Я вижу огонь, что горит в тебе

Непроглядная темень спустилась на северный город. Такое всегда происходило зимой, и люди уже перестали обращать на это внимание. Почти всё время дня себе забирала тьма. Не все любили подобную темноту, многие её ненавидели, а некоторые, особо неприятные личности, скрывали в этой тьме свои недостатки и пороки, показывая их лишь слабым и беспомощным – тем, кто не выбирал, где ему жить и расти. Девочка не понимала, за что ей досталась такая судьба. Вроде бы ничего плохого за свою короткую жизнь не сделала, а всё равно оказалась в этом, Богом забытом месте. Скоро начнутся январские морозы, и выходить из дома станет в разы тяжелее. «Нужно купить куртку и шапку!» – пронеслось в голове девочки. Она проскользнула в тёмную подворотню и, разбежавшись, запрыгнула на детскую площадку. Хотя детской её можно было назвать лишь с натяжкой: одна качель, старая заржавевшая горка, облупившаяся "радуга" и полусгнившая скамейка между двух деревьев. Оленька примостилась именно на ней. «Ещё часов до десяти посижу, дядя должен заснуть, и пойду в квартиру.» Девочка достала из кармана старой, ещё маминой куртки маленькую шоколадку, которую успела стащить с кухни, и почти целиком запихнула её в рот. Сладость разлилась по языку, и даже слюни потекли, запачкав ворот белого, тёплого свитера, который ей отдала соседка. Она подтянула к себе ноги и устроила на них голову. «Кошки ведь как-то спят и греют себя своим телом, почему я не могу так же?» Девочка сильнее прижала замёрзшие ножки к груди и начала растирать руки друг о друга. Хоть немного, но стало теплее. Удовлетворившись хоть таким теплом, Романова стала разглядывать окна домов, в которых горел свет и временами мелькали силуэты людей. В одном из них двое молодых людей вместе наряжали новогоднюю ёлку. «Им, наверное, весело. Ёлка вон какая большая, так много всего можно было бы на неё повесить!» Романова полностью погрузилась в мечты о том, как, когда вырастет, будет наряжать большую, зелёную ёлку – такую, что на неё можно было бы повесить полмагазина новогодних игрушек. На губах у девочки расцвела мягкая, счастливая улыбка. Бум. Увесистый снежок прилетел прямо рядом с её головой. Ольга резко распахнула глаза. Перед ней стояли трое мальчишек, чуть постарше её. Один из них, стоявший ближе всех, криво усмехнулся. — Ты что тут делаешь так поздно? Неприятностей ищешь? – его скрипучий и хриплый голос неприятно резанул по ушам. Девочка спустила ноги на снег и поднялась со скамейки. — И куда ты намылилась, а? – он сделал пару шагов вперёд, теперь они стояли в метре друг от друга. – Разве я тебе разрешал вставать и уходить?! Он с силой толкнул Романову, и та повалилась обратно на скамейку. Удар в грудь выбил из неё весь воздух, заставив нервно вздрагивать. — Ты что, глухая, что ли? Или немая?! – мальчишка навис над ней. – А может, тупая?! Он медленно наклонился ближе, заглядывая прямо в её серые, испуганные глаза. — Видимо, всё же тупая, – он нагнулся и взял в руки охапку снега. – Ну ничего, я научу тебя разговаривать. Сейчас так завизжишь, как поросёнок! От этих слов девочке стало ещё страшнее. Без раздумий она резко рванулась вперёд и толкнула мальчишку в грудь. Тот не устоял на ногах и упал в сугроб, а Ольга бросилась бежать со всех ног. — Федь, ты как?! – крикнул один из мальчишек. — Лови эту тварь, живо! – рявкнул он, подрываясь с места. Даже при всём желании девочка не могла бы убежать от троих мальчишек, которые превосходили её во всём. Резкий удар в спину – и она растянулась на покрытом ледяной коркой асфальте. Один из парней навалился сверху, прижимая её к земле. Ольге даже показалось, что её рёбра ломаются внутри, словно вафли, впиваясь в лёгкие. Федя вальяжно обошёл девочку и уселся на корточки перед её лицом. Пренебрежительно схватил её за торчащие из-под старой шапки волосы и дёрнул на себя. — Ну что, сучка нищенская, ещё будешь бегать?! – он снова дёрнул, будто пытаясь вырвать скальп. Горячие слёзы текли по её лицу, а короткие всхлипы застревали в горле. Они лишь смеялись, наслаждаясь