Консультирующий детектив и Целитель

Вот и прошло уже более года с необычной встречи двух учеников в Библиотеке, с находки той заветной книги по Зельеварению и готовки спасительного снадобья. Казалось бы, ничего интересного. Такое, наверное, случается с каждым, обычное дело - протянуть руку помощи. Ан нет, именно это происшествие послужило в дальнейшем свою службу: мальчики как-никак стали сталкиваться в коридорах, Джон все не унимался и при каждой удобной возможности благодарил Шерлока за приготовленное зелье, которое - о, Мерлин! - подействовало, и у гриффиндорца зажила рука. После того дня мальчик ходил со счастливой улыбкой на лице, кажется, около двух недель, радуясь каждой мелочи. Ничто не могло омрачить его приподнятое до небес настроение; он был словно окрылен тем, что теперь полностью свободен и может жить как нормальный человек, а главное - полноценно пользоваться своей волшебной палочкой, удерживая ее в уже здоровой руке. Когтевранец за это время уже успел прославиться своими немалыми для первокурсника познаниями в Зельеварении и получить репутацию чудака. Даже для ученика с факультета Когтевран он был весьма и весьма странен, как заключили многие: осознанно старается отгородиться ото всех при любой возможности и, дементор его знает, как, но может только взглянуть на тебя и моментально налегке выдать, что ты ел сегодня на завтрак, где был и что делал. Хотя к последнему пункту нашли одно большое и, как они думали, логичное объяснение - вероятно, Шерлоку нечем заняться, вот он и следит за всеми подряд. Честно говоря, мальчику-то было все равно на все эти сплетни вокруг себя, Холмса-младшего интересовало одно - учеба. К концу первого учебного года Шерлок заметил, что, кажется, нашел себе знакомого, может, даже товарища, но уж точно не друга - мальчик не знал, что это за слово такое «дружба», все время обходил стороной других, не собираясь заводить каких-либо отношений. А этот Джон... С ним все как-то легко. Конечно, он не сильно отличается от окружающих, но с ним, безусловно, легче общаться. Да, он бывает назойливым, иногда может сказать какую-то несуразную глупость, а с другой-то стороны: разве плохо найти себе знакомого в Школе? А Джон так и не помирился с Майком после того рокового дня. Сначала даже поверить в то, что они больше не друзья, было невозможно, но в скором времени все прояснилось (видимо, не такими они были и друзьями, раз все так быстро разрешилось) и пришло в норму. Да и как оно могло не прийти, если теперь-то его рука была вновь здоровой, а это уже неописуемая радость! За это гриффиндорец не уставал благодарить своего, как он уже думал, нового друга. Шерлок был странным, но Джону это по какой-то неведомой причине нравилось: Холмс был своеобразной противоположностью Майка Стамфорда, и это даже как-то забавляло, помогало отвлечься. Наверное, единственное, что упускал из виду Шерлок - за прошлый год мальчики заметно сдружились. Вместе проводили свободное время, делали домашнюю работу (правда, на этом уже настоял любопытный Шерлок, которому хотелось заглянуть в книги, которые ему только предстоит изучить), и это устраивало обоих. Может быть, если они бы не были в то время так одиноки, то ничего и не получилось между этими двумя. Странный союз - гриффиндорец и когтевранец, ведь оба они безумно разные... Но если это только на первый взгляд? * * * Наступила зимняя пора, и Хогвартс преобразился, сменив прежний облик на белоснежные тона. Вокруг все покрылось снегом, и только огромный замок возвышается, словно на какой-то вышке заснеженной горы. Совсем скоро начнутся рождественские каникулы, чему свидетельствуют пряно пахнущие веночки из остролиста и «случайно» подвешенные веточки омелы прямо в коридорах старого, доброго Хогвартса. Проходя по ним, можно услышать изо дня в день все больше и больше песен о рождественской поре. Вся эта атмосфера