Я вижу огонь, что горит в тебе

Серёжа не чувствует совершенно ничего. Темнота перед глазами и полное безмолвие забирают все мысли. «Здесь спокойно. Совершенно ничего не чувствую. Почему?» Разумовский пытается пошевелить руками или ногами, но их как будто нет. Он не может пошевелить ни единым кусочком своего ничтожного тельца. «Что это со мной? Совершенно ничего не чувствую. Как будто меня и вовсе нет. Может, я умер, и теперь моё сознание блуждает где-то? Поэтому я не чувствую страха или волнения? Я умер после выпитого алкоголя? Или, может, это Оля задушила меня во сне?» Сердце начинает биться сильнее, вокруг Сергея начинают нарастать звуки, а картинка становится более ясной. Огонь. Много всполохов огня. Кричащую сирену машин перебивают визги и стоны людей, а с высоты здания на всё это любуется Олег. Он не был одет в тот костюм доктора. Как всегда, выглаженный идеальный пиджак и такие же идеальные волосы. Серёжа вздрагивает, обнимает себя за плечи и идёт к Волкову. — Ты только посмотри на это. Все эти люди убивали, насиловали, уничтожали наш город. Но теперь они горят. Так и должно было произойти, — вдохновлённо говорит он, а Сергей от всех этих слов лишь зябко сутулится. — Нет, это не так. Они заслужили наказания, но совершенно не такого... — Голос Разумовского дрожал, был слегка сбивчивым и совершенно неуверенным. — И какое же? — Олег поворачивает голову к другу и хищно скалится. — Сидеть подле своих сбережений и ждать смерти в роскоши и богатствах? А может, муки совести? Один шаг — и Волков уже стоит рядом с парнем. Его тяжёлая рука ложится на дрожащее плечо и слегка встряхивает его. — Серёжа, я делаю это всё, чтобы остальные люди были в безопасности. Чтобы ты был в безопасности. Понимаешь? Брюнет аккуратно убирает пару выбившихся прядок с лица рыжика и заправляет их за ухо, оставляя свою ладонь чуть ниже — прямо на трепещущей шее. От подобного ласкового действия Волкова внутри Серёжи что-то задрожало. Раньше Олег не позволял себе такие вольности. Он мог потрепать по голове, в шутку оставить смазанный поцелуй где-то на щеке или слегка приобнять, но подобная близость, когда они стоят друг напротив друга в паре сантиметров, — никогда. Серёжа попытался отстраниться, но сильная рука на шее не позволила ему этого сделать. Напротив, она сжалась сильнее и придвинула его ближе к Волкову. — Оля была права. Ты сам порождаешь за собой чуму. Ты ведь видел, что происходит на улице? Те люди творят беспредел! Олег, это надо остановить. Они могут навредить не только другим, но и самим себе! На это заявление Волков лишь закатывает глаза и слегка отстраняется. — Олег, ты сам порождаешь за собой болезнь, от которой не спастись никому. — Что, начал её уже цитировать? — зло рыкнул он. — Тогда позволь тебе напомнить: я делаю город чище, хоть и подобным грязным способом! Сергей отчётливо слышал голос Олега, перемешанный с фразами Романовой. — Неужели ты готов загубить моё дело из-за какой-то горстки безнаказанных тварей и маленькой, симпатичной девицы? Волков подходит совсем близко и выдыхает горячий воздух прямо в лицо Разумовского. — Ты не делаешь город чище. В этом она ошиблась. Ты уничтожаешь его изнутри. Как та самая болезнь. Сильный удар приходится по лицу парня, он заваливается на землю. Второй удар — в живот, третий — по колену. Боли нет, есть только страх. Волков хватает его за шиворот. — Да где бы ты был, если бы не я!? Сдох бы, как собака, на улице ещё в детском доме! Ты должен быть мне благодарен, что я вообще стал с тобой возиться! — кричит брюнет, а Разумовский наблюдает за тем, как сквозь бледную кожу лица и шеи начинают медленно прорываться чёрные перья. — Ты всего лишь тряпка, не представляющая из себя ничего! Сам даже не понимаешь, каким являешься разочарованием для всех! Жалкий мальчишка, возомнил себя лучше меня!? Так я тебе напомню, кто из нас