её беспомощностью. — Она скулит, как собака. Может, и полаять может? – хохотнул один из них. — Ну-ка, полай нам! Давай, псинка, и тогда мы тебя отпустим! – кричит Федя в лицо Романовой. Его слюни попадают прямо на лицо девочки, а отвратительный запах из рта не может скрыть даже морозный воздух. Он с силой потянул её за волосы и намотал косичку на пальцы для лучшей сцепки. — Давай! – Федя толкнул её снова. – И лучше не зли нас! Глотая слёзы, девочка еле слышно выдала: — Ваф, ... — Ваф. Мальчишки расхохотались ещё громче. Унижение и ненависть вспыхнули в её сердце с такой силой, что она едва сдержалась, чтобы не ударить этого ублюдка по его кривым зубам, но нельзя. Иначе будет хуже. Нужно всего лишь потерпеть и это всё закончится. Они уйдут. — Ну что, отпустим её? Или есть предложения? – ухмыльнулся он. Мальчишки молчали, но спустя секунду её отпустили. Романова резко вскочила на ноги и, боясь сделать резкое движение, пошла прочь. Лучше бы она бежала. — Хотя, у меня есть идея! – раздался злорадный голос. Сильный толчок в спину – и девочка полетела лицом прямо в угол дома. Она отлетела, не понимая, что случилось. Кто-то из мальчишек вскрикнул, увидев торчащую из стены арматуру. Они бросились наутёк. На снегу осталась сидеть лишь маленькая девочка. Нос уловил запах крови, язык ощутил её вкус. Коснувшись лица, она нащупала глубокую рану, идущую от губы почти до уха. Густые капли крови падали на снег и белый свитер, но остановится в исследование собственного лица она не могла. Указательный палец скользнул выше щеки и сразу же нашёл второй порез – уже не такой глубокий и большой. От легкого прикосновения к переносице, девочка вздрогнула. Боли совсем не было, сильнее всего жгла обида. Ведь не этих мальчишек будет отчитывать старая тварь и пороть за порванную и испачканную одежду ублюдок Саша. А её. «Все, кто сделал мне больно, должны быть наказаны.» С этой мыслью, окровавленная, она брела домой. Ночь она провела в больнице, куда её спешно увезла Нина Филипповна, лишь бы не лишится опекунства и соответствующих выплат за внучку. И той же ночью поняла – ей нужно бежать. Как можно дальше. Как можно быстрее. **** Девушка с силой сжимает решётки камеры, в которую её посадили сразу после непродолжительного допроса. Гнев бил ключом, и она с ещё большим рвением стала сжимать металл в руках. После этого на ладонях точно останутся следы мозолей. Она ходила из стороны в сторону, тем самым раздражая тех двух мужчин, с которыми её посадили. Резкий выдох — и девушка падает около решётки, приваливаясь плечом к ней. «Так, Ольга, главное — успокойся. Ну, подумаешь, обвиняют… В мать! Его! Убийстве! С кем такого не бывало?! Главное — мыслить рационально. Ты никого не убивала, ни в чём не виновна, тебя скоро отпустят…» Девушка прижимала ладони ко рту и слегка кусала ногти. Тут, как гром среди ясного неба, появился… Гром. Игорь, сукин он сын, Гром. Девушка вскочила с пола и громко зашептала, привлекая внимание майора: — Гром, Гром, мать твою! Мужчина сразу повернул голову на звук и заметил прижатую к прутьям белую макушку. Воровато оглянувшись по сторонам, он направился к Ольге. За ним увязался какой-то парнишка в синей куртке и очках. — Ты что здесь забыла, Романова?! — рыкнул Гром в лицо девушки. — Я-то ничего здесь и не забыла! Меня какой-то редкостный мудила сюда приволок, сказал, что я убила Захарова. А я не убийца, ты ведь знаешь, это не мой профиль! В ту же секунду девушка схватилась за воротник его кожаной куртки. Гром едва смог оторвать её цепкие пальцы от себя. — Стой, стой. Какой мудила? — его лицо не выражало обеспокоенности, только чистую заинтересованность. «Вот эгоистичный мужлан!» — Да я не знаю! Лысый такой и улыбается. Стрелков вроде… Романова пыталась найти в глазах майора хоть какое-то подтверждение своим надеждам на скорое освобождение. — Хорошо. Что он у тебя спрашивал? — напористо поинтересовался Игорь. — Что спрашивал, что спрашивал?! — передразнила его девушка, но, увидев недовольное лицо Грома, сразу сбавила тон. — Спрашивал, где ночью была, что