Золотой барьер высшего общества

Чонгук был на пределе. Проблема из-за непослушания приказа, долгие показания после разборки с полицией, а следом они с Хосоком решали проблемы насчет того, как Дэчана посадить на долгий срок. Занимаясь всем этим, Чонгук думал, разве это проблема? Вот что его реально волнует, беспокоит, чуть ли не уничтожает, так это то, что Джису не просыпалась. Когда она засыпала на его плече, ему казалось, что всё хорошо, но она не очнулась, когда её хотели осмотреть врачи. Она всё-таки сутки была без еды, без воды и в полном стрессе, но от этого становилось еще тревожнее. Прошло десять часов с того момента, как её положили в больницу. Мама Джису взяла ситуацию под контроль. Она договорилась с врачами, с палатой и с дежурными. Теперь туда никто без ведома этой женщины не мог посетить девушку и никто без разрешения матери не ответит на то, какое у неё состояние. Видеть лицо беспокоящийся матери очень сложно. Особенно, когда она с таким страхом держала руку дочери. Никто, даже отец Джису, не мог туда войти без спроса, а в сторону Чонгука она даже не смотрела. Остановит ли это Чонгука? Конечно нет. Тем более, у него есть маленький шпион, в виде родной сестры его возлюбленной — Джиен. Да и столько дел, сейчас он абсолютно без сил вышел из полицейского участка и сел в машину. Такое состояние, когда ни жив ни мертв, даже усталости не чувствовал, и сожаление тоже. Сейчас в роли водителя Чимин, и он как был рядом с Чонгуком целый день, так и остался с ним, сопровождая его повсюду, не оставляя одного. — Домой? — поинтересовался, но друг не реагировал на него, — Или в больницу? — спросил парень, но Чонгук как был в неком трансе, так и остался. Невыносимо, без Джису он словно в овоща превратился и это ненормально. До этого он держался бодрячком, когда дела с Дэчаном решал, когда от него требовалась вся ответственность, он был готов ко всему, но сейчас, смотря на него, было понятно, что это просто уставший человек, в душе переживающий много сложного. Как Чимину справиться? Как его поддержать? Они дружили много лет и что только за это время не случалось. Расставание, измена, ссоры в семье, драки между собой и со всем они справлялись, но тогда было легче, ведь Чонгук всегда сам брал инициативу. Пытался строить из себя сильного человека и вот, где он теперь? — Скажи что-то, потому что, я не знаю как тебе помочь, — не выдержал Чимин, как-то надо взбодрить друга, но инструкции к этому нет, он не знает как это сделать. Опять начались молчанки. Невыносимо. — Если ты не возьмешь себя в руки, то она уйдет от тебя сразу же, как только очнётся, — брови Чонгука нахмурились и он посмотрел не добро на друга. Собственно, страх всегда действует намного лучше. — Ты прав, — Чонгук устало помотал головой в сторону, чтобы взбодриться и проснуться. Чимин видит эту усталость. Он настолько истощен, что невозможно было на него смотреть.

***

Чонгук проснулся в квартире друга. Помнится, в последний раз он был тут во время ссоры с Джису. Тогда он на полном серьёзе думал отпустить её, а сейчас понимал, что он без неё не хочет. Чимин направился в его сторону, заметив то, что он проснулся. Пару секунд друг молчит, а после начал искать телефон, боясь того, что он мог упустить за это время. — Он у меня, напрасно ищешь, — взяв с собой кружечку кофе, тот отдал его хмурому Чонгуку, синяки под глазами которого были огромными. — Всё тихо, новостей не было и никто тебе не писал, так что, успокойся, — злобный взгляд Чонгука на самом деле очень пугающий, но не для Чимина. — Мне ещё надо встретится и поговорить с Енсу и навестить Джису, у меня нет времени на отдых, — Чонгук на подоконник поставил кружку. — Если хочешь, чтобы я не перерыл весь твой дом, то советую сказать, где мой телефон. — Расскажу, если выслушаешь меня, — присаживаясь на свой диван, сказал Чимин, поблескивая своими глазами. — Говори быстрее, — к сожалению, с Чимином можно договориться только играя по его правилам. — Я говорил недавно с Джису. Скажу прямо, мне не нравилось то, каким ты стал рядом с ней. Ты пропал из нашей жизни, перестал проводить с нами время, соглашусь, это звучит как детский сад, но тогда мне казалось, что это первые тревожные звонки. Но сильнее я удивился тогда, когда узнал про то, что у вас все слишком быстро развивается. Её слова о замужестве, а после и то, что вы вместе живете, так еще и то, что от тебя никакой информации не вытянуть. По сравнению с тем, какой ты был рядом с Сумин, твое поведение, как небо и земля, — Чонгук старался его понять, но вовсе не видел смысла во всех сказанных словах. К чему он сейчас клонит? Разве по Чонгуку не понятно, что он резко реагирует на темы о своей невесте? Так смысл этого всего? . — Сравнивать Джису и Сумин глупо. Когда я был с Сумин, я был подростком. В моих интересах естественно были вечеринки с друзьями. — Я не договорил, — резко перебил