главный! Существо, которое не так давно было похоже на его друга, без особого труда откидывает Серёжу в сторону и вихрем налетает сверху, начиная разрывать его грудную клетку. — Знаешь, а потом я навещу нашу общую подружку. Уверен, она куда больше оценит мои идеи на весь Питер! Существо продолжало разрывать его изнутри, а Разумовский крутился из стороны в сторону, пытался отбиваться, кричать. **** Сергей еле смог распахнуть веки. Страх обуял его сознание, и он был благодарен всем богам за то, что проснулся. Дыхание сбилось, сердце быстро стучало, а вся спина и лоб были покрыты холодным потом. Разумовский с силой сжал кулаки, но тут же почувствовал под левой ладонью что-то мягкое. Повернув голову, он посмотрел на спящую девушку, за плечо которой и держался. Её нахмуренное личико нравилось Разумовскому. Он наклонился слегка ближе, коснулся кончиком пальца её носа, потом щеки, подбородка. Девушка резко отвернула лицо в другую сторону. Рыжик отстранился и встал с дивана. «Не хочу снова возвращаться в тот кошмар. Лучше поработать.» Он подошёл к Ольге сбоку и немного подоткнул плед под её тело, так что она казалась словно бабочка в коконе. Ещё немного посмотрев на сонную деву, Серёжа направился по коридору на кухню, где его ждала недавно купленная кофемашина. **** Нехотя, но девушке всё же пришлось открыть глаза. Солнце, которое и так редко радовало горожан, сейчас хотело выжечь насквозь её бедные глазки. Ольга перевернулась на другой бок. Спустя пару минут она всё же открыла веки, начиная осматриваться, поняв, что спит не в привычной для себя комнатке, где с одной стороны, на раскладушке, спит Паша, а с другой — две маленькие девочки. Поднявшись с дивана и поудобнее закутавшись в плед, Ольга начала рассматривать помещение снова. На столике уже ничего не было, подушки на диване ровно сложены, а одна из них даже подложена ей под голову. Но самое интересное — Разумовского рядом и близко не было. «И куда он делся? Оставил меня здесь одну, а сам пропал.» Взгляд девушки снова начал пробегаться по всему убранству комнаты. До этого не привлекавшая её внимания картина внезапно заинтересовала Ольгу. Она сделала несколько шагов к ней и встала прямо перед Венерой. Красивая женщина взирала на неё с другой стороны холста: изящная фигура, длинные золотые волосы и бледная кожа. Она была похожа на ангела, но девушке напоминала давно умершую мать. Они были уж очень похожи, разве что Венера выглядела куда более молодой и менее резкой в чертах лица. Ольга протянула ладонь и слегка огладила холст. Он был шершавый, на удивление тёплый. Девушка повела пальцами выше по бедру. Это казалось глупым, но в какой-то момент Романовой показалось, что Венера оживёт и с силой хлестанёт её по руке за подобное непотребство. От этих мыслей по лицу блондинки разошлась улыбка. Резкий шум заставил её в тот же момент отдёрнуть руку от картины и развернуться. В помещении источника звука не было, но через секунду последовал ещё один, более звонкий. Ольга, тихо ступая по полу, пошла на шум. Тёмный коридор, ещё один, куда более тихий звон и шипение. — Твою мать! Ну не мешай ты, прошу тебя! — Разумовский говорил строго и зло, еле сдерживаясь от того, чтобы не полить трёхэтажным матом собеседника. — Да что, блять, я не так делаю?! Тут ведь нет ничего сложного! — Снова неразборчивое шипение. По запаху девушка точно поняла, что что-то горит. — Не стой столбом, помоги мне! Ты же с огнём у нас лучше всех разбираешься! — Ольга была несколько ошарашена. «Как он понял, что я стою прямо за дверью? Либо ясновидец, либо видит сквозь стены!» Девушка вошла в просторную, светлую кухню, на полу которой лежала одна разбитая чашка и пара упавших ложек. Серёжа стоял у плиты и пытался отковырять что-то от сковороды. Он был так погружён в свою работу, что даже не сразу заметил мельтешащую у двери девушку. — Сомневаюсь, что