делала, кто может подтвердить. И всё это раз семь, не меньше. — И что ты ответила? Это уже спросил парень рядом с Громом, сразу словив две пары недовольных глаз. Он сглотнул и начал переводить взгляд то с одного, то с другого. — Ответила, что была у тёти Любы, там и ночевала, — рыкнула она и сразу повернулась к Игорю. — Ладно. А почему подумали именно на тебя? — Потому что эта девчонка ворвалась вчера в кабинет доктора Захарова и разразилась там тирадой о том, что он уж очень нехороший человек. Хриплый, тягучий голос Стрелкова разбил хрупкую, мирную атмосферу между двумя мужчинами и девушкой за металлической решёткой. — Что, собственно, Вас, Игорь, не касается. Или Вы уже нашли холодильники? Дело серьёзное, его откладывать нельзя, — издевательски протянул он и отпил из чашки то ли чай, то ли кофе. — Подтвердилось, что Захарова убила именно она? — грубо спросил Игорь. — Нет, она спала ночью как младенец у добрых людей, — незаинтересованно ответил ему Стрелков. — Тогда почему она всё ещё за решёткой? Гром сделал пару шагов к Стрелкову, поравнялся с ним и посмотрел прямо в глаза. Тот лишь отставил чашку на ближайший стол и заглянул в разъярённые глаза мужчины напротив. — Потому что, в отличие от Вас, майор, я не собираюсь терпеть неуважение в отношении себя, — он растягивал каждый слог, отчего слова звучали более угрожающе. — Пятнадцать суток ареста за оскорбление органов правопорядка и сопротивление при транспортировке и допросе. Стойко выдержав взгляд Стрелкова и дождавшись, пока тот сам отодвинется, Гром расправил плечи и вытянулся. — Всего хорошего, майор. Он забрал свою кружку и мирно ушёл. Игорь повернул голову к девушке, которая слегка пожала плечами, как бы говоря: «Ну, они сами напросились на те слова, я не виновата!» Выдохнув, мужчина направился куда подальше от камер, где держат преступников. Девушка повернула голову в сторону парня рядом и увидела, с каким непониманием тот уставился в спину уходящего коллеги. Поймав взгляд юной особы, он поспешил протянуть ей руку в знак знакомства. — Я Дима. Дима Дубин, — детская улыбка и наивные, искренние глаза. — Ой, блять... — девушка даже не ответила на протянутую руку, а сразу по стене рядом сползла на пол. Поняв, что отвечать на его жест дружеским рукопожатием никто не собирается, Дмитрий сразу отдёрнул руку и поспешил вслед за своим «парнем». Ольга не могла найти себе места. Пятнадцать суток ареста — это весьма немало, а учитывая, что ей здесь совершенно нечего делать, это значило, что ближайшее время она проведёт наедине со своими мыслями. Так и получилось. «Кто-то убил этого урода. Сжёг, как сказал Стрелков. Испепелил в собственном доме, вместе с женой. Так это был Чумной доктор! Всё дело раскрыто! Но зачем? Доктор же шёл так плавно… Сначала сын прокурора, потом банкирша, а теперь спустился на ступеньку ниже? Думаю, у Исаевой деньжат побольше было, чем у Захарова… Или не в деньгах всё дело? Тогда в чём? Таких врачей, как Захаров, в городе тьма-тьмущая, и наверняка найдётся более состоятельный… Почему он решил начать именно с него? Может, личные счёты? Случилось что-то с его мордашкой по вине Захарова — вот и носит этот костюм. Тогда почему не начал именно с него? Чтобы сложнее было найти?» Именно под такими мыслями глаза девушки начали закрываться, а голова сильнее прижалась к прутьям решётки. **** Девушка приоткрыла один глаз, когда какой-то мужчина в форме тормошил её за плечо. — Девушка, девушка, выходите, давайте! — тихо шипел он. Оля сначала даже не поняла, что от неё хотят, и на автомате встала. Спустя минуту решётка перед ней распахнулась, и девушка вышла в просторное помещение участка. — Постойте, а разве пятнадцать суток прошли? Или что вообще произошло? — она непонимающе уставилась на сидевшего на стуле мужчину. — Что Вы мне голову морочите? За Вас залог внесли, идите, — без интереса ответил ей мужчина. «Внесли залог? Откуда Паша деньги откопал на этот чёртов залог? Неужели у него есть какие-то счета, о которых я не в курсе?» Именно в этих размышлениях Ольга дошла до дома