Смерть любит справедливость... А ещё шахматы

      Прошло четыре года. О книге так никто и не знает, все шифры разгаданы, способ использования весьма понятен.       Второе слово было итальянским — "nome,,,". Оно переводится как "имя,". Одиннадцать прочитала это слово под солнечным светом тоже на обложке.       Далее было — "nume de familie," и "ville." Только вот первое переводилось как "фамилия," с румынского, а второе как "город." с французского. Оди прогревала листы книги утюгом. Да, все четыреста. И, нет, она ни капли не устала и даже была очень рада, что смогла до такого додуматься. Чуть позже девушка нашла слово "Sick"*, оно было выцарапано на блоке листов. Если послание было зашифровано такими странными и разнообразными способами да ещё и на пяти языках, то, видимо, книга таила что-то важное и интересное.       Итак, за четыре года работы с этой книгой Одиннадцать поняла, что её автор явно полиглот. Это было первым, что пришло на ум, второе — в столбик под названием "LIFE" надо записать имя больного человека, его фамилию и город, в котором он живёт. И это всё было лишь догадкой, но что писать в столбик "DEATH"? Остаётся только попробовать. *Лето 1988, Хоукинс, Индиана*       Одиннадцать и Уилл смогли приехать в Хоукинс только в июле. Это было их первое лето после окончания школы и брат с сестрой были безумно рады, что смогут начать новый этап жизни в кругу старых друзей.       Пока Уилл ждал встречи с парнями, Макс вытянула Оди из дома и потащила гулять. Она бесконечно рассказывала о том, что произошло в городе за этот год. Одиннадцать слушала это всё с улыбкой и жалела, что не была в эти моменты рядом с друзьями. Шёл третий час разговоров, девушка уже успела задуматься о чём-то своём, пропуская болтовню Макс мимо ушей, но одна новость заставила её резко придти в себя. — Что? – внезапно выдала Одиннадцать, прервав подругу. — Ну ты что, не веришь? Вот смотри, – девушка подкасала штанину и показала подруге длинную рану, — Видишь, на всю ногу шрам. Врачи говорят, что теперь эта "метка" на всю жизнь, но в душе я верю, что он когда-нибудь рассосётся, а то в штанах летом жарко, – девушка сказала это с улыбкой на лице.       Оди заметила в глазах подруги грусть. Грусть и обиду. Судя по её рассказу, упала она буквально на ровном месте. Вот что значит новый скейт и плохая дорога — теперь девушка будет ходить с длинным рубцом на всю ногу. — Мама даже хотела меня отговорить кататься на скейте, но что уж там. Просто небольшая царапина, зачем так беспокоиться и лишать меня любимого дела? – повисла неловкая минута молчания, — Кстати, ты знала, что сосед Уиллеров болеет раком? Третья стадия, мучается бедный, уже сам говорил, что жить не хочет, весь город ему помогает.       Дальше слова Макс были для Оди как белый шум. Девушке было слишком жалко подругу. У неё травма, которая останется на всю жизнь на самом видном месте, а она отшучивается, называя её просто царапиной. И самое ужасное, так это то, что Оди и помочь ничем не может. Или может... *Вечер того же дня*       Одиннадцать резко открыла книгу. Взяв ручку, девушка приступила к написанию. Спустя несколько секунд в столбике "LIFE" красовалось "Maxine Mayfield, Hawkins". Оди пялилась на бумагу минут восемь, но произошло ровным счётом ничего. Тогда девушка закрыла книгу, но расстроилась она не сильно, где-то в глубине души она искренне верила, что всё произойдёт, но чуть позже. Нужно лишь подождать...       Одиннадцать заглядывала в книгу каждые двадцать минут, ждала возможного звонка от Макс, а может быть и её прихода. Но так как наступил поздний вечер, Оди была уверена, что Макс уже тихо посапывает в кровати и звонить, а уж тем более прибегать она точно не будет.       Открыв нужную страницу девятый раз, девушка расплылась в улыбке. Сработало. Во второй колонке изящным почерком было написано чьё-то имя и город. "James Miller, Hawkins"       Одиннадцать понятия не имела кто это, оставалось только ждать утра.

***

      Приятную тишину в комнате нарушил звон телефона. Одиннадцать быстро подорвалась с кровати и схватила трубку: — Да? — Оди? Доброе утро! Ты представляешь, шрама нет! Нет, мать твою! А я говорила, говорила этим врачам, что не буду я до конца жизни с ним ходить, а они не верили! Вот, подавитесь! — Оу, Макс. Поздравляю! Я очень рада за тебя. — Спасибо большое. Кстати, а ты знала, что...       И такими фразочками Макс разбрасывалась ещё около часа. Оказывается, многое произошло за эту ночь и Макс обо всём этом как-то узнала. Последней новостью была смерть соседа Уиллеров. — Подожди, он скончался этой ночью? — Да, то ли в час, то ли в два ночи, точно не помню, – Макс удивилась, что подругу это как-то волновало. Она даже не видела этого человека никогда. — А как его звали, не знаешь? — Фамилия была Миллер, а имя как-то на "Дж". Джим может... Не знаю. А зачем тебе? — Да так. Спасибо, что рассказала обо всём. Я завтракать, увидимся позже. — Пока.       Первое, что поразило девушку — это удивительное сходство во времени появления имени мужчины в книге со временем его смерти. Второе — книга успешно сработала и теперь понятно, что к чему.