Чимин, предвидев вспыльчивость Чонгука. — Я знаю, что тебя сейчас интересует семья и тому подобное но, как известно и тебе и мне, у Джису были проблемы с Дэчаном. Не думаешь, что она довольно дальновидная девушка? — Чимин умел излагать свои мысли аккуратно, но Чонгук суть понял. — Ты это с какой целью говоришь? — он пытался добить и так нервного Чонгука? — Ещё никому не известно о вашем браке? А кто предложил эту затею с умалчиванием информации? Для чего, интересно? Может, чтобы уйти без обязательств перед обществом и родителями? — ухмылка на лице Чимина и ярость Чонгука. Другу абсолютно не понравились слова блондина, от чего тот бросается на того, схватив за футболку. — Блять, для чего ты это делаешь? — злость охватило его со всех сторон, но при этом есть что-то еще, что его сдерживало. Слышать такие слова именно от Чимина намного сложнее, чем от кого-либо. Какого чёрта он влезает в эту историю? Чонгук доверяет другу во всем, кроме своей любви. С какой целью говорит Чимин? Для того, чтобы рассорить его с Джису? Для того, чтобы посеять зерно сомнения? Или для того, чтобы открыть глаза? — Не доверяю Джису, вот и говорю. — Или она тебе понравилась? — собственно, все опасения Чонгука были озвучены. Обожженный прошлыми обидами, он только сейчас поднял эту тему для разговора, а ведь прошло два года. — Наверное, из-за этих страхов и трусишься каждый день? — как бы странно это не звучало, но Чимин затеял всё это именно ради этого разговора. — Да, так и есть, — Чонгук безумно ненавидит Чимина и себя за эту правду. Он безумно ненавидит себя за то, что до сих пор ведёт себя как маленький, только от одной мысли, что Чимин может хоть какие-то взгляды и мысли иметь о той, кого искренне любит Чонгук. — Смысл тебе заводить этот разговор? Почему к Джису прикопался? — Потому что она твою бошку сносит. Ты видел себя? Такой уязвимый рядом с ней, ты был готов несчастного Дэчана убить ради неё. Ты уже помешан на ней, это ненормально. — Её похитили, конечно я так захочу сделать, — он со всей силы толкнул Чимина. — Пойми, я люблю её. Если ты думаешь, что я помешан на ней, то, блять, кажется ты прав, потому что, я начинаю опасаться всего, что может произойти и что может её расстроить, — Чонгук предсказуем. Вспыльчивость, а после откровение друга было предвидено Чимином. Каким бы Чимин ушлым, наглым и корыстным не казался, он знает Чонгука хорошо и искренне пытался ему помочь. Без этого диалога и без этого эмоционального взрыва Чонгука, навряд-ли он что-либо сказал бы Чимину. Это был единственный способ помочь другу выговорится и поговорить с ним, без участия алкоголя. Чонгуку всегда было сложно говорить про себя и свои чувства, Чимин не Джису, и говорить с ним и выводить его на разговор не умеет и именно поэтому прибегает к такому сомнительному, но, как оказалось, к действенному способу. — Более того, я до сих пор считаю себя виноватым в этой ситуации. Я не смог её уберечь, не смог найти и не смог спасти, мать вашу. Дэчан её поймал, Юнги нашёл, а она сама себя спасла, блять, ещё после всего она принялась меня успокаивать, а теперь лежит без сознания и неизвестно, что с ней будет, — именно из-за этого всего Чонгук считал себя не достойным. Ему казалось, что он вовсе не имел право прохлаждаться, отдыхать и вообще уставать. Он облажался по-полному, от чего ему плохо с каждой секундой. — Ты же понимаешь, что именно ты привлек полицию? Без тебя они приступили бы к поискам после суток. Именно ты колесил по всему городу и ты был в итоге тем, кто обезвредил Дэчана. Ты позвал отца Джису, и благодаря этому действию Дэчан смог отпустить её, — на эти слова друга Чонгук лишь помотал головой. Это его никак не успокаивало. — Чувствую себя неудачником, потому что, я даже от той мысли, что она может тебе понравится, передергиваюсь. Кажется, я не дружу с головой, потому что, это никак не объяснить, — Чимину удалось открыть ящик пандоры. — Чонгук, мне жаль, что я предал тебя тогда, — Чимин извинялся за случай с Сумин, но казалось, сейчас он поистине осознал свою ошибку. — Поверь, с Джису такого не будет, — Джису ему понравилась изначально, но это вовсе не значит, что она ему нравится сейчас. — Учитывая, как она тебя любит, — улыбнулся Чимин, после чего услышал, как Чонгук усмехнулся, а после присел на диван. — Этот цирк был устроен, ради этого разговора? — до Чонгука всё дошло только сейчас. Чимин странный друг, его не всегда можно понять с первого раза, но за то он внимательный. Ведь именно он сейчас заботится о вредном брюнете, конечно сомнительный способ заботы. — Забудь всё то, что я говорил ранее, я так не считаю. Наоборот, ты стал спокойнее рядом с ней и, если честно, я очень рад за то, что ты счастлив и я никому не позволю отобрать твоё счастье, — это звучит, как бред. Оба парня смеются над словами, но искренне верят в сказанное. Чимин верит в дружбу, Чонгук особенно.