Жаровых. Грузовика с её вещами уже не было — видимо, Паша отправил его на склад. Девушка быстро преодолела входную дверь, пробежала по лестнице на третий этаж и нашла нужную дверь. Звонок — тишина. А потом топот маленьких ножек. Ольге сразу открыла дверь Иришка. — Оля! Оля! Это ты пришла! — девочка чуть ли не в слезах бросилась в объятия Романовой и начала обнимать её за шею. Ольга лишь ласково поглаживала девочку по спине и направилась на кухню, где сидели все остальные. — Оля! — Вика повторила действия сестры и накинулась на неё с объятиями. Они были настолько по-детски искренними и тёплыми, что девушка невольно прижалась лицом к шее Иры, чтобы маленькие солёные капельки слёз скатились вниз, и этого никто не заметил. — Олечка, мы все так рады, что ты вернулась! — ласково произнесла тётя Люба, нежно прикоснувшись тёплой ладонью к её спине. Как только девочки отпустили Ольгу, без лишних слов её к себе прижал Паша. Она чувствовала, как парень сжимает в своих сильных и крепких объятиях каждую мышцу и каждую косточку. — Я тоже рада всех вас видеть! — голос девушки был счастливым. Её новая семья была так близка к ней, что невольно хотелось плакать от радости, от того, что с ними так хорошо и уютно. — А теперь рассказывайте, где Вы деньги откопали? Залог ведь не маленький, — на радостях спросила блондинка. — Это мы скорее должны у тебя спросить, где ты такие богатства нашла! Не может быть, чтобы этот старый подвал столько стоил! — голос тёти Любы был удивлённым, вперемешку с восхищением. — Что? О чём вы говорите? — непонимающе спросила Романова, переводя взгляд сначала на Любу, потом на Пашу, а затем на маленьких девочек, повисших на её руках. Если дети ещё весело смеялись, то взрослые странно переглядывались между собой. — Оль, нам часа три назад звонили из больницы и сообщили, что лечение Лёши на ближайшие полгода полностью оплачено. А потом и с долгом на квартиру то же самое — тоже оплачено на полгода вперёд. Мы думали, это ты? — как-то странно произнёс Паша. Он явно не ожидал, что их обеспокоит подобная ситуация. — Я? Да я в участке всё это время сидела, пока не выпустили... — Ольга слегка оттолкнула от себя девочек в надежде получить немного воздуха и растормошиться. Все начали пребывать в каких-то странных чувствах. Они переглядывались между собой и пытались понять, откуда взялись эти деньги. «Точно, это всё он!» Девушка начала делать короткие шаги назад. — Оль, ты куда? — первым спохватился Паша. Он встал со своего места и слегка протянул руку к девушке. — Да так, вспомнила кое-что. Скоро вернусь, — девушка чуть ли не вылетела из квартиры, сразу же заказывая себе такси. **** Башня встретила её темнотой, лишь пара экранов горели и давали Ольге хоть какой-то ориентир. Снова она стоит у лифта и ждёт его открытия, и снова мягкий голос Марго. — Здравствуйте, я Марго, чем... — так и не договорила она, так как девушка сразу выдала, зачем пришла. — Я к Сергею. — Тихий, с какой-то стороны даже вопросительный тон. А точно ли это был именно он? — Простите. Сергей не принимает никого. Приходите завтра, — добродушно отвечает она. — Марго, меня зовут Ольга Романова, и мне это очень срочно надо. Помощница молчит секунд двадцать, а затем следует положительный звуковой сигнал. — Добро пожаловать, Ольга. Сергей Вас ожидает. После этих слов двери лифта сразу же открылись. Наверху, сквозь стеклянные двери, Ольга сразу заметила слегка приглушённый свет. Подошла ближе и медленно толкнула двери, чтобы протиснуться между ними. «Да уж, видимо, у него тут небольшой праздник!» На столике у дивана был какой-то хаос. Три бутылки, явно с алкоголем, разбросанные по всему столу фрукты из небольшой вазы для них, которая стояла на полу, и огромное количество разной вредной еды. Многие открытые упаковки, из которых чипсы или сухарики прямо вываливались. — Добрый вечер, — тихо произнесла девушка. Оглядываясь назад на звук, она сразу заметила маякнувшее пятно за ней. Сергей лишь довольно ей улыбнулся и прошёл вперёд к столу. Он плюхнулся на диван и поставил ещё один бокал рядом со