я это смогу исправить, — заключила Ольга. Парень чуть не уронил на пол не только вилку, но и сковороду с не-дояичницей. Он ошарашенно посмотрел на девушку, а потом оглядел всю кухню. Не обращая внимания на рыжика, Ольга подошла ближе и подняла с пола одну ложку, попутно вытирая её об край водолазки. Тычет прибором сначала в один край блюда, затем в другой и кривит лицо. — Нет, такое точно не спасти, — девушка забирает из рук Серёжи сковороду. — Как вообще можно испортить яичницу? Разумовский виновато опустил голову. — Разговаривал, не заметил, что она сгорела, — пробормотал он себе под нос. — Да ладно бы спалил одну яичницу, так ты ещё и такую хорошую сковородку попортил! Ты посмотри, она ведь с антипригарным покрытием! Ты её вилкой всю исцарапал! Я бы душу дьяволу продала за такое чудо! Мужчина на её слова лишь слегка улыбнулся. Ольга, недолго думая, впихнула в руки парня сковороду, мол «сам думай, что делать с твоим творением», а сама начала собирать осколки кружки и ложки. Разумовский тоже не стал церемониться со своим неудавшимся детищем и отправил его сразу в мусорку. Подняв на Ольгу вопросительный взгляд, он так и застыл с уже очищенной от всякой дряни сковородкой. — Что ты так смотришь на меня? Я её мыть не собираюсь. Сам сжёг — сам и мой! — её голос был непривычно строг, чем-то напоминая воспитателей в детском доме. Мужчина лишь кивнул и потянулся к посудомойке. — Ты что, совсем дурной!? Нельзя! Руками мой! — она оттащила его от мойки и толкнула к раковине. Под пристальным женским взглядом молодой миллиардер мыл не только сковороду, но и ложки, и нож, протирал загаженную белком столешницу, а потом ещё и пол. Но хоть в этом девушка позволила парню не брести за половой тряпкой, а убрать всё столовой. — Всё! — счастливо воскликнул он и кинул тряпку в раковину. — А тряпку кто мыть будет? — безапелляционно заявила блондинка. Серёжа со страдальческим лицом вздохнул и принялся полоскать под еле тёплой водой розовую тряпку. — Теперь всё, — заключила девушка, запрыгнула на столешницу и внимательно осмотрела рыжика. Кончики его волос слегка завились, а корни казались грязными, будто он сам в масле искупался. — Зачем же ты, душегуб, так над бедной сковородкой издевался? — на её лице появилась лёгкая улыбка. Серёжа вздохнул, открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл. Затем снова открыл. — Завтрак хотел приготовить, — пробубнил он. — Не глупая, поняла. Но почему не заказал, раз сам готовить не умеешь? Ответа она так и не дождалась. Разумовский лишь покраснел и опустил голову, скрываясь за рыжими прядями. — Ладно, не буду допрашивать. Пойду поработаю. Постарайся тут ничего не сжечь, я постоянно путаю номер полиции с номером пожарных. Блондинка направилась к двери, но её окликнули: — Оля! Она сразу повернулась. — Ты когда шла на кухню, никого не видела? — настороженно спросил он. — Кроме парня, который пытался безжалостно расправиться с бедной сковородкой, никого, — честно ответила Ольга. Её насторожил этот вопрос. — А должна была? — Нет, не должна, — он задумался на секунду. — Если захочешь что-то заказать, сделай это на моё имя, я опл... — Если я чего-нибудь закажу, оплачу сама. Не нужно делать из меня бедную. Ольгу задели его слова. Она понимала, что Разумовский делает это от чистого сердца, ничего не требуя взамен, но сам факт, что кто-то платит за неё, смущал девушку до бешено колотящегося сердца. "А вдруг в какой-то момент он захочет что-то взамен?" Развернувшись, она ушла по коридору, направляясь к дивану, рядом с которым стояла её обувь. "Будто я сама не могу оплатить себе завтрак!" **** День выдался ещё более лёгким, чем предыдущий. Ольга сидела на стуле и уставилась в экран. Работы ей так и не дали — Серёжа снова повторил свою любимую фразу: «Тебе нужно привыкнуть, обосноваться.» Девушка уже была готова лезть на стену