***

К девяти часам Чонгук самостоятельно подъехал к больнице. Его шпион сказал, что с сестрой всё в порядке, от чего стало легче. Поднимаясь по лифту к нужному этажу, он в коридоре увидел отца Джису, который в руках держал пакет с фруктами. Лицо довольно уставшее, а внутри всё бушующее. Не стоит быть гением, чтобы знать то, как было плохо от происходящего. Чонгуку известно, что мать Джису никого кроме родных сестер не впускает, от чего ему искренне жаль отца, который место себе найти не может. — Я слышал, как она кричала, — сев на железный стульчик, максимально приближенный к палате дочери казал он, отчего Чонгук нахмурился, не понимая в чем суть. — Кричала? — переспросил парень, а после посмотрел на свой телефон. — Но ведь Джиен писала, что всё нормально, — он обновляет диалог с сообщениями, где пол часа назад Джиен писала, что с сестрой всё хорошо и чтобы он не волновался. — Джиен умело может врать, чтобы мы не волновались, но Джису кажется мучают кошмары, — прочистив горло сказал мужчина. Отцу очень жаль, что всё дошло до этого. Сейчас у него всё валилось из рук, дядю посадили за наркоту, дочь мучалась, а жена злилась не позволяла общаться с дочерями. Чонгука тоже в холод бросило от услышанного. Он даже подозревать не мог, что её мучают кошмары, хотя, это было логично. Девушка, которая почти сутки была похищена, так еще чуть не умерла, естественно мучилась от мыслей о произошедшем. — Я пойду, попробую поговорить с вашей женой. Парень направился в палату, куда собрался войти, но тут же перед дверью появилась медсестра не позволяя этому случиться. — Прошу вас не тревожить пациентку, она сейчас спит, — дружелюбно ответила медсестра и Чонгук, возможно, купился бы, но не после того, как услышал от отца то, что его возлюбленная мучается там за дверью. — Я её жених, думаю, мне-то можно её навестить. — Доктор Ли приказала никого не впускать. — Тогда можно мне поговорить с Доктором Ли? Я могу это сделать?! — он раздражен и, если честно, истощен тоже. Медсестра отказала ему в просьбе её позвать, но сама Доктор Ли, вместе с другим сотрудником больницы направлялась к палате. — Добрый вечер, могу ли я поговорить с вами, Доктор Ли? — обратился он к её матери своей невесты, чтобы наконец ему разрешили встретится с ней. — Я сейчас вернусь, — она отошла от своего коллеги, после чего тот с медсестрой зашел в палату, где Чонгук краем глаз пытался увидеть Джису. Сквозь маленькую щель он увидел только то, что та спала — Я думаю, что мне стоит быть вместе с Джису. Слышал, как она кричит. Будет лучше, если я буду рядом с ней, она так успокоится, — Чонгук не знал, будет ли спокойно Джису рядом с ним или нет, но ему точно будет спокойно, если сможет хоть как-то помочь. — Я разве не предупреждала, что если с ней что-нибудь случится, то никто её не увидит? — сразу же нахмурила брови женщина. — Как только она проснётся, то сама решит, с кем и как будет общаться, но сейчас она без сознания и только я решаю кто, как, где и при каких обстоятельств будет общаться с моим ребенком. — Поймите, — будем откровенны, Чонгук на её месте сделал бы всё точно так же, но его интересы сейчас не такие, как у его будущей тёщи. — Было бы с ней всё хорошо, то я бы не стал мешать, но учитывая, что её мучают кошмары и ей плохо, мне кажется, ей нужен кто-то рядом. — У неё есть Джиен, — его слова имеют место быть, тем более, учитывая, что Джису никак не успокаивалась. Лекарство на неё влияют плохо, чем больше успокоительных, тем хуже становится её сон. На удивление, только Джиен смогла её успокоить, что было удивительно для матери. — А ей разве не сложно наблюдать за состоянием сестры? — вопрос стоящий и попадает прямо в цель. У Джису и Джиен крепкая связь. Так какого же сейчас именно Джиен, которая видела и слышала, как родному человеку настолько больно? — Не думаю, что Джису хочет, чтобы сестра видела это, — он прав и это понимает мать Джису, от чего делает исключение своему зятю. — Хорошо, — кивнула она в сторону палаты, после чего туда зашел Чонгук.

***

Проходит часа три. Чонгук расположился рядом с Джису и за это время ничего плохого не случилось. Ему и правда легче рядом с ней, тем более, наблюдая за тем, как она спокойно спала. В кабинет зашла её мама, от чего сонный Чонгук выпрямил спину и наблюдал за действиями женщины. — По моим расчет она с минуты на минуту должна проснуться. Она периодический раз в три-четыре часа просыпалась, так что будь готов, — предупредила она, на что тот кивнул. — Я думаю, что всё будет хорошо. — Надеюсь, — женщина волновалась и всей душой надеялась, что дочери станет легче. По крайней мере, кошмары прекратили её тревожить. Неизвестно, что на неё повлияло, лекарства или же Чонгук. — А как же ваши дочери? — С мужем дома, — обиды обидами, но Чонгук искренне радовался за то, что дети будут дома рядом с отцом, а не в холодной больнице, где слышны мучения людей вокруг. Прошло ещё время, часа полтора, если не больше. В палате помимо Чонгука и Джису была дежурная медсестра. Чонгук задремал в это время, но резко поднял голову, когда услышал как Джису ворочалась. Наклонился, взяв её руку. — Джису, проснись, всё в порядке, — он приступает будить её, не в силах наблюдать за тем, как ей беспокойно. — Чонгук? — та еле как открыла веки, где увидела перед собой своего жениха, она сразу успокоилась и вновь закрыв глаза продолжила сон. Парень долго смотрел на неё, не сумев скрыть улыбку. Она не отпускала его руку и ближе к себе прижимала, пока он с радостно наблюдал за тем, как та продолжила спать без тревожных снов. Получается, ей спокойно рядом с ним…