наводит учеников на мысли о долгожданных каникулах в кругу семьи и домашней индейке на ужин в честь праздника. Последнюю неделю они только и живут этой загоревшейся в их сердцах идеей, покорно дожидаясь, как в скором времени вернутся домой и повидают своих родных! Поправив свой неизменный шарф в синей расцветке факультета Когтевран, Шерлок подошел к другу – причем, как оказалось, единственному – и присел рядом. Последний сидел за гриффиндорским столом; в одной руке зажат новый выпуск «Ежедневного пророка», в другом – чашка горячего чая. В Большом Зале было не так много людей, как обычно – сейчас многие собирали свои вещи в тучные чемоданы, хотя до отъезда еще около пары дней. Им хотелось побыстрее уехать из школы, упасть в теплые объятия родителей и, наконец, отпраздновать с ними Рождество. Но Джон и Шерлок не ждали с нетерпением возможности покинуть Хогвартс и вернуться на каникулы к своим родственникам: в них и была проблема. Отношения между братьями Холмсами, как говорится, оставляли желать лучшего, а с родителями у Шерлока, и вовсе, натянутые. Мистер и миссис Холмс гордились своим чадом, с детства прочили ему высокую карьеру, но иногда, может быть, даже часто, его поведение их пугало. Они старались провести с ним некую дискуссию, вразумить своего мальчика, что нельзя говорить всем правду-матку в лицо, пробовать попросить его завязать дружбу с соседскими ровесниками, так как одиночество для ребенка, хоть и в окружении книг – губительно. Но упрямый Шерлок даже и не думал слушать своих родителей по этому вопросу. Желание возвращаться домой и слушать очередные причитания матушки, что нужно как-то налаживать отношения с однокурсниками, полностью пропадало, потому каникулы уже можно было заранее назвать испорченными. Отношения Джона и его матери были намного сложнее – к сожалению, после того, как его отец, долго мучаясь, умер от рака (маггловские врачи ничего не могли поделать с этим), миссис Ватсон долго не могла отойти от потери. На ее плечах осталось двое детей, а с их содержанием и при жизни мужа было тягостно. Тогда-то она и закрылась в себе: не отвечала на звонки родных, абсолютно перестала воспитывать своих Джона и Гарриет, словно умерла вместе со своим любимым. Вот и перепало все на плечи малыша Джонни, который стал заботиться о своей сестренке, как мог, ведь он остался единственным мужчиной в семье. Да, мужчиной – уже тогда девятилетний мальчик возмужал, осознав все «прелести» самостоятельной ответственной жизни. Детство закончилось, будто его и не было вообще. Он понимал, что нужно как-то выходить и свою младшую сестру, и бедную мать. И у него это получилось – рано овдовевшая миссис Ватсон, когда Джон как-никак заставил ее взглянуть на ситуацию со стороны, привел еще и сестренку, чтобы и та помогла своей матери справиться и обуздать свои чувства. И мать тогда-то признала свою ошибку, увидев, во что превращается ее семья. Слезно умоляла простить ее за такое неразумное поведение, устроилась на две работы, где стала все время пропадать, и, казалось, даже не переживала ни о чем. Но это только на глазах у всех – на самом деле женщина, оставаясь подолгу одна, предавалась своим чувствам, и вновь по ее щекам текли слезы, сопровождаясь истерическими всхлипами, воспоминания об утерянном любимом, как назло, так и всплывали в ее голове, не давая успокоиться. Джон догадывался об этом, зная, что что-то не так: слишком уж легко мама вернулась в нормальное состояние. Как бы прискорбно это ни было, но если бы не смерть дорогого отца, то Джонни бы и не подумал пойти в медицину. Правда, на тот момент мальчик думал стать врачом, так как родился в семье магглов, чтобы спасать жизни нуждающимся, помогать, но в будущем, когда узнал, что является волшебником, пошел в заветную Школу и познал новый окружающий мир, то у него появилась мысль стать Целителем – не сильно-то