Всё ещё дыша в темноте

      2004 год. На территории Российской Федерации во всю печатается в газетах о несчастном случае, произошедшем в поместье Соколовских. Около одиннадцати часов вечера воспламенился винный погреб, включающий в себя также запасы спирта и водки. К двум часам ночи пожар все-таки удалось потушить. Он унес за собою жизни восьми слуг, мать семейства Берту Соколовскую, а также старшего из детей - Велеса.        События той холодной декабрьской ночи навсегда оставили кровавый отпечаток в жизни отца Юлиана Соколовского и младшего сына Элеаса. В поселении неподалёку от поместья пошли слухи о сумасшедшем Юлиане Андреевиче, якобы настолько возненавидевшем свою семью, что решился поджечь собственный дом. Однако самого владельца винного бизнеса это не тревожило, наоборот - льстило. В высшем обществе эту трагедию не прекращали обсуждать, а поставки вина только увеличились: каждый добросердечный клиент хотел поддержать старого друга.       Родной дом сожжен до тла, а брата с матерью больше нет. Жизнь одиннадцатилетнего Элеаса превратилась в ад наяву. Его родной отец не переставал бредить, каждый божий завтрак выясняя причину, по которой младший сын не смог спасти его драгоценного наследника Велеса. Да, именно младший сын. С самого детства именно так и обращались к Элеасу, списывая как можно меньшее упоминание имени к недостаточному количеству "подвигов". В отличии от образованного гения, в лице старшего брата, Эл умом не отличался. Более того, учителя и врачи считали его на редкость отстающим в развитии ребёнком, не способным к перевариванию хоть какой-то информации. Правда, сам Элеас об этом не знал. Ведь мать до самого конца заставляла всех хранить это в тайне, наоборот называя своего ребёнка гениальным и талантливым. Контраст отношения родителей к нему с каждым годом рос, заставляя младшего Соколовского сомневаться в себе, ведь мать гиперболизировала любое малейшее достижение, а отцу было недостаточно даже самых великих на тот момент свершений.       В начале 2005 Юлиан Соколовский ссылает своего выжившего сына в Аннаполис к бабушке с труднопроизносимым именем. Женщина детей не любила от слова совсем, к мальчику относилась как к кукле барби, единственные функции которой были блистать очаровательной мордашкой и наряжаться в красивые наряды. Ещё со дня пожара и, продолжая, с переезда к бабушке Элеас перестал получать хоть какое-то внимание к своей персоне. Куча нелепо изрисованных картинок в комнате говорила о его единственной потребности - любимая мама рядом, которая помогла бы справиться с резкими переменами в жизни и хоть как-то оправиться от смерти брата.       Всё разделилось на «до» и «после». В чужой стране люди говорили на незнакомом языке, который ребёнок едва знал. Любимая бабушка, почти не говорившая на русском, дала нелепую кличку «orca», значение и смысл которой Элеас не понимал до последнего, однако точно знал, что даже в таких мелочах наверняка найдётся что-то, возлагающее на его плечи ношу ожиданий.       — Твоя мама гордилась бы тобой, косатик, — лаского говорила бабушка и хлопала по плечам каждый раз, когда младший Соколовский приносил в дом новое достижение. Похвала - единственное, что имело для него значение. Мысли о радостной матери, где-то там на небесах, приятно грели сердце перед сном, когда мальчик засыпал в своей пустой новой комнате.

***

      2010 год. За последний год обучения в академии «Элевенгарден». Элеас прожил уже какую-никакую маленькую жизнь в стенах учебного заведения. Старые раны и страхи превратились в пережитки прошлого, мешающие спать, как правило, по субботам. Старания и усилия помогали глушить чувство вины перед потерянной семьёй, как бы оправдывая существование подростка.       В этом месте Соколовского невзлюбили сразу. Среди культурных умников рыжий тупица оказался «белой вороной». Похоже что американцы не слишком любят русских, тем более «травмирующих» их язык. Незнание языка и появившаяся с переезда боязнь социума довольно сильно ударили по Элеасу, заставив забиться в углу и закрываться руками от напастей особенно агрессивных школьников.       Вся его репутация появилась засчёт навыков, приобретённых от любимой бабушки. Долгими интеллектуальными грамотными разговорами она волей-неволей научила своего потомка красивой английской речи с элегантными британскими изюминками, а частые походы на светские посиделки помогли мальчику стать настоящим льстецом и на примере бабушки понять несколько простых манипуляций в общении с людьми: предоставляй человеку комфорт, интересуйся им и старайся казаться наиболее глупым в его глазах. Соблюдение этих правил и грамотно выстроенные диалоги помогли подняться парню выше по пищевой цепи, завести полезные знакомства и получить признание учителей.       Занятия музыкой по наставлению любимой бабушки прошли ещё лучше - упорным трудом Элеас заработал авторитет сначала в музыкальной школе, а затем и в самой академии. Наглой лестью и бархатным голоском парень втерся в доверие учителю музыки, который в свою очередь поставил его в эдакий "золотой состав" - школьная кавер-группа «B.S». Таким образом, Соколовский получил волну внимания, а заодно и плюсик к социальному кредиту и полезным знакомствам.