от скуки и даже мысленно прикидывала, на какой люстре удобнее повеситься, но, к её сожалению, в здании не оказалось ни одной. Ольга проверила — каталась на лифте вверх-вниз почти три часа. Единственное, что спасло её от полного помешательства, — сообщение от Паши. Они собирались устроить небольшой праздник для девочек в честь их первого дня в школе. Ольга не была большой поклонницей праздников, но это событие пропустить не могла. Уже в семь вечера она была готова покинуть скучный офис. Стоило ей открыть дверь кабинета, как в неё тут же врезался Серёжа. На этот раз он схватил её за руку, не рассчитав силы, и едва не впечатал в своё плечо. — Прости, — прошептал он и отстранился на шаг. — Ты что-то хотел? — тихо спросила Ольга, чувствуя странную неловкость. Парень теребил пальцы и постукивал носком по полу. — Да, я тут подумал... Может, ты бы поужинала со мной? Просто... у меня давно не было хорошей компании, а вчера мы с тобой неплохо поболтали, — он нерешительно улыбнулся, засунув руки в карманы синей кофты. — Обещаю, никакой сгоревшей яичницы. Только лучшие блюда из ресторана. Его глаза были такими искренними, что у Ольги заныло внутри. Но она уже пообещала Паше. — Серёжа, прости, я правда не могу. Она видела, как его улыбка сползла, а брови нахмурились. — Меня внизу уже ждут. Давай в другой раз, хорошо? Парень отвёл взгляд, затем снова посмотрел на неё. — Хорошо. В другой раз. Он отступил, позволяя ей пройти. — До завтра, босс, — Романова отдала честь двумя пальцами и ушла к лифту. Сердце Разумовского сделало кульбит. Он зашёл в кабинет Ольги, включил компьютер и несколькими кодами открыл внешние камеры. На экране он увидел, как девушка выходит из здания и идёт к высокому парню. Потом они вместе уходят прочь от башни. Разумовский почувствовал боль. Хотя... с чего бы? Она ему никто. Даже не друг. Но ведь так больно, когда ты нуждаешься в ком-то, а он предпочитает тебе другого. Больно, когда твой интерес ускользает. Больно, когда ты хочешь общения, но человек, который мог бы выслушать тебя и рассказать что-то новое, просто уходит. Серёжа поднялся на свой этаж и бросил взгляд на столик: несколько пачек чипсов, пара баночек газировки, открытая бутылка красного вина и две тарелки с итальянской пастой. Он сел на диван и откинул голову на спинку. Щемящее в груди чувство... и уже мокрые глаза. "Что ты плачешь? Оля тебе ничего не должна. Она не твоя собственность. У неё своя жизнь, у тебя — своя." Где-то в самых тёмных и потаённых уголках сознания вспыхивают отвратительные, порочные мысли, которые Разумовский отчаянно пытается отогнать. Он тянется за бутылкой, игнорирует фужеры и прикладывается прямо к горлышку. Вино разливается по горлу, но не даёт того умиротворения, которое он в нём искал. "Нужно подождать." — Жалкое зрелище, — раздаётся непринуждённый голос Олега. Он проходит к дивану и садится в метре от Серёжи. — Уходи! — рычит Разумовский, даже не глядя на друга. — И оставить тебя в таком виде? — Олег привычно откидывается на спинку дивана. — Чтобы ты в конец спился? Сергей не отвечает, только делает очередной глоток. Голова тяжелеет, руки и ноги перестают слушаться. — Что тебе нужно? — шипит он. Глаза слипаются, тело расслабляется. Он медленно проваливается в темноту. — Мне нужно, чтобы ты оставался в таком же беспомощном состоянии, — спокойно произносит Олег. Но Разумовский уже не слышит. Эти слова отдаются лишь тихим карканьем на границе угасающего сознания. **** Ольга и не думала, что ходить по магазинам с Пашей и выбирать подарки для Иры и Вики будет так сложно. Паша же был уверен: раз Оля — девушка, то легко справится с поиском красивой и качественной школьной формы. — Ты мыслишь стереотипами, дружище! — возмутилась она после его честного признания. — Кстати, откуда деньги? Жаров поднял второй пакет с двумя аккуратно сложенными чёрными