все изменилось в целом, правда? Хоть гриффиндорец уже не был маленьким мальчиком, но с взрослением он больше не верил своей матери. Да, любил ее, скучал, но знать, что такой взрослый человек, как она, смог сломаться - человек, на которого ты с детства равнялся – ужасно. Все их встречи были словно под напряжением – она старалась скрыть свои истинные чувства, он же делал вид, что не замечает этого. И это угнетало, угнетало обоих. - Что читаешь? – скучающе спросил Шерлок, решив начать разговор первым, хоть и ответ на его вопрос был очевиден – взгляд Джона был прикован к верхней колонке на пятой странице, где с газеты, неприязненно прищурившись, смотрел мужчина. Уголок его губ изогнулся, словно оповещая, что его хозяин придумывает какой-то коварный и хитрый план. Взгляд был полон ненависти и безумия, что даже поначалу удивило Холмса – такого он раньше никогда не видел. - Да так, шайка каких-то безумцев устроила массовую драку прямо на глазах у магглов, - отпив чаю, Джон добавил, - Иногда меня просто удивляют взрослые. Сказать, что они поступили необдуманно и глупо – ничего не сказать! - Ставлю галлеон на то, что это не первый их глупый поступок, но и не последний, - пожав плечами, выдал Холмс и привстал, как только увидел, что содержимое чашки его друга кончилось. – Пойдем, нечего тут без дела сидеть. И оба двинулись на выход из Большого Зала в молчании. За окном снег чуть поутих после вчерашней бури, поэтому Джон и Шерлок решили воспользоваться чудесной возможностью и повернули ко внутреннему дворику замка – благо, миссис Хадсон (завхоз школы Чародейства и Волшебства) постоянно по наступлению зимы всегда убирает его и бережно расчищает проход для учеников. В дворике не было так холодно, как за его пределами – холодный зимний ветер почти не проникал сюда, обходя стороной стены замка. Магия – не иначе. Снежинки понемногу устремлялись в плавном танце вниз, оставляя на только что расчищенных дорожках снежную пыль. Наверное, единственное место, защищенное от напасти погоды – стоящий в середине дворика колодец, на углу которого примостились двое парней. Оба они были в черных мантиях, на шеях повязаны зеленые шарфы, свидетельствующие, что их обладатели учатся на Слизерине. - Басти, - промурылкал, обращаясь к другу, один из них: тот шатен с коварной ухмылкой на лице, - Видишь вон ту сладкую парочку? – его палец устремился в сторону только что вошедших Шерлока и Джона, - Не думаешь, что их стоит как-нибудь разлучить? Уж слишком они мне не нравятся... Особенно тот, у которого брат с Когтеврана. Оба такие оболтусы, слишком много думают о себе. Не пора ли проучить этих засранцев? - Почему бы и нет, Джимми, нужно поднять им уровень адреналина в крови, - предвкушающе ухмыльнувшись, Себастьян подмигнул ему. Джим Мориарти и Себастьян Моран, решительно взглянув друг на друга, спрыгнули с колодца на расчищенную дорожку и важной походкой устремились к гриффиндорцу и когтевранцу. Шерлок вопросительно поднял бровь, словно вопрошая: "эти двое направляются к нам?". Будто уже зная, что Холмс озадачен и требует объяснений, Мориарти вальяжно подошел к когтевранцу, не обращая внимания на стоящего около него Джона, словно его не было рядом. Себастьян не отставал и встал вплотную с другом, преграждая им путь. - Что-то не так? - продолжая держаться в спокойствии и безмятежности, спросил Холмс. Ватсон нахмурился, явно не ожидая чего-то подобного: он уже на всякий случай перебирал в памяти обезоруживающие заклинания. - Да так ничего, Шерли, - последнее слово Джим произнес, остановив специально на нем интонацию. Холмс еле заметно недовольно прищурился, но более ничего не предпринял. - Просто хотел поинтересоваться: долго ты еще будешь общаться с этим оборванцем? - С тобой я общаться не намеревался, - отрезал Шерлок, стиснув зубы. - О, как мило, наш маленький мальчик умеет огрызаться. А