет ничего, кроме какого-нибудь безобидного развлечения... — она посмотрела на каждого человека, стоявшего рядом с ней. Глаза Яксли заблестели за маской. — Я знаю, что некоторым из вас было немного...скучно... за последние несколько дней. Уверяю вас, скоро все изменится... — Как? — рявкнулНотт, и глаза Беллатрикс метнулись в его сторону. — Сегодня вечером будет испытание... — сказала Беллатрикс, и у Гермионы внезапно сжался живот. Беллатрикс была единственной, кто разговаривал с Темным Лордом. О причине она могла только догадываться. Он явно доверял ей достаточно, чтобы заставить ее возглавить миссию, но все же не осмеливался показаться в присутствии остальных Пожирателей Смерти, что особенно раздражало Люциуса Малфоя. — Если мы добьемся успеха сегодня ночью без того, чтобы авроры узнали, что мы здесь, Темный Лорд продолжит свои планы по уничтожению мальчика Поттера. После сегодняшнего вечера следующий шаг — Хогвартс... Воющий смех вырвался у Пожирателей Смерти и эхом разнесся по ночи. Мысль о том, что они скоро проникнут в замок, наполнила всех присутствующих волнением. Гермиона посмотрела на Беллатрикс. Это был первый раз, когда она услышала о плане нападения на замок, и она нахмурилась. Наверняка Темный Лорд не верил, что сможет вторгнуться в Хогвартс так, чтобы Альбус Дамблдор не заметил его приближения? Она не могла избавиться от ощущения, что было что-то еще. Что-то Беллатрикс ей не договаривала. Она схватила жену за руку, когда черные фигуры унеслись в ночь. — Есть что-то еще, не так ли? — спросила она, и Беллатрикс посмотрела на свою молодую жену. Ее рука осторожно коснулась щеки Гермионы, и она кивнула. — Оглянись, любовь моя... — сказала она с блеском в глазах. Глаза Гермионы обежали детскую площадку, и внезапно она поняла, о чем говорила Беллатрикс. Она вспомнила. Она вспомнила, как сидела на этих самых качелях, а отец толкал ее. Это был летний день. Он даже привез с собой пикник. Она вспомнила, как смеялась, когда мать играла с ней на качелях, и как мать в конце концов подняла ее и высоко подбросила в воздух, пока она не закричала от смеха. Глаза Гермионы потемнели, и она посмотрела на Беллатрикс. — Я выросла здесь... — Гермиона, которой ты когда-то была, выросла здесь... — поправила ееБеллатрикс и прижалась губами к губам Гермионы. Поцелуй был коротким, но страстным. — Этой Гермионы давно нет. Я так понимаю, ты знаешь, почему мы здесь? Гермиона кивнула. — Я знаю... — на пошла и обернулась, когда добралась до ворот, ведущих на улицу. Беллатрикс не последовала за ней. Ее голос был громким и ясным, когда она позвала ее. — Ты идешь?