***

От лица Джису Мне абсолютно не хорошо и, если честно, очень тревожно. Как только я закрывала глаза, вновь оказывалась в той комнате. Воспоминания, как я вырубила того огромного мужчину. Это все вызывает во мне ту же тревожность, что и в первый раз. Воспоминания, которые никак не покидают меня, являются те самые, когда Дэчан поймал меня. Я испытывала страх, безысходность, а главное, это повторялось снова и снова, от чего мне становилось все хуже и хуже. Сны, которые травили и убивали моё сознание. Самым ужасным было то, когда я не могла проснутся, казалось я просыпалась, видела людей вокруг, но вновь падала в сон. Словно порочный круг. Вновь проснулась, казалось что на этот раз у меня были силы чтобы побыть подрой. Открыв веки, я вижу белую палату. Всё моё тело стало тяжелым и неподвижным. Медленным темпом прихожу в себя и осматриваюсь по сторонам, увидев справа от меня темную макушку Чонгука, который уложил свою голову на мою кровать, а сам сидел на стуле рядом. В такие моменты улыбка на лице появляется, и по телу растекается нечто теплое. Рада видеть своего возлюбленного рядом с собой. Спустя время замечаю медсестру в палате, которая спала, а уж после увидела системы вокруг себя и свою руку в синяках. Я еле как встаю с места, это была уже необходимостью для моего организма, так как я чувствовала жуткий дискомфорт от того, что лежала на протяжении долгого времени. Встаю на своих ногах и не падаю, что является довольно хорошей новостью. Медсестра, услышав шорохи, проснулась сразу, после чего уложила меня обратно и позвала врача. Началась беготня и суматоха, но что за это время меня смешило и одновременно умиляло, так это то, что Чонгук ни разу не проснулся. Уверена, что до этого времени он не спал вовсе. Меня осмотрели, сдала кучу анализов. Уставшая, под ручку с медсестрой, направлялась к своей палате. Я утомилась, у меня нет ни сил, ни настроения. Когда я отвлекаюсь на другие дела или занята то чувствую себя хорошо, но стоит мне остаться наедине со своими мыслями, как мой мозг начинал воспроизводить всё плохое, а паника постепенно накрывала меня с головой. Пока мы направлялись к моей палате, я увидела довольно знакомую фигуру и когда узнала маму, то почувствовала искреннюю радость и успокоение. Что я реально поняла за все эти дни, так это то, что находиться с близкими лучшее, что я могу сделать в этой жизни. Быть с людьми, которые тебя любят и оберегают, чувствовать защиту и успокоение, пожалуй, самое лучшее. — Мамочка, — ласково обратилась к ней, готовая уже расплакаться во всю. Сильно боялась, что больше никогда её не увижу, боялась, что она без меня извелась совсем, переживая за меня. — Душа моя, как я рада тебя видеть, — на слезы пробирает не только меня, но и мою маму тоже. Когда она обняла меня и окутала своим теплом, я поистине почувствовала то, что сейчас всё хорошо. Уверена в том, что её объятия лечат внутри намного быстрее лекарств. — Как мне плохо без тебя было, словно сердце моё из груди вырвали, — голос её задрожал, а от услышанного я начинаю плакать, не представляя, какую боль она испытала. — Меня папа с Чонгуком спасли, знала? — следовало об этом сказать. Смотрю на маму, которая шмыгала носом, а потом отрицательно покачала головой. — Ну вот, теперь знаешь, — улыбнулась. — Мам, я хочу помыться, — после моих слов она сопроводила меня в душевую комнату в моей палате, где я осталась одна. Мысли как травили меня, так и продолжали это делать. Вся гадость, то, как я с Дэчаном дралась, это всё врезалось в мое сознание, от чего я сильнее тру свою кожу. Невыносимо. Мне кажется, на мне осталась грязь и по большей части я с каждым разом начинаю чувствовать отвращение. Невыносимо оставаться одной, мне плохо. Поскорее выхожу из душа, а после вижу, как Чонгук до сих пор лежит так, как до этого. Когда я вижу его, то успокаиваюсь, мне намного легче рядом с ним, даже просто тогда, когда он в поле моего зрения. Направляюсь к нему, желая поговорить с ним. Я по нему скучала и внутри даже появляется некое волнение от предстоящего разговора. Присев рядом с ним, я запускаю свою ладонь в его густые волосы, от чего начинаю массировать ему кожу головы. Он реагирует моментально, как кот чуть ли не мурлыкая. — Чонгук, проснись, — в ушко шепчу я, после чего он от боли по всему телу простонал и медленно открыл веки. Наблюдала за тем, как он медленно пробуждался ото сна, он еще сонный, не совсем понимал случившегося, периодический причмокивая губами. Чонгук еле как поднял свою голову, но не был в силах открыть веки. — Чонгук, проснись уже, — его долгое пробуждение забавляет, но и при этом утомляет тоже. Судя по его поведению, кажется, что он ни о чем не волновался, что на самом деле хорошо для меня. По моим наблюдениям, мой возлюбленный вовсе отказывается спать в такие моменты. Я рада, что он спокоен сейчас. Открыв веки он долго пялился в одну точку, видимо не проснулся вовсе. Первое, что он сделал — начал осматриваться по сторонам, видимо не осознавая, где и по какой причине находился, затем посмотрел на меня, после перевел взгляд на комнату, словно искал что-то. — Где медсестра? — брови сразу нахмурились, он встал с места и взял меня за руки, чтобы уложить на кровать. — Брось, неужели тебя волнует только то, где медсестра? — он напрягся. Все таки от сладкого сна не осталась и следа, он погрузился в