сарафанами. — Заработал, пока ты ночью непонятно где пропадала. Подработал грузчиком, — беззаботно ответил он, поправляя шапку. Затем забрал у блондинки пакет с продуктами, оставив ей только маленький тортик. — И где ты так быстро нашёл подработку? — Ольга не отставала с вопросами. — Где, где... Слышала, что послезавтра открывается какое-то модное казино? Романова кивнула. Конечно слышала. О таком невозможно было не узнать. Снос старого, но невероятно красивого здания, пикеты в его защиту — она сама не раз на них присутствовала. — Так вот, они там что-то таскали: мебель новую, коробки. Я зашёл внутрь — а там столько золота, аж глаза заболели, — Паша всё ещё был под впечатлением. — Не казино, а дворец! Его лицо расплылось в широкой улыбке. — Вот бы у меня столько денег! Я бы построил огромный дом с бассейном, прудом… да ещё чем-нибудь крутым! — вдохновлённо продолжал он. — Мы бы все могли там жить. Ты, мама, сёстры… Я бы Лёшу вылечил. Ольга слушала, но её мысли были уже где-то далеко. "Да, деньги бы сейчас не помешали..." Её совесть не позволяла оставаться такой огромной должницей. — Паша, ты ведь мне друг? — Романова серьёзно посмотрела на Жарова. Тот сразу перестал улыбаться и подошёл к девушке ближе. — Открытие казино... Там ведь будет много богатых людей. — Только не говори, что ты хочешь воровать прямо в «Золотом Драконе»! — сразу заявил он. — Там будет до хрена богачей, которые не следят за своими счетами. Если у них пропадёт пара сотен, они даже не заметят. А ещё — покер и остальные азартные игры. С хорошим напарником и трезвой головой игра будет на моей стороне. Ольга встала прямо перед Пашей и аккуратно положила руку ему на плечо. — Паша, я в крупном долгу. Я должна его отдать, чтобы чувствовать себя свободной. Ты должен мне помочь. Паша опустил голову вниз и истерично засмеялся. — Это из-за квартиры и больницы для Лёши? Какой-то богатый дядька оплатил? — Паша растерянно посмотрел на девушку. — Пожалуйста, скажи, что ты не трах... Девушка резко зажала его рот ладонью, не позволяя парню продолжить. Холодные пальцы с силой вдавились в горячие губы брюнета. — Конечно нет. Но я должна отдать эти деньги. Хотя бы для самой себя. Её пальцы казались Паше невероятно мягкими, а одна лишь мысль о том, что она могла своими нежными пальчиками касаться кого-то другого, ввергала его в ярость. — Ты же знаешь, я всегда готов помочь тебе, — шепчет он, целуя её ладошку. — Вот и славно. Она улыбнулась и отстранилась от парня, а тот лишь потянулся вслед за её рукой. — Пошли, тётя Люба уже нас заждалась. Паша кивнул и поплёлся следом за блондинкой. **** Вечер и, в какой-то степени, ночь прошли неплохо. Вика и Иришка смеялись и веселились, тётя Люба любовно наблюдала за ними, Паша бегал туда-сюда, а на плечи Ольги легло тяжёлое планирование их с Жаровым операции. Девушка подорвалась рано утром. Скрючившись в три погибели, она сидела на стуле, попивая дешёвый чай. Она даже не заметила, как Любовь вошла в помещение и аккуратно провела ладонью по её спине. — Доброе утро, Оленька, — хрипло просипела женщина и отошла к чайнику, попутно включая телевизор. — Доброе, тётя Люба, — девушка вздрогнула от резко включившегося ТВ. «Очередное убийство, совершённое Чумным Доктором!» Одно это имя, или, может быть, прозвище, ввергало в дрожь. На этот раз сожжению подверглась целая семья. Зильченко... Эта фамилия была ей знакома лишь поверхностно. Она читала про его делишки на рынке отходов. В какой-то степени ей даже казалось забавным, что он построил свою небольшую «золотую империю» буквально на свалке. Но потом эта ирония перестала казаться смешной. «Ну и правильно, может, свалка хоть расчистится!» — Боже, как же это всё ужасно! Ещё и ребёнка... Кошмар! — причитала Любовь. — Разве ребёнок виноват в том, что творят его родители?! Не понимаю, как люди могут считать его героем! Ольга