***

       Не могло обойтись и без внезапных форс-мажоров. Сам Эл написал бы в своём личном дневнике об этом как «Гром среди ясного неба», подчеркнув обязательно красным маркером и добавив корявых цветочков с заветушками.       У отца начались, по всей видимости, серьёзные проблемы, связанные с криминальным прошлым. Конечно, Элеас об этом не знал. Более того, о причине приезда старшего Соколовского он не догадывался до последнего, мол: «Мы так давно не виделись, сынок. Хочу узнать тебя по-лучше и провести время вместе». В эту туфту он конечно не поверит, разве что подтвердит свои опасения насчёт гнили и бессердечности внутри ненавистного родителя.       Его приезд стал даже большим ударом, чем казалось бы - как минимум эта падла приехала не одна, а с партнёрами по бизнесу и их детьми, которых Элеас прекрасно знал, но явно не хотел ворошить прошлое. Так, подле юноши начали крутиться два травмированных русских подростка, всеми силами пытающиеся уверить друга детства в важности доверия и радостях прошедших дней. Это бесило больше всего.       Тайлер от рождения был не русский. Вроде как, он ребёнком переехал из Германии с отцом, а отец его - сущая помесь. По крайней мере, это вся его характеристика, которую мог составить Элеас. Впрочем, если бы не отбитые идеи и проблемы с определением понятий «добро и зло», Манчестер бы, возможно, стал лучшим для него другом. Воспоминания, связанные с детством, конечно, давно стёрлись почти подчистую, однако Эл уперто верил в то, что он один из немногих, кто умеет хранить секреты. Даже самые-самые сокровенные.       Кристина была явно постарше, лет девятнадцати. Её славянская внешность была усладой для глаз: большие карие глаза, мягкие черты лица, пухлые розовые губы, обилие веснушек по весне. Однако такие красивые данные, прошу прощения, стирались нахуй под крашенными чёрными волосами, бунтарской открытой одеждой, обилием тяжёлых украшений и длинными каблуками. Будь Эл натуралом - точно бы смотрел снизу вверх, и вставая на колени, пошло краснел со словами: «Мамочка», «Госпожа», «Богиня». Юноша совсем не помнил причину её бунтарского поведения, однако синдром «заботливой медведицы» и чрезвычайная тяга к труду смотрелась контрастно, даже смешно.       Итак, они оба и несколько спиногрызов со своими родителями поселились в загородной даче Соколовских - окутанное густым лесом поместье в готическом стиле, внушающее страх настолько, что если бы дождливой ночью над ним сверкнула молния - все бы со страху померли. Для Элеаса это не было проблемой, вплоть до того момента как отец начал настаивать на переезде и освобождения от влияния сварливой бабушки. Кому-то покажется, что это даже к лучшему: старые друзья рядом, свобода действий и ни капли порядка ни в комнате, ни в голове. Однако младший Соколовский так не думал, ведь за «Страной непослушных детишек» скрывался совсем незнакомый социум и сплошная головная боль от большого количества резких звуков за стенкой.

***

       Ох, прекрасный день понедельника и первый урок математики, проведённый на толчке! Если без шуток, то Эл считал грязный туалет самым безопасным местом в школе - можно сидеть и курить в заляпанной вонючей кабинке, не боясь получить по роже через плотную пластиковую дверь. В этом месте, как правило, рождались местные слухи, можно было подслушать интересный диалог, а если сильно повезёт, то застать звуки интимного характера прямо в соседней кабинке. Для Элеаса, подпитывающего власть грязными интрижками ну прямо ферма планктона для кита.       — Ширли вчера в слезах домой пришла. Поганый Меттью!.. — послышались шаги и мужской голос. Их Эл узнал без труда - старшекласник Раф Пэлтон и его темнокожий друг Барни. Оба придурка лично для Соколовского отличились сломанным баскетбольным кольцом в спортзале и разбитым зеркалом в раздевалке. Меттью же он лично не знал, но, по слухам, поганец ещё тот. Хотя, его было даже жалко со стороны - ещё с седьмого класса к нему прицепился ярлык шлюхи. Правдивый или нет - мало кто знает.       — Что он с ней сделал? — раздражённо отвечает Барни. За дверкой раздался треск зажигалки, а вверх поднялась струйка темно-серого дыма.       — Споил и трахнул. Уёбок блядский, — Раф садится на подоконник и делает шумную затяжку, затем задевает кроссовком батарею и тихо рычит. «Ух... Это уже интересно» — думает про себя Эл и спокойно тушит о стенку, размазывая тёмный пепельный след по зелёной плитке.       — Уёбище последнее. Он хоть отдаёт себе отчёт в том, что творит? Сраная шлюха! — раздражённо отвечает друг, подошвой ботинка размазывая какой-то мокрый след на полу. Подслушивая ещё несколько отборных матерков, Элеас тихо вздыхает и подпирает ладонью подбородок.        Из дальнейшего диалога были понятны две вещи - они хотят выбить из Меттью Кольта всю дурь, но какой-то чувак со странным именем им помешает, и то, что бедная и никому ненужная истеричка Ширли хочет порезаться из-за "лишенной девственности". Последнее добавило несколько несостыковок в общую картину. Спустя несколько лет прогулов и отсиживаний в туалете Эл запомнил, что вообще-то у Ширли Грин был парень и они довольно откровенно вели себя в девчачем туалете за стенкой: обсуждали проведённые вечера с "попкорном" и "аппетитными крылышками". Возможно, Соколовский, конечно, кретин, но не может быть такого, чтобы такая, прости, Господи, девушка могла остаться девственницей. По крайней мере, весь этот сюр нужно будет хорошенько изучить, прежде чем опубликовать в колонке сплетен. Личной колонке сплетен Элеаса Соколовского.