реальность и все ее трудности. Меня расстроила его реакция. Сейчас, вместо того, чтобы позволить себе порадоваться, уверена что принялся самокопаться и винить себя. — Джису, отдохни, я сейчас позову кого-то, — он даже в мою сторону не смотрел, чем уже начинал злить понемногу. Пытаюсь схватить за его руку, чтобы он не ушел, потому что мне необходимо сейчас поговорить по этому поводу. — Чонгук, мы с тобой встретились спустя долгое время, а ты сейчас хочешь уйти? — у меня голос поменялся и вместо спокойствия чувствовала обиду. Я не хотела, чтобы мой жених вот так сбегал от меня, когда я нуждаюсь в нём сильнее кого-либо. — Я не ухожу, просто следует позвать врача, — его слова никак не спасают ситуацию. Нахмурила брови, всем видом показав, как мне не нравится его поведение. Я вижу смятение в его глазах. Я не знаю, что он чувствует, могу лишь предполагать, но даже так, избегать меня — это не то, что нужно для нас. — Неужели ты не понимаешь, что единственное, что нужно мне, так это просто быть рядом с тобой? Я не хочу, чтобы ты сожалел о чем-либо, я не виню тебя и не считаю, что ты где-то недоглядел. Но я очень сильно злюсь, когда понимаю, что ты пытаешься избегать меня, — кажется, я попала в точку, потому что Чонгук присел рядом со мной и сам взял мою руку. — Прости, если честно, я не понимаю, как должен себя вести, — кажется, у него есть другие проблемы, помимо ситуации с Дэчаном. — Когда я была там, — я сделала паузу, решив что об этом стоит поговорить сечас. Это то что волнует и одновременно пугает меня. Мне требовалось поговорить об этом, как бы то ни было. Мне нужно было. Вспомнив комнату, где мы с сестрой находились, я невольно сжалась. Темнота и холод, но больше всего пугала неизвестность. По глазам Чонгука видела, как он напрягся, но, тем не менее, он внимательно слушал меня и понимал, о каком месте идёт речь. — Мне было очень одиноко, — понимаю, что рассказывать это Чонгуку сейчас не стоит, ему итак не хорошо, но меня мучает это всё. Я не могу не говорить про это. — Чувствовала себя беззащитной, боялась громко дышать и представлять, что будет дальше, — меня в дрожь бросило от воспоминании, но рядом сидит он, мне с ним легче, словно Чонгук забирал всю эту боль. — Моя сестра, та еще дура, то и дело что плакала, а я искала пути вернуться к тебе. Ты служил главной моей мотивацией искать выход из проблемы, — он быстро изменился в лице, округлив свои глаза. — Если бы не ты, то я давно бы сдалась. Начала бы плакать как Енсу и ждать, пока кто-нибудь спасет. Я знала, что ты меня ищешь, и моей целью было помочь тебе быстрее меня найти. Знала, что ты место себе не находишь. Чтобы ты знал, я тоже себе место не нахожу, когда тебя рядом со мной нет, — наблюдая внимательно за Чонгуком, заметила как он часто начал моргать, а следом и то, что сделано это с целью, чтобы слезы на глазах не скопились. Моему жениху тоже больно, мне жаль, что мы прошли через такое. Он подошел и обнял меня. Молча, без лишних слов, мы обнимали друг друга. Так намного легче. Ему говорить ничего не стоит, чтобы я поняла, что он чувствует. Конечно, ему сложно морально. Быть опорой и щитом для меня, тем временем терпеть разные неудачи вокруг, а ещё бороться со своими тараканами в голове сложно, но Чонгук справлялся. Он намного сильнее. — Спорим, ты сейчас думаешь, что бы мне подарить на этот случай? — свести все к шутке и отвлечь нам казалось единственным правильным способом. Мы будем и не раз говорить на эти темы, пока что с нас хватит. — Откуда узнала? — мы отстранились, чтобы посмотреть друг на друга. Его настроение тоже поднялось. — Обычно после таких разговоров ты начинаешь чувствовать сильную любовь, — мы с ним часто разговаривали и результатом всегда было то, что он открывался мне ещё больше и пытался радовать. — Меня понять можно, я впервые встретился с таким человеком, вот и реагирую так, — улыбнулась с его слов, а после обняла. Я нуждалась в нем сильнее остальных.

***

Чонгука отправили домой, чтобы он готовился в моей выписке. Мама договорилась о том, чтобы меня к вечеру выписали. К вечеру было много планов, надо было принять системы и кучу витаминов, следом встреча со следователями. Было много событии, за этот вечер. Анализы, системы, осмотры у врача, куча лекарств и уколов, которые надо принимать. Это всё очень сложно, причем мне сложно морально. Моё тело измученное всеми этими лекарствами, руки из-за систем уже в синяках, а моё лицо бледное из-за всех этих процедур. Мама была всё это время со мной, хотя её периодически звали в свой отдел. В любом случае, я с радостью наслаждаюсь временем с ней. Мне сложно находится одной, но во мне нет той самой тревоги. Новость о том, что Дэчан не на свободе меня успокаивала. Мне намного легче знать, что теперь он не предоставлял угрозы. Куда сложнее с отцом и с родственниками. Посадили его дядю в тюрьму именно мы, хоть и не своими руками. Он догадывается, как и родственники. Но я не собираюсь решать эти проблемы, с меня хватит. К сожалению, у Чонгука тоже проблемы в его семье. Он, как минимум, поссорился с Джином. Ведь его брат четко дал мне понять, что за бизнесом он присмотрит. Мы с Сокджином понимали, что дело может дойти до того, что Дэчан выйдет на меня, собственно, мы с Джином и виноваты в том, что до Чонгука Дэчан не смог дозвонится. Я своими руками поспособствовала этому. Уверена, что на этой почве так и поругались братья. Время прошло быстро. Я была свободно и осталось дождаться Чонгука. Именно