резко встала из-за стола, чуть не опрокинув табурет. — Простите, тётя Люба. Мне пора спешить на работу. Приятного Вам утра. Девушка, чуть ли не сметая всё на своём пути, выбежала на улицу. **** К удивлению Ольги, на её рабочем столе лежали три огромных папки с маленькой запиской. «Полностью проверить все документы по налоговой службе.» Она сглотнула и уселась за стол, притянув к себе самую внушительную стопку. «Ну, если и начинать, то со сложного!» Так Романова и провела время до обеда. Голова уже начала побаливать, а живот бурчал. Поднявшись с кресла, девушка направилась к лифту, но, к её удивлению, он не захотел ехать на 73-й этаж. — Сергей просил его не беспокоить, — как обычно произнесла Марго. — Это Оля, мне очень нужно, — уверенно проговорила блондинка. Спустя двадцать секунд последовал ответ. — Сергей просил его не беспокоить, — дежурно ответила она. «Как так?! Наверное, что-то важное... Загляну к нему позже.» Девушка нажала на кнопку первого этажа. **** Весь день прошёл как-то скучно. Бумаги не приносили никакого удовольствия, а голодный желудок, вкусивший сегодня только странный пирожок с яблоком и большую бутылку чая, устраивал бунт. Ольга не решилась откладывать документы на завтра. «Там ведь всего ещё пару листочков!» — шептала она себе под нос и продолжала нелёгкий труд, перечитывая каждую строчку и подчёркивая все ошибки жирным, красным маркером. Время уже близилось к одиннадцати, а девушка продолжала корпеть над налоговой. Только когда последний лист опустился на третью стопку и за ним закрылся край папки, Ольга позволила себе облокотиться на стул и вытянуть спину. «Зато со спокойной совестью уйду на выходные! И этот налоговый кошмар меня не потревожит!» Посидев в мягком, уже нагретом кресле ещё минут десять, девушка выбралась из его объятий и потянулась. Нагнулась влево и вправо, потрясла уставшими руками. Потушив настольную лампу, Романова взяла в руки сначала самую большую, затем две папки поменьше. Они не были очень тяжёлыми — скорее как маленький щенок или гиря килограмма в четыре. Перехватив их поудобнее, девушка направилась к лифту. — Сергей просил его не беспокоить, — снова ответил виртуальный помощник. «Что за чёрт?!» — Марго, это Романова. Передай Серёже, что я закончила с документами по налоговой, я должна их ему отдать, — строго и решительно скомандовала блондинка. — Сергей просил... — Да что ты заладила! Просил то, просил это! — взревела девушка. Она была готова волосы на себе рвать. С чего бы это Сергею не пускать её наверх?Может, тут приключилась какая-то очень страшная беда, а он её не пускает?! Девушка мотнула головой, рассматривая панельку с мультяшной головой. Она начала понимать, почему тут нет лестницы в кабинет Разумовского. «И что же мне делать с этими бумажками? Хотя, какие к чёрту документы! Хочу знать, с чего бы это Серёже не пускать меня в свой кабинет?! То не выпускает, теперь не впускает!» Ольга опустила документы на пол лифта и пристальнее начала рассматривать панель с Марго. «Это ведь именно она не пускает меня наверх. Если отключить её от управления лифтом, он поедет туда, куда мне нужно.» Романова запустила руку в карман джинсов и выудила связку ключей. Найдя более острый, она начала ковыряться за экраном панели. Спустя некоторое время и два окончательно сломанных ногтя панель отошла от металлического основания. Взгляду девушки предстало огромное количество проводов. На ощупь блондинка отделила половину, которые явно не были связаны с экраном и маленькой пластиной около него. Выделив основные, необходимые провода, Романова приготовилась их отключать. «Надеюсь, моих знаний за первый курс универа хватит, иначе мои фантазии о лепёшке со стеклянной панировкой станут реальностью!» Девушка, прилагая немалую силу, начала отрывать проводок за проводком. В какой-то момент свет в кабине лифта погас, и она уже