своим. — Ты присаживайся, пожалуйста. — Негромкий голос слегка смутил девушку. «Он точно пьян.» Она слегка помотала головой и сделала шаг вперёд. — Я ненадолго. Всего лишь хотела узнать о переводе денег за больницу, квартиру и мой залог в участке. Это ведь были Вы? Серёжа слегка непонимающе взглянул на неё, а потом ласково улыбнулся. — Зачем? Снова улыбается, как идиот. — Я верну всё, как только у меня появятся деньги. Не делайте так больше, Сергей. Я не хочу быть перед кем-то обязана. Запахнув чёрный плащ, она развернулась к дверям, намереваясь уйти. — Серёжа, — тихо шепчет он, продолжая рассматривать бокал в своей руке. — Что? — Нахмурив брови, девушка посмотрела на Разумовского снова. — Сергей звучит слишком официально и грубо. Да, приятно, когда к тебе так уважительно обращаются, но куда больше мне нравится Серёжа. И на «ты», пожалуйста. Словно невинный котёнок, он похлопал своими глазами и слегка опустил голову ниже. — Хорошо, Серёжа так Серёжа. Мне нужно идти, пока. Но не успела девушка развернуться, как парень сразу вскочил со своего места и появился совсем рядом с ней. — Стой, не уходи! — Его холодные ладони обхватили девушку за предплечье, Ольга даже вздрогнула от подобного порыва и сильных рук на своей руке. — Прошу тебя, останься! Ты не представляешь, как здесь одиноко, мне даже и поговорить не с кем. Он заглядывал в её глаза с тихой мольбой и надеждой. — Составь мне компанию, умоляю тебя! Серёжа действительно казался глубоко одиноким. Губы слегка подрагивали, сам он был не теплее льдинки, что уж говорить о его взгляде. Казалось, если она не останется, Разумовский в тот же миг превратится в камень. «Ну, как такому откажешь?» — Хорошо, я останусь, — тихо добавляет она и видит, как парень несмело улыбается ей. — Садись, садись на диван, я… я сейчас. Он отстраняется и быстрой походкой убегает в тёмный коридор. Ольга усмехается и стягивает с себя плащ. Положив его на спинку дивана, девушка принялась снимать весьма мокрые ботинки. — Вот, держи. Неожиданно что-то большое и мягкое прилетает прямо на спину девушки и сразу полностью обхватывает её. Еле выбравшись из этого капкана, Романова начинает разглядывать тёплый, ворсистый плед. — У меня тут не холодно, но всё же. Разумовский садится в полуметре от Ольги и аккуратно начинает разливать алкоголь по бокалам, протягивает девушке. Она нерешительно берёт его в руки и начинает с интересом принюхиваться. — Боишься, что отравлю? — любовно спрашивает он. — Чёрт Вас знает, может, и отравите! Он лишь кивнул и прижал бокал к губам, делая маленький глоток. Девушка, стараясь подражать рядом сидящему мужчине, повторила его действие и моментально зажмурилась. — Гадость, — шипит она и отставляет бокал на столик, а второй рукой берёт ещё неоткрытую пачку арахиса. — Я бы так не сказал, вполне хорошее и дорогое шампанское. Разумовский с интересом разглядывает девушку сквозь бокал. — Каким бы дорогим оно ни было, всё равно гадость. Зачем его пить, если оно невкусное? Ольга подкидывает два орешка в воздух и без особого труда ловит их ртом. — Ну, у каждого свой вкус. Мне нравится, — ведёт плечом и делает ещё один глоток. — Думаю, шампанское лучше, чем какой-нибудь алкоголь покрепче. Наклонившись над столом, девушка начала искать ещё что-нибудь, что бы пришлось ей по душе. — Плохие истории с алкоголем? От этого вопроса девушку аж передёрнуло. — Да, — коротко ответила она. Сергей потянулся вперёд и взял в руки яблоко. — Расскажешь? — спрашивает он, перед тем как откусить кусок фрукта. — А что тут рассказывать? Как и у всех. Дядя пил, буянил, житья не давал, а бабка его угомонить не могла. Вырастила такого сыночку, что он не брезговал и ей в глаз зарядить за отнятую бутылку. Ольга улеглась поудобнее на диван и закинула ноги на спинку. — Печально. Наверное, детство было так себе, — заключил он. — Ну, я бы так не сказала. Помню, лет семь мне было, мама тогда ещё была жива… Она водила меня по разным магазинам на последние деньги, платья мне покупала. — Туфли, браслетики… Всё, что ни попрошу. А я ведь тогда совсем