в такие моменты секунды длятся вечно. Был бы у меня телефон, то строчила бы кучу сообщении и доставала его каждую секунду, спрашивая где он. Наконец, двери открылись и я увидела Чонгука, который хоть и выглядел уставшим, но был очень счастлив. Медленно, но довольно направилась в его сторону, с радостью оказавшись в его объятиях. — Я скучал по тебе, малыш, — носом зарылся в мои волосы. То, что сейчас происходит — словно настоящее воссоединение, при чём не столь физическое, как моральное, только сейчас мы полностью открылись друг другу. — Мне так тебя не хватало, — окольцовываю его шею, посильнее прижалась к его телу. Только сейчас, будучи с ним, понимала, как мне хорошо в его компании. Словно душа нашла покой, — Знаешь, ты за эти дни как-то состарился, — наверное, лучшее в наших отношениях то, что мы можем подкалываться. — Интересно, из-за чего так случилось?! — недовольный голос сопровождался улыбкой после. Мой красивый, молодой парень в прошлом, после встречи со мной из-за стресса мельком подустал. — Ты чего приуныла? —Когда мы встретились, ты выглядел на двадцать, а сейчас выглядишь на все двадцать три, — пытаюсь юмором приправить свои переживания. — Если ночью постараться, то можно омолодиться, если ты понимаешь, о чём я, — ухмылка на его лице, а после подмигивание в мой адрес прогнали прочь все эти глупые переживания. — Чонгук, знаешь что? — меня переполняют слова, которые должны быть озвучены. — Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю. Вот серьезно, ты меня делаешь настолько счастливой, что только рядом с тобой я понимаю, как мне хорошо. Вся опасность, рычаг давления и мой ненавистный враг проиграли мне. Понимаю, что весь этот груз ответственности, ошибки моей семьи, страх, что сопровождал меня в течении всего этого времени, теперь покинул меня. Мне до сих пор страшно, когда я вспоминаю то ужасное время, но зная, что я одержала вверх, находясь рядом с любимым человеком, я постепенно позволяю себе тпустить это все. Я смогла выиграть. Смогла противостоять своим проблемам, а главное, смогла защититься и защитить своих близких. — Меня всегда поражало, как ты спокойно и непринужденно выражала свои чувства, — улыбка на его лице ослепила меня своей лучезарностью. — Меня так же удивляет то, каким человеком ты являешься. Я позабыл, что такое дом, пока тебя не было. Не могу описать, насколько счастливым меня делаешь ты, — опустила голову, чтобы прикрыть смущение, забавно, словно слышу это впервые. Нас с Чонгуком одинаково переполняло счастьем. Счастье, что мы получаем друг от друга, такое разное. То, что я получаю от Чонгука — это радость, веселье и жизнерадостность. Рядом с ним хочу резвиться, забыться и наслаждаться, зная, что и завтра могу это продолжить. Я знаю, что он может защитить меня и мои интересы. А вот то, что от меня получал Чонгук — совсем иное и, смотря на него, я чувствую и понимаю, что именно я ему дарю и чем он наслаждается. — С тобой я чувствую спокойствие. И я удивлен, как ты, одной своей улыбкой, можешь усмирить во мне все плохое, — собственно счастье, что его переполняет, состоит из спокойствия и уюта. — В тебе нет ничего плохого, не преувеличивай, — я понимаю, что он имеет ввиду под плохим. — Спасибо, что всегда улыбаешься и встаешь на мою сторону, а также за то, что думаешь обо мне. Только ты можешь после той ситуации начать успокаивать меня, — сказав это, он усмехнулся, имея ввиду тот момент, когда я «высвободилась» от Дэчана. Хоть он говорит это в шутливой форме, я понимаю, что для него это всё не так. Он до сих пор винит себя в том, что не смог предостеречь и защитить меня. — Чонгук…— хотела я уже поговорить с ним на эту тему, как слышу голос мамы у дверей и то, как она разговаривала с кем-то. — Принёс и пропал что-ли? — с этими словами она открывает дверь и поднимает на нас свой взгляд. В это время мы обнимались и я почувствовала то, как мышцы Чонгука напряглись. Мне стало смешно, а по лицу не скажешь что он волнуется. — А, не пропал, получается, — сказала она, а после кивнула Чонгуку в сторону коридора, после чего он послушно направился туда. Не особо поняла, в чём дело. Это они поругаться успели? Зная взрывной характер моей мамы, я даже не удивилась, но после заметила то, что он вернулся к нам с букетом цветов. Это мило. Ожидала, что он подарит их мне, но он остановился рядом с моей мамой и вручил их ей, мило вдвойне, но я хотела увидеть и свой букет тоже. — Спасибо, не стоило, — моя мама по-прежнему нахмурилась, но, тем не менее, пыталась скрыть свою улыбку. Она спалилась сразу же. — Мне есть за что благодарить вас. Спасибо, пока она была рядом с вами, я был на все сто процентов уверен, что с ней все будет хорошо, — я чувствовала их переживание. Те плохие моменты закончились, а всё же душа их болит при воспоминании. Понимание того, что мои близкие страдали не хуже меня, заставляет что-то в груди ныть. — Я услышала тебя, — она вела себя сдержанно и холодно, хотя она все же благосклонна к нему. Мама давно приняла его в качестве моего возлюбленного, а сейчас она убедилась в том. — Это всё классно, — прерываю их немой диалог. — Но где цветы мне? — один из способов избавить их от неловкости. Чонгук вышел в коридор и зашел обратно, что-то спрятав за спиной. Это точно не пышный букет, я не знала что можно предположить. — Если твой подарок меня не впечатлит, то я обижусь, ясно? — на мои слова он посмеялся, а после кивнул в знак согласия. Расстояние между нами меньше метра, он