приготовилась к падению с 72-го этажа, но ничего не произошло, и она продолжила своё дело. В конечном итоге лифт поехал на этаж выше. Темнота коридора и помещения вдалеке совершенно не нравились блондинке. Что-то в ней казалось жутким... Хоть девушка и не боялась темноты, ощущение, будто кто-то может напасть на неё в любой момент и затащить в темень, не покидало её ни на секунду после того, как она вышла из лифта. Дверь поддалась лёгкому толчку, и Романова сделала шаг в темноту. Тихий, неразборчивый и в какой-то мере истеричный шёпот заставил девушку покрыться мурашками с головы до ног. В темноте совершенно ничего не было видно, но краем глаза она заметила метания на полу. Положив документы рядом с дверью, Ольга сделала короткий шажок в сторону движений. Они были резкими, надрывными, совсем как всхлипы, которые сопровождали каждый рывок тела. — Прошу, перестань! Прошу, прошу, прошу… — повторял себе под нос парень. Его пальцы с силой тянули вниз пряди истерзанных волос. Сгорбленная фигура, стоящая в ночном сумраке на коленях, казалась совсем слабой и беззащитной. — Прошу, просто хватит, просто уйди! — продолжал молить он. — Серёжа? — шепчет девушка, подходя ближе. Она осторожно тянет руку и касается кончиками пальцев растрёпанных волос. Разумовский не перестаёт бредить и даже не обращает внимания на неё. Ольга аккуратно садится перед ним на колени и кладёт вторую ладонь на рыжую макушку. Её пальцы начинают нежно поглаживать вцепившиеся в пряди ладони, стараясь их оторвать от бедных волос. — Тише, ты сейчас себе все волосы повыдёргиваешь, а новые вряд ли быстро вырастут, — шепчет девушка и двигается ближе. Разумовский медленно поднимает ошарашенный взгляд на неё. Она видит, как в его заплаканных, стеклянных глазах играют сразу и страх, и надежда, и любовь. — Олег? — сипит он. Но девушка лишь тянет его на себя, прижимая рыжую голову к груди. — Ну, с парнем меня давненько не путали. Разве что в школе, когда из-за вшей налысо побрили, — посмеивается она и продолжает поглаживать Разумовского по непослушным волосам и содрогающимся плечам. **** «Не Олег...» Единственное, что отзывается в голове Серёжи. «Не он... Может, это и к лучшему? Уже давно нет того Олега, которого я знал. Давно нет того доброго парня...» А значит, это уже не Волков, которого Серёжа встретил в детском доме и с кем прожил бок о бок долгие годы. «Какой смысл тогда держаться за того, кто давно потерял все те качества, которые в нём любили?..» Волков пойдёт по головам для достижения своей истинно верной цели. И первый, с кого он начнёт, — это Разумовский. Не обязательно напрямую. Он может воспользоваться другим рычагом давления. Тем, кого по глупости Серёжа сам подпустил ближе к себе. Мужчина поднял стеклянные глаза на испуганное лицо девушки. Романова любовно прижимала его к себе, словно маленькое дитя, и ласкающе поглаживала по спине и голове. Разумовский прекрасно видел, с каким испугом она смотрела на него, будто видела то, что не видит он сам. Ольга начала аккуратно подниматься с пола и тянуть за собой парня. Он, словно безвольная кукла, позволял вести себя куда угодно. — На полу холодно, — шепчет она и тянет его на диван. Серёжа ничего не понимает из происходящего. Вот девушка усаживает его на диван, а вот его голова уже покоится на её коленях, разделяемая с женским телом мягкой, тонкой подушкой. Ольга заботливо накрывает его пледом и снова укладывает одну ладонь на взмокшие от пота волосы, а вторую — на холодную грудь парня. Единственное, что не позволяет Разумовскому ощутить всю мягкость и нежность женских рук, — это ночная рубаха. Мужчина делает глубокий вдох и приоткрывает сухие губы. — Оля, прошу, не уходи... — сипит он и прикрывает красные глаза, чувствуя неимоверную усталость. — Если ты рядом, Волков не придёт... — в полудрёме шепчет Серёжа и окончательно теряет сознание.