я-то думал, ты только книжечки читаешь да строишь из себя умного! - съязвил Себастьян, решив не оставаться в стороне. Джон в надежде не ввязываться в драку, а уладить все мирным способом, взял Шерлока за руку, потянув за собой, чтобы оттащить подальше от намеревающегося конфликта. Но Холмс стоял, словно прирос к земле, и буравил слизеринцев свирепым взглядом. - Твоя собачонка предостерегает тебя, дайте мне платочек, чтобы вытереть слезу умиления, - Джим язвительно рассмеялся, - И неужто собачка так и не залаяла? Боится, наверное. Как бы не обмочилась тут от страха. - Пошел в Азкабан, Мориарти! - прогремел в ярости Ватсон, взорвавшись. Его рука двинулась к карману мантии, где лежала волшебная палочка: главное всегда быть наготове и отразить атаку. - Ой, кто это у нас тут? - Джим театрально приложил ладонь к уху, - Кажется, я не расслышал. Этот грязнокровка подал голос, или мне показалось? - Если выражаться политкорректно – магглорожденный волшебник! - не удержался, чтобы его поправить, сквозь зубы произнес когтевранец, так и не отведя остерегающий взгляд от слизеринцев, словно такой и говоря, мол, лучше со мной не связываться. - Да плевал я с Астрономической башни - грязнокровка он и есть грязнокровка, с этим не поспоришь! - уже не выдержал Джим, сплюнув: только от одной мысли об "этих" его уже тошнило. - А ты-то что? Ты яшкаешься с этим отбросом общества, хотя сам происходишь из чистокровной семьи! Да кто ты такой после этого? Позор семьи. Ничем не лучше этого жалкого... Но Мориарти не успел договорить свою едкую фразу: со всей прыти ни с того, ни с сего, словно обезумев, Шерлок набросился на наглого слизеринца. Резко, неожиданно, решительно. Мориарти, явно не ожидая такого поворота событий, отскочил назад и, как только до его сознания дошла вся ситуация, подставил подножку Шерлоку, вот тут-то понимая, на что он нарвался. Джон ни на секунду не отставал от друга, готовый отстоять свою честь - его удар пришелся на челюсть Морана, который, как и его однокурсник, этого не ожидал. Незаконченная реплика Джима была последней каплей в этой гуще наглости и высокомерия. Холмс и Ватсон, не обсуждая это между собой, двинулись на своих противников с кулаками. Что-то в их мозгах тогда щелкнуло: может, в заклинаниях эти двое слизеринцев и были сильны, поэтому и дожидались, когда дело дойдет до дуэли на волшебных палочках. Но в физической силе - нет, и это было неожиданным ходом. Шерлок кое-как устоял на ногах от подножки Мориарти, чуть покачнувшись влево, и последний воспользовался моментом, резко ударив когтевранцу под дых, тем самым дезориентировав его на несколько мгновений. Это и было его главной ошибкой - злить Шерлока, который и так был на пределе. Себастьян был выше своего соперника с Гриффиндора почти на голову и, как оказалось, крупнее. Послышался стон, так как хоть Джон был и по габаритам меньше Морана, но силы у него от этого не убавилось. В глазах слизеринца заиграли огоньки гнева и мстительной радости. Инстинктивно дотронувшись ладонью до места удара, парень двинулся, прищурив глаза, будто предупреждая, что шутки с ним плохи. Не успел Ватсон и опомниться, как его швырнули, словно котенка, прямо на только что выпавший снег. Черная мантия теперь была местами измазана в белом снегу. Вытаращив в шоке глаза, гриффиндорец оглянулся на свою одежду, и послышался грозный рык – это была, черт возьми, его единственная форма! Себ усмехнулся, в душе назвав себя героем и надев себе на голову лавровый венок за то, что сделал с мантией своего гнусного противника. Состязание на кулаках у Шерлока и Джима было грандиозное: оба уворачивались от ударов, не давая противнику подойти слишком близко. Защита, удар, защита – это продолжалось, словно в каком-то замкнутом круге. Мориарти постарался вновь дать когтевранцу подножку, но второй раз тот уже не наступил на одни и те же