Ссоры, дружба, привязанность

      Рэки думает, что влюбляется первым, когда Ланга почти успешно делает своë первое олли, и единственный минус трюка в конце — до больного неудачное падение, вместо приземления на ноги. Хасегава сияет от счастья, искрится, словно самая яркая звезда во вселенной, даже неловко распластавшись на асфальте, ярче Солнца, по крайней мере для Каяна. Его не самый опытный тренер изнутри пылает от гордости, не столько за себя, сколько за Хасегаву и, возможно, самую малость из-за доверчивой улыбки на покрытых гигиеническим бальзамом губах «ученика». И этот факт не то чтобы так очевиден, просто до Ланги вещи, с которыми он ранее никогда не сталкивался, доходят туго или, скорее всего, воспринимаются, как нечто абсолютно обыкновенное. Так для канадца сбившееся дыхание, когда красноволосый с несвойственной ему аккуратностью обрабатывает его ссадины на руках, будто Хасегава сам не в состоянии, приближается близко-близко, настолько, что взмокший лоб с синей повязкой Рэки сталкивается, становится нормой. Следом за этим следует и учащенное сердцебиение в груди, которое наравне с волнением и адреналином списывается на восхитительную гонку по территории школы от надоедливого физрука-зануды, но никак не на тëплую ладонь Каяна, взмокшую и едва ли не выскальзывающую из его собственной, не менее мокрой. Рэки думает, что влюбляется первым, однако на самом деле оба делают это одновременно, когда едва ли не врезаются друг в друга в первый раз. Пока Ланга по своему обыкновению падает, силуэт рыжего скейтера отражается в изумрудной радужке его глаз. Хасегава становится тем, кто впервые интересуется делами, которыми занимается Каян по-настоящему, искренне. И, должно быть, это действительно предписано где-то помимо документов о переводе канадца в японскую школу, возможно, даже в каком-то обязательном происшествии Галактик, так же, как и теория Большого Взрыва в истории. Наверняка. Рэки с шумом втягивает в себя остатки сока со вкусом «цитрусовый микс» из жестяной банки, жмурится, фыркает раздосадованно, трясëт в воздухе пустой упаковкой. — Закончился. — констатирует нарочито угрюмо и пихает жестянку Ланге под нос. — Мусорка справа. — голубоволосый согласно кивает, выполняя так полностью и не произнесенную просьбу, ему же и так всë понятно. — Спасибо. — кивает ему Рэки, выдерживает паузу и, немного подумав, добавляет, сам тому радуясь, не понимая, почему. — Ланга. На самом деле, оба влюбляются одновременно.