маленькая и глупая была, не понимала, что денег нет, выпрашивала и выпрашивала, а она отказать мне не могла. — Девушка мечтательно уставилась в потолок. Воспоминания о матери всегда согревали её. Романова перевела взгляд на мужчину, отмечая лёгкую улыбку на его лице. — И с чего такая страсть к платьям? Моделью хотела стать или, может, первой леди? — Его голос звучал мурлыкающе. Алкоголь расслабил Разумовского, он перестал нервничать, а в движениях появилась раскованность. — Нет, не то чтобы моделью… Мама всегда говорила, что я вырасту и стану принцессой. Да и я бы этого хотела. Замки, море классных вещей, огромные конюшни и множество достойных принцев рядом. Какая маленькая глупая девочка этого бы не хотела? — Она смотрела на Серёжу так, будто ожидала возмущения. Но он лишь молчал, внимательно слушал, изучал её взглядом. — Но время идёт… Принцессой я так и не стала. А вот тем второстепенным персонажем, который помогает всем и вся исполнять их, даже самые порочные идеи, увы и ах, пришлось. — Лёгкий смех, и Разумовский снова встретился с её взглядом. — О каких порочных идеях ты говоришь? — Ласково спросил он. — О-о-о, мальчик, ты даже не представляешь, с какими просьбами ко мне временами приходили люди. Даже на нудистском пляже столько обнажённых тел не увидишь. Да и люди приходили… очень мерзкие. — Разумовский аккуратно поправил плед, укрывающий девушку, и подсел ближе. — В мире много мерзких людей. Не удивляюсь. — Не только во внешнем плане. Внешность я никогда не обсуждаю. — Девушка слегка повела ладонью у лица, демонстрируя шрамы. — Многие приходили, чтобы закрыть свои грязные дела, и изнасилование — это лишь маленькая капля в океане того, с чем мне приходилось сталкиваться. Смотреть на это всё было невыносимо. — Но ты это делала. Ты спасала этих тварей от правосудия. — Он сжал кулаки, и Ольга заметила это. — Я тогда была совсем юной, только вошла во все эти дела… Да и денег страшно хотелось. Грешна, каюсь. До сих пор мерзко от того, что я творила. Но последний год уже не занимаюсь подобным. — Стыд охватил её с новой силой. Если она и без того ненавидела себя за прошлое, то под пристальным взглядом Серёжи ей становилось ещё хуже. В голове вспыхивали кадры из тех видео, отдельные фразы, лица тех упырей, что приходили к ней. — Юная или нет, на тебе лежит ответственность за то, что было. Тебе нести это всю оставшуюся жизнь. — Он залпом допил шампанское и поставил бокал на стол. — Да… Если правосудие не настигнет меня быстрее. — Сергей перевёл на неё вопросительный взгляд. — Чумной Доктор. О нём сейчас со всех телеканалов трещат. Сжёг одного, сжёг другого… — Она поудобнее закуталась в плед и улеглась на бок. — Боишься, что он придёт за тобой? Что совершит правосудие? — После упоминания Доктора его голос вздрогнул, да и сам он занервничал. — Нет, не боюсь. Он ведь очищает город, верно? Выжигает заразу, что заполонила каждую улочку. — Её голос был наполнен сладкой хрипотцой. — Считаешь его героем? — спросил Серёжа, убирая её выбившиеся белые пряди за ухо. — Он не видит, как порождает собой новую чуму. Чуму, в которой нет разделения на бедных и богатых, на беззащитных и вооружённых до зубов. Он сам порождает болезнь, от которой невозможно спастись. — Она, словно ребёнок, сложила ладошки вместе и подложила их под голову. — Но, в какой-то степени, он делает город чище… хоть и таким грязным способом. Через несколько минут тишины девушка уже мирно дремала на диване, а Серёжа осторожно поглаживал её по голове. Он слышал её размеренное дыхание и чувствовал жар, исходящий от её кожи. «Может, у неё поднялась температура?» Его ладонь потянулась ко лбу девушки. «Я же не умею так определять температуру...» Немного поразмыслив, Разумовский коснулся сначала своего лба, а потом её. «Нет, она теплее… Может, и правда температура.» — Марго, выключи свет, пожалуйста. — Тихий приказ прозвучал в помещении, и свет потух. Рыжик сел совсем рядом с девушкой и запустил пальцы ей в волосы. Она во сне лишь сильнее прижалась головой к его ноге. «Нет, ну совсем как Волков…»