грабли. Поднявшись со снега в ярости, Ватсон уже готов был хорошенько надрать задницу этому подонку, но тот был проворнее и неожиданно даже для себя, врезал только привставшему Джонни в солнечное сплетение. Бедняга вытаращил глаза, резко кашлянув, и по инерции взялся за живот. На его лице отразилась тонна мгновенно нахлынувшей боли. Такое чувство, словно его живот распороли надвое или вырезали вообще, причем без использования наркоза – так все болело. Непередаваемое, ноющее, безумно больное ощущение, передающееся по всему телу. - Джон! – воскликнул Шерлок, обеспокоенно оглянувшись на своего друга, который согнулся от угнетающей боли в три погибели. И это было ошибкой: Мориарти, воспользовавшись случаем, со всей силы дал бедному мальчику по носу. Послышался хруст, и из носа полилась ярко-красная струя, предательски стекая вниз и падая на снег; кровь окрашивала его в алые тона. К счастью, в это время у дверей замка появилась Минерва МакГонагалл, которая собиралась пройти через внутренний дворик, сократив путь. В ее глазах под очками блеснула толика обеспокоенности и отчаяния, когда она увидела картину перед собой: четверо учеников, одни из самых прилежных на курсах, только что, как бы глупо это ни звучало, устроили драку, решив все "мирным" путем. Гнев в женщине нарастал с каждой секундой, и она, насколько позволил голос пожилой женщины, окликнула мальчишек: - Что здесь происходит?! Я требую объяснений! - все, кроме скрючившегося от боли Джона, как-никак обернулись на возглас, поняв, что это было адресовано им. На лице слизеринцев отразился не прикрываемый ничем страх. Когда профессор, передвигаясь быстрой походкой, дошла до них, то ее голос потерял все оттенки обеспокоенности и отчаяния и стал железным и грозным, заставляющим содрогнуться от мурашек даже Мориарти, которого ранее все считали бесстрашным. - Вас я попрошу быстро пройти в мой кабинет для дальнейших объяснений, - указав на слизеринцев, МакГонагалл подошла к Шерлоку и Джону, и голос ее чуть смягчился, стал более заботливым и опекающим. - А вас, юноши, я отведу в Больничное крыло. Себ и Джим переглянулись, молча говоря друг другу: "ну мы и попали..." * * * Джон очнулся в палате, лежа на койке. Когда он еле-еле приоткрыл глаза, то понял, что находится в Больничном Крыле, где орудует Мадам Помфри, которой, кстати, почему-то в помещении, кажется, не было. Ощущения вернулись, живот перестал неистово болеть, а во рту был какой-то сладкий привкус - мальчик сразу же узнал в нем то снадобье, снимающее боли и спазмы, которое они как-то готовили на Зельеварении. Видимо, им и угостила мальчика Помона Помфри: стоит заметить, что зелье помогло. - Джон? - спросил Холмс, заметивший, что его друг вернулся в сознание. Он сидел около койки друга, придерживая зажатую салфетку у носа; та в некоторых местах алела. - М-мм... - пробормотал Джон, разлепляя глаза, - Да, что?.. С тобой все в порядке? - Уж точно лучше, чем у этих ублюдков - профессор заставила их в наказание чистить туалеты целый месяц, - слегка улыбнувшись, торжествующе ответил Шерлок. Его даже не волновала та мысль, что с минуты на минуту в палате появится его разъяренный брат и станет читать нотации с моралью, говоря о том, что он опозорил весь их род. Как всегда, гипербола и драматизирование - его конек. Джон подавил улыбку и измученно взглянул на своего друга, которому еще как досталось. Он понял, что должен сказать ему, как-то поблагодарить, ведь было бы просто невежливо оставлять поступки Холмса-младшего незамеченными. - Спасибо... Тебе... Я... Я и не думал, что ты будешь меня защищать... - Ватсон нахмурился, поняв, что сказанул явно не то. - То есть, я хотел сказать... Сказать, что был удивлен, когда ты полез в драку. Этого я от тебя уж точно не ожидал... - Это дело чести. - Нет, это поступок настоящего друга, - на лице Джона отразилась радостная улыбка.