довольно посмотрел в мою сторону, а после вручил маленькую коробку, которая была упакована в праздничную обертку. Сразу же распаковывав, вижу недавно вышедшую марку телефона. Я расширила глаза от удивления. Его щедрость не знает границ, это прекрасно и приятно. — Спасибо, — чуть ли не до ушей улыбнулась. — Джису, иди сходи заполни кое-какие документы. Там просто подпись поставить надо и данные твои записать. Я все прочитала и где смогла заполнила, — сказала мне мама, после чего я подошла к Чонгуку, чтобы пойти с ним, но меня останавливает её голос. — Сама сходи, — а это не к добру, она планировала серьезно поговорить с Чонгуком, от чего я начала волноваться. В свою очередь Чонгук кивнул, сообщив о том, что все в порядке. — Ладно, — вышла из палаты, с неспокойной душой представляя их разговор. Я бы хотела подслушать, но не думаю, что это стоит сделать. В любом случае, я могу спросить у одного из них, что и как произошло. Время проходит. Со всеми этими суматохой я утомилась. Чувствуя явно себя хуже, от чего отказалась от приглашения матери поужинать дома вместе. — Ты не устала? — интересовался Чонгук, по возвращению домой мы оба чувствовали утомление, но куда больше меня волнует не это. — Всё пока что терпимо, — мы на лифте поднялись на нужный этаж, после чего дверь наконец открылась, где в первую очередь я слышу запах Чонгука, а после, войдя в дом, к сожалению, почувствовала холод, что пробирал до костей. Я думала, что всё будет наоборот. — Ты последний раз когда был дома? — нас всего пару дней не было, но словно за это время дома стало холодно и не уютно. — Кажется тогда, когда ты была, — голос довольно спокойный. Мы переоделись, после чего я первым делом поставила чайник и решила перекусить маминой едой вместе с Чонгуком. Планирую с Чонгуком поговорить на важные темы, этот разговор не понравится нам обоим, но надо будет это обсудить. Чонгук идет заниматься своими делами, а я вновь задумалась над произошедшим. За время, пока нас не было дома, много что изменилось. Хотя бы то, что мы частично сломлены. Чонгук терял уверенность и погребал в чувстве вины, хоть и рядом со мной делал вид, что всё нормально. Не общался с родителями, со старшим братом, от этого и мучался, решив, что со мной этим делиться не стоит. Произошедшее помогло мне без страха стоять на своих ногах, понять, что я в силах изменить многое, быть уверенной, что Дэчан больше меня не потревожит, но что-то до сих пор волнует меня и, кажется, я понимаю, что именно. — Ты что-то нахмурилась, о чём думаешь? — рядом появился Чонгук, который на тот момент натягивал на себя футболку. Не скрывая пялилась на участок тела, что был оголен до этого, а после меня настигает игривое настроение. — Помнится мне, у тебя раньше было подкаченное тело, я смотрю, моя вкусная еда даёт свои плоды, — подшучиваю я, чисто ради забавы. Мне нравится его тело, даже сейчас оно в тонусе. — По больному, Джису, — тот драматично схватился за свое сердце, опустив голову. — К твоему сведению у меня не было времени на спортзал, — на его слова я лишь улыбаюсь, а после обнимаю того, явно начал загоняться. — Милый, любимый, дорогой, — начинаю ласково обращаться к нему, чтобы тот понемногу расслабился. — Я просто пошутила, ты мне нравишься любым и, если быть честной, то, что я увидела сейчас возбудило меня настолько, что не знаю куда можно себя деть, — в ответ он зарылся носом в мои волосы, после чего отошел, посмотрев на меня. Казалось, мы продолжим наш разговор в шутливой форме, как мы любим обычно, но он не в силах улыбаться. Взгляд Чонгука не столь радостный, скорее даже тоскливый. Он с такой нежностью и осторожностью смотрел на меня, отчего сердце больно сжимается. Не понимаю, кому было сложнее, ему без меня или же мне без него. — Не могу понять, как я смог упустить тебя, — а вот и то, чего я тревожилась и опасалась всё это время. — Прости, это я тебя не уберег. Не понимаю, как я мог так облажаться, — он винит себя, не зная, что виноват вовсе не он, то, что сейчас происходит не более чем выбранный мною сценарий. Мы с Джином знали, что может быть такой исход событий. Похищение было чем-то внезапным? Да. Но это не было не ожидаемым. Я знала, что мой враг сделает что-то, именно поэтому Дэчан не смог дозвонится до Чонгука. Потому что Я этому поспособствовала. А сейчас он винит себя. Я думала, что будет ужасно, если Дэчан вызовет Чонгука на разговор, имея козырь в рукаве. Думала, что он будет шантажировать моего жениха, вырвав у него всё из-под рук. Он бы не отделался обычными акциями в компании. Нет, он бы отобрал всё, зная, что Чонгук отдаст ему всё без остатков, взамен на меня. Я не могла сделать это, не желала чтобы то, над чем он работал, перешло всё моему врагу. Семья после этого простила бы Чонгука? Конечно нет, я уверена, что он был бы таким же изгоем, как и Хосок, тот, кого даже братья недолюбливали. Но что я вижу сейчас? Мой любимый мужчина себя изнутри ломает, не справляясь со своими переживаниями. Он берёт всю ответственность на себя, потерял покой, а также спокойствие, что очень сильно мучило меня. Желая сделать лучше для него, обрекла его на нечто похуже. Всю ночь искать меня, а после молится каждую секунду, чтобы я осталась жива для него было сложно. Я по взгляду вижу, как ему было невыносимо плохо. Я не смотрела ему в глаза, когда Дэчан прижал пистолет к моему виску, не смогла это сделать, не желая знать, насколько ему было больно тогда из-за меня. — Это из-за меня он не смог