***

      Прошло две недели. Одиннадцать ничего не писала в книге, хоть очень и хотела. Девушка всё никак не могла найти удобного случая. Никто в семье не болел — это хорошо, а у прохожих она бы не стала спрашивать. И вот одним прекрасным утром девушку осеняет. У неё есть больная мать, которая больше жизни мечтает снова увидеть дочь и поговорить с ней. *8:20, Блумингтон, Индиана*       Стук в дверь. За ней уже слышатся неторопливые шаги. Одиннадцать в предвкушении. — Оу, привет солнце, заходи, – с этой фразой тётя Бекки встречает Оди каждый год.       Девушка прошла в дом и подошла к матери. Всё как обычно, ничего нового. Ни новой одежды, ни обстановки, Терри даже говорит те же слова. Но сегодня Оди должна это исправить. — Будешь чай, милая? – предложила Бекки. — Да, конечно. Я вернусь через пять минут, мне нужно в ванную. — Я жду тебя внизу.       Одиннадцать побежала вверх по лестнице. Дойдя до нужной комнаты, девушка мгновенно закрыла за собой дверь. Впопыхах она достала книгу и ручку. Оди сделала глубокий вдох и начала писать. Минута, и вторая строчка в левом столбце была заполнена. "Teresa Ives, Bloomington" — Отлично, теперь ждём три часа до появления строчки в другом столбике.       У Одиннадцать было целых три часа на разговоры с мамой, она хотела узнать всё: кто её отец, где её отец, почему у неё есть сверхспособности, точнее, были, почему её так бессовестно отобрали у родной матери, лешив права на счастье и заботу? И ещё много таких "почему".       Спустившись вниз, девушка замерла. Мама, её мама теперь здорова, она может ходить, говорить, видеть и понимать чужую речь. По щекам потекли слёзы. Одиннадцать побежала к ней в объятия, а когда заметила на лице матери взгляд непонимания, тихо пояснила: — Я... Джейн.

***

      За эти почти три часа девушка узнала многое, очень многое: имя своего отца, кем он был, каким он был, узнала всё о той роковой жеребьёвке и о его смерти. Узнала всё о друзьях матери, которые помогали ей справиться со сложной ситуацией в жизни, узнала о проекте МК Ультра и "Индиго". Ну а также о трагичной смерти бабушки и дедушки.* Терри на удивление помнила всё и даже предложила поискать родителей отца Оди. Вдруг они ещё живы? Тогда они смогут узнать, что их род не умер вместе с единственным сыном, а продолжился замечательной внучкой и продолжится ещё. Всю эту историю Одиннадцать записала в блокнот, она хотела поделиться ею со всеми близкими.       Также Оди рассказала о своей жизни: о том как сбежала, как её приютил у себя дома замечательный мальчик, который потом влюбился и теперь они пара, как её прятали от Бреннера, потом о её победе над демогоргоном, об открытии и закрытии портала, о русских, о добром полицейском, заменившим ей папу, и о смерти этого полицейского, об истязателе, о потери сил и о переезде. А ещё о том, что сейчас её жизнь прекрасна, они с Майком хотят поженится в девятнадцать и жить счастливо.       Терри была в шоке, что её дочери за всего лишь восемнадцать лет пришлось пережить больше чем ей за всю жизнь. В то утро было пролито много слёз, много затронуто воспоминаний. Никто не хотел прощаться, но это пришлось сделать. Через десять минут должен был подойти автобус, так что Терри и Бекки вышли проводить дочь и племянницу на остановку, перед этим сделав несколько семейных фото на память.       Оди стояла в метрах сорока от семьи, обнимая руками книгу. Мама махала рукой, попутно вытирая слёзы. Как же все были счастливы в тот момент... Но счастье не продлится долго, ведь всё лучшее и красивое умирает быстро, вот как вишневый цветок. Потому что прекрасное не может и не должно продолжаться долго. Оно живет лишь краткий миг, напоминая нам, сколь ценна жизнь, а потом, столь же быстро, как пришло, уходит.       Оди открыла книгу, имя во втором столбце должно было уже появиться. В ужасе она чуть не выронила её. Во второй колонке было аккуратно выведено: "Jane Hopper, Hawkins"       Девушка застыла в ступоре, так она стояла секунд двадцать, а потом увидела как на неё со всей скорости летит грузовик. Она медленно повернулась в сторону мамы, кинула ей блокнот, где записала всю историю её жизни, и шёпотом произнесла: "Прощай..." «Оказывается, всему на свете есть цена. И когда ты спасаешь одну жизнь, где-то уже не спасти другую. Смерть любит справедливость, а ещё шахматы. И она всегда побеждает, ведь всё уже давно просчитано на множество ходов вперёд, а люди в этой игре всего лишь пешки...»