Всё ещё дыша в темноте

      С недавнего времени Элеасу, по указаниям его ненавистного отца, пришлось жить в дачном поместье. Наблюдая за взаимодействием здешних обитателей, он невольно задумывался о колоссальной разнице в семьях, собравшихся в этом доме.       Например, семья Крис состояла из самой девушки, её пухленького доброго отца Юрия и строгой тонкой матери Веры. Дядя Юра всячески посыпал заботой свою "маленькую принцессу", тогда как мать строго держала обоих в ежовых руковицах, не давая "себя позорить". Но не смотря на разницу в характере, из их комнат никогда не было слышно криков и ругани, а тётя Вера по средам пекла свой фирменный лимонник. По сравнению с этой парочкой лапочек, Крис была чёрной вороной в этой троице уж точно.       В семье Тайлера дела обстояли похуже: трое детей, мачеха, жёсткий отец. Если бы Элеас верил в ауру, то дал бы этому сборищу самые тёмные холодные цвета. Семейку возглавлял Клаус, близкий друг Соколовских и глава всех подозрительных сделок, проводимых отцом. В тайне, любимая бабушка рассказывала о том, что мать Тайлера, Клавдия, развелась с отцом Тайлера сразу после его рождения. Но пошли слухи, будто Клавдия, будучи медицинским работником, в тайне воровала препараты и употребляла, поэтому Тайлер остался с отцом и переехал в Россию, по материальным причинам. Сам Тайлер не любит говорить об этом, но отец быстро забыл про него, а вскоре нашёл замену мамы в лице тёти Кати, крашенной блондинки с длинными шпильками и лёгким поведением. Через некоторое время у Тайлера родились братик и сестрёнка - старший Климентий и младшая Каролина. Элеас ещё с детства помнит, как вместе с Тайлером нянчил этих вредных спиногрызов, а если кто-то из них начинал плакать или кричать - на следующий день у всех троих на теле появлялись синяки. Эта сторона семейного очага Эла пугала до жути. Он не понимал, зачем тётка Катька ведёт себя как глупая шлюха, почему мистер Клаус разговаривает так громко, а у Клима с Каролиной ужасная привычка портить чужие вещи.       Элеас свою маму едва помнил и тогда ещё не понимал всю силу её характера. Мама была нежной и ласковой, но отца при его отвратительных выходках затыкала сразу. Мама была единственной поддержкой своих детей в этом ужасном доме и всячески противилась любому диктаторству в лице ненавистного отца. Хотя, при всем при этом, маленький Эл натыкался на измученных дядек в подвале, видел, как любимая мама запихивала револьвер в дамскую сумку, материлась так, будто всю жизнь говорила на русском. Он всегда знал, что в его доме царил и будет царить матриархат, что женщина будет принимать важные решения, руководить всей семьёй, пока отец и другие старшие этого даже не замечают.       Неужели и ему придётся строить свой дом так, как это делали родители? Какой должна быть женщина его сердца? Он точно знает, что не хотел бы заставлять её работать, скорее, помогать создавать вокруг неё комфортные условия. Он хотел бы, чтобы его женщина занималась самореализацией, будь то музыка, рисование, или даже букетики из колбасы. Но хочет ли этого женщина? Такая как Крис, наверное, не хотела бы. Она пыталась бы брать всю ответственность на себя и расщепляться ради поддержания порядка. В этом ли её привлекательность, или в чем-то другом? Ему нужна милая булочница или готическая бандюга?       — Ты что, маньяк что-ли?       — Что?       Только сейчас, отвлекшись от мыслей, Элеас замечает недовольно смотрящую на него брюнетку. Крис удобненько разложилась на двух стульях в странной позе с чашкой чая, которая оставила на обеденном столе небольшую лужу. Не смотря на отсутствие "барских" замашек, такое поведение показалось культурному Соколовскому отвратительным. Его бы за такое... Стоп.       — Бегом чистить картошку, мелюзга, — в столовой появляется тётя Катя, строющая из себя авторитетную личность, коей являлась последней в этом доме. Резким громким движением женщина поставила на стол тазик с грязной картошкой внутри и рядом кастрюлю на треть заполненную водой. — Чего глаза вылупили? — по всей видимости, настроения у неё нет. Растрепанная блондинка бросает недовольный взор сначала на Крис, а затем, презрительный, на Элеаса, после чего громко шлепает тапками в сторону кухни. По всей видимости, с подвала она не докричалась. Сам юноша даже мельком подумал о том, что таким ведьмам и в правду место на кухне, рядом с прислугой.       Кристина шумно отпивает из кружки, смотря на картофель с львиной долей похуизма, что, в общем-то, было правильно. Юноша считал, что она берет на себя слишком много: следит за детьми, помогает им с уроками, обязательно выполняет все просьбы старших, а главное - не даёт Элеасу и Тайлеру накосячить. Пусть времени с её переезда прошло совсем немного, но она, похоже, сильно устала.       Трогать лишний раз Соколовский её не хотел, ведь авторитет и доброта для него - не просто два слова в книжке по этикету. Брезгливо пододвинув к себе тазик с налипшим на него мокрым песком, рыжеволосый неумело берётся за нож и, отрезав от корнеплода большой неровный кусок, оставляет длинный порез на пальце.       — Блядство! — нервно вскрикивает Элеас, выбрасывая картошку назад в грязный тазик и хватаясь за раненный пальчик.       — Ты что, картошку чистить не умеешь? — раздражённо отвечает Крис, перетягивая на себя кастрюлю с тазиком. — Боже мой...       Конечно не умеет. Элеас даже и не вспомнит, когда в последний раз брал в руки нож. Все-таки, еду всегда готовили служанки, да и к такой науке он дышал ровно. Увидев как Кристина с уставшим видом чистит картошку, Эл невольно чувствует себя виноватым. Помочь все-таки хотел.       — Прости, пожалуйста.       — За что?       Теперь она смотрит на него с ещё большим недовольствием чем прежде. Элеас этот взгляд читает сразу - бабушка также на него смотрит, когда он делает что-то неправильно. Это всегда нагоняло ненависти к себе и чувство бессилия.       — Я могу позвать горничную, — пытается хоть как-то пригодиться он, пряча раненный палец в карман халатика. Маленькие капельки крови сразу же впитались в шёлк, источая металлический запах.       — А ты хоть что-нибудь сам сделать можешь?!       Кажется, она разозлилась. В такие моменты младший Соколовский старался прятаться или незаметно сбегать в комнату, но, похоже, в этом доме инные порядки: накосячил - получил. Не поднимая глаз, девушка отодвигает от себя кружку и быстрыми движениями ювелирно срезает ножом шкурку картошки. Чувствуя испанский стыд, Элеас аккуратно встаёт из-за стола и незаметно проскальзывает на лестницу, а после бежит в свою комнату. Бабушка была права - социальный статус имеет значение. А ещё не стоит связываться с пролетариями.