дозвонится до тебя, — признала свою вину, не справившись с этим грузом. Отвожу свой взгляд, не найдя силы увидеть то, что почувствует Чонгук. — Почему из всех людей на свете ты не выбираешь только себя? — его голос задрожал. Каждое слово он сказал с такой болью, словно ему вонзили тысячу кинжалов в спину. Невольно подняла на него свой взгляд, после чего сразу же жалею о сделанном. Впервые я вижу как его глаза наполняются слезами, выдав наружу всю свою боль. Уверена, что этим он хотел сказать, почему я не выбрала его, преследуя свои цели. — Почему вечно жертвуешь собой, словно тебе нечего терять? Почему только ты бежишь впереди паровоза, пытаясь спасти всех, но не думаешь о себе? Почему ты не подумала о том, что нужна стольким людям? Ты нужна мне, почему не подумала об этом?! — его голос повышается, боль переполняет его, таким образом вылезая наружу. — Прости… — не могу дать ответа. Мне жаль. Сколько бы вариантов в голове не рассматривала, думала, что только я в состоянии решить их все безболезненно для всех. Из всех зол хотела выбрать наименьшее, но, получается, таким образом ранила дорогого мне человека. — Прости? — он усмехается. — Почему ты извиняешься так, словно разбила вазу? Ты понимаешь, что в твоих руках не только твоя жизнь, но и моя тоже?! — я не хотела делать ему больно. У меня самой грудь сжимается. В моих руках не только моя жизнь? Зная всё это и вернувшись обратно в прошлое, я бы могла поменять свой выбор? Если бы у меня был выбор не вмешиваться и позволить в дальнейшем Чонгуку связаться с Дэчанам и решить проблему самим, без моего участия, я бы изменила свой выбор? Зная, что Чонгуку больно, смогла бы сделать иначе? По его щеке покатилась слеза, что для меня действует, словно тысяча осколков вонзаются в мою грудь, желая выть внутри от того, что я делаю больно близкому мне человеку. — А ты? Что насчет тебя? — я не знаю, быть может со мной что-то не так и я гребаная мазохистка, но я вновь выбрала бы именно этот исход событий. — Я никогда в жизни не позволила бы ему манипулировать тобой. Чонгук, я бы сама собственными руками никогда в жизни не испортила тебе твою карьеру и семью. Думаешь, Дэчан потребовал бы акции, и всё? — не успеваю я договорить, как он меня перебивает. — Карьера? Семья? — в глазах полное непонимание. — О чём ты, Джису? — Твой труд, твои идеи, твое призвание. Твоя огромная семья, в конце концов, которая не заслуживает того, чтобы потерять бизнес ради меня одной. — Это я решаю достойна ты этого или нет. И, если ты не знала, то это всё ничего не значит. Я бы хоть сломанными ногами и руками восстановил бы это всё, лишь бы ты была рядом, — мои слова злили его сильно. — Джису, без тебя это всё умножилось бы на ноль, — голос вновь поник, но он меня обнимает крепче, несмотря на то, как бы сильно сейчас не злился. Чувствую, как сердце его сильно бьется. Всё мое тело до сих пор дрожит. — Это ты моя семья, это ты мое всё, Джису, — глаза наполнились слезами, а я забыла как дышать. Не могу поверить, что я причинила боль тому человеку, который искренне любит меня. — Прости, — мой голос тоже задрожал, а в горле застрял ком. Всё это время оправдывать синдром героя, строить из себя сильную, делать вид, что я сама со всем справлюсь и не думать о том, что есть люди, которым я не небезразлична и которые могут заступиться за меня. — Я просто оправдывала себя тем, что смогу со всем справиться. Делала вид, что это только моя проблема и что только я обязана это всё решить. Думала, что это только мои проблемы и моя работа. Чонгук, прости, прости, прости, — во всю начинаю реветь, искренне сожалея о содеянном. Никогда в жизни, я бы не пожелала своему любимому человеку проходить через то, через что, к сожалению, прошел Чонгук. Я просто не хотела доставлять проблем окружающим. В ответ Чонгук обнимает меня сильнее, окутывая меня теплом, в котором я нуждалась сильнее. Он поднимает меня, после чего несет в комнату, пока я пыталась унять истерику и свои слезы. То, через что я прошла, темная, запертая, холодная комната. Страх за мою жизнь и выбор, где я на кон поставила свою жизнь ради борьбы со своим врагом. Одиночество, что сковало меня, страх, что парализовал и при этом тяга к нашему дому, что позволяли идти дальше. Это всё, что оставило страшный отпечаток в моем сердце, но игнорировалось мною же, так как я вбила в себе голову, что лучше жертвовать собою. Чувствую, как он укладывает меня на кровать, после чего укрыл и лег рядом со мной, чтобы обнять. Несмотря на переполняющие эмоции обиды и несправедливости, он выбирал меня и заботу обо мне. — На твоём месте, я бы тоже так сделал, — спустя долгое время молчания сказал он. — Потому что, мы оба с тобой глупые, — он гладил меня по лицу, убирая с щеки капельки слез. — Я бы тоже сделал так, не додумавшись о том, как больно может быть другим. Но давай будем воспринимать друг друга, как одно целое, — он потянул меня за подбородок, чтобы мы встретились взглядом. Сейчас он выглядит спокойным, хоть и его отчаянная попытка улыбнуться не увенчалось успехом. — Если тебе плохо, то мне вдвойне. Если тебе радостно, то мне вдвойне. Ты, скорее всего, решишь, что я безумный и сошел с ума, но я клянусь, случись с тобой что-то ещё, или не дай бог, он нажал бы на курок в тот момент, то я убил бы его, а следом уже себя, — внимательно слушаю его слова. Одно целое значит… — Хорошо, мы семья и одно целое, — довольно улыбаюсь я, наконец уснув на своей кровати и в объятиях любимого человека.