***

      Как оказалось, Меттью Кольт тоже стал частью этого дурдома. Ведомой причины на это не было, да и с отцом разговаривать не хотелось, так что Элеас сошёлся на мнении того, что одноклассник здесь по причине знакомства с его отцом. Вроде как Нейтан Кольт - крутая шишка в Анаполисе, а может, и не только. Подробностей Элеас не знал, но от кого-то точно слышал, что он живодер и насильник. Но стоит ли доверять слухам?       Самого Меттью поселили в комнату с Тайлером - фисташковых оттенков небольшое помещение, буквально располовиненное совершенно разными увлечениями парней: на стороне Тайлера посвюду колбочки, банки с трупиками животных в формалине, стопки заумных книжек вроде Стивена Кинга и вязаные тряпочки, а на стороне Меттью одинокая настенная доска с фотографиями, полуубитый инвентарь для лакроса, пустые бутылки из под спиртного. Сначала этих вещей, конечно, не было, но постепенно, кажется, оба начали считать это место своим домом. Не исключено, что как раз-таки благодаря обществу друг друга.       — Привет, Элеас, — звучит бархатный голосок за спиной. Опять ты! Этот рыжий тип будто преследует его, ещё и такой противный. — Боишься зайти?       — Иди нахер, — отвечает Эл, с недовольством смотря на Тейлора. Может, этот тип, конечно, и не плох, но слишком навязчив. Сли-и-ишком навязчив. — Ты к Меттью?       — Само собой, — улыбается красноволосый, а затем стучится в дверь. Услышав крик "открыто", Рей ещё несколько секунд мнется, а затем спрашивает: — У Ширли тусовка намечается, не хочешь пойти с нами?       — Она что, позвала своего насильника?       — Ох, точно... Этот вопрос мы мягко уладили, так что она на нас зла не держит. Оказалось, что её подружки не шипко жалуют Меттью, так что решили распространить слух. В общем-то, ничего серьёзного.       — Вот оно как, — задумчиво говорит Элеас, перекручивая ситуацию у себя в голове. Значит, шлюха в этой истории не Ширли, а её подружки. А ещё у подружек есть причина недолюбливать Меттью. Осталось лишь узнать имена подружек и всю ситуацию, а там уже дело за малым.       — Но ты не переживай, тусовка для всех желающих, — подмечает Тейлор, закручивая выбившуюся из причёски прядь волос на палец. — Знаешь, мне бы хотелось с тобой выпить и, может, познакомиться ближе. Не подумай лишнего, просто ты на слуху, играешь в «B.S», все такое. И манера речи у тебя необычная - всякие фразочки непонятные, на слэнге совсем не говоришь.       — А... Это, — юноша краснеет, но вовсе не от смущения. Ему казалось, что акцент давно исчез, но, похоже, с недавнего времени он начал перенимать повадки от Крис и Тайлера. — А знаешь, неплохая идея. Давно не наблюдал за угашенными подростками.       Сама "вписка" шла ещё с восьми вечера, но Соколовский появился лишь к одиннадцати. Домик Ширли находился на другом конце города и представлял из себя нечто в деревенском стиле, переплетенное со всех сторон лозой. Если так подумать, очень даже уютно, однако скорее всего в этот дом нередко заглядывают противные насекомые.       — Соколовский? Какой сюрприз! — улыбается пьяная Ширли, сидящая на ступеньке у входа и закуривающая самокрутку. — Ты что-то поздновато, но выпивки немного, вроде, осталось.        Ширли Джонсон - низкорослая худенькая девочка лет шестнадцати, с невинными фиолетовыми косами и карими глазами. Она одета в жёлтую клетчатую рубашку, настолько длинную, что, кажется, это рубашка её брата, а также в коротенькие джинсовые шорты с выпадающими нитками.        В ответ Элеас лишь скромно улыбается и, с её позволения входит внутрь. О, рай для любого сплетника! Кто-то играет в карты на карманные деньги, кто-то танцует под рэп, кто-то просто общается, а один странный паренёк волнистыми движениями что-то пытается готовить, однако ножик и продукты то-ли дело падают. Из ванной доносится женский задыхающийся плач, в другой комнате громкие стоны, а в третьей ругань. Сливаясь с темнотой обстановки, мимо чешет Барни, друг старшего брата Ширли, судя по его выражению лица узнавший что-то интересное. Крис, внезапно появившаяся здесь, в уголке играет в уно с каким-то здоровяком и щипает его за соски каждый раз, когда выигрывает. Подойдя к одной из спален, Элеас осторожно прислоняет ухо к двери - весёлый смех, голос Тайлера и какие-то шуршащие звуки. Приоткрыв дверь, парень заглядывает в щелочку.       — Тайлер, правда или действие? — игриво спрашивает белокурая красавица, сидящая возле Меттью.       — Хм-м... С меня хватит, давай правду.       — Есть кто-то, кого бы ты хотел трахнуть? — улыбается девушка, делая глоток из бокала вина с желейными динозавриками.       — Хм, не знаю, твоя мама выглядит вполне симпатично.       Кто-то в сторонке хохочет, а кто-то осуждающе улюлюкает. На кровати мёртвым сном спит Рей в обнимку с волейбольный мячом. Его хвостик немного растрепался, но, почему-то выглядит даже очень сексуально. Под левым глазом виднеется какая-то чёрная смазанная надпись, а татуировки на предплечьях перемазанны глитером. Элеас пригляделся, но ничего внятного в них не увидел: линии, похожие на лепестки и завитушка под локтем.       — Курить хочу, — резко стонет красноволосый, поднимаясь с кровати. На его щеке и шее остался красный след от мяча.       Наблюдая ещё немного за ним, Элеаса перехватывает зависть. Казалось, он может делать что душе угодно и никто его не осудит. Вставая с кровати, юноша случайно задевает незнакомую девочку рукой, но миленько улыбается и просит прощения, а незнакомка в ответ лишь влюблённо зыркает и говорит что-то приятное. Что угодно, но этого Соколовский понять не может. Рею стоит лишь улыбнуться, чтобы влюбить в себя любого, а Элеас несколько лет горбатился ради капли внимания.       — Привет, Элеас. Опять за дверью торчишь? Стесняешься что-ли? — ласково произносит он, выходя в коридор. В попытках проснуться, Тейлор трёт глаза, размазывая черную краску на лице ещё сильнее. — Пойдешь курить?       — Да, конечно, — смущается наследник, а затем щипает себя за щеку, пытаясь подавить глупое выражение лица. Хотя, чего греха таить, он может испытывать любую эмоцию и всё равно будет считать себя глупым.       Неожиданно, Рей повёл его вовсе не на выход, а в какую-то открытую комнату с балконом. По всей видимости, это была комната родителей Ширли - электрический камин с кучей фотографий на нем, открытый шкаф с висящими в нем строгими длинными платьями. На тумбочке стояла стеклянная ваза с россыпью незабудок и васильков. На момент Элеас вновь поперхнулся завистью.       — Дай угадаю, ты здесь уже все комнаты обшарил? — невинно смеётся Элеас доставая из кармана кожанки мятую пачку Мальборо. Курил он не часто, максимум два раза в день. — Зажигалки не найдётся? Я свою потерял где-то.       — Да, конечно, — однокурсник растерянно шарит по карманам, а затем достаёт внушительную железную зажигалку и красивый розовый портсигар с блёстками. Должно быть, чей-то подарок. — Тайлер сказал, что в России подкуривают только шлюхам. Это правда?       — Побольше этого идиота слушай, — Эл зажимает тонкую сигарету с кнопкой меж зубов и осторожно подносит к огню. В глаза резко бьёт дым, заставляя парня прослезиться. — К слову, я тут заметил, что ты и твои друзья забитые. У вас банда что-ли такая? — Рей в ответ лишь смеётся.       — Банды у нас нет точно. Это что-то вроде развлечения или вроде того, — красноволосый подкуривает сигарилу и убирает комплект в карман. Делая затяжку, он смотрит по сторонам в поисках пепельницы, но, похоже, родители Ширли некурящие.       — У тебя милая тату на предплечье. У неё какой-то тайный смысл? А розочка?       — Не то чтобы. Нужно было шрамы перекрыть, вот и набил на скорую руку. Розочка, если честно, вообще в планы не входила.       — Шрамы? — удивлённо уставился на него Элеас. Конечно, всякое может быть, но в его глазах Рей выглядел даже слишком опрятно.       — Да, ситуация неприятная или вроде того, — сейчас он уже не улыбается, скорее, выглядит немного замученным. — Если скажу, что они от иголок, то ты решишь, что я торчу?       — Скорее всего. Инсулин вроде не в вену колят, — пожимает плечами Соколовский, решив посмотреть туда же, куда и собеседник. Закат давно прошёл, осталось лишь пустое ночное небо, на котором даже звёзд не видно.       — Вот-вот. Поэтому лучше сменить тему, — Рей как-то неловко улыбается. — Вообще, ты очень красивый. Честно!       Настолько резко, что Элеас давится дымом, а затем кашляет, пытаясь выдохнуть. Мерзавец, подлый мерзавец! Наверное, Тейлор решил, что таким образом возьмёт и нагнет его. Ну уж нет!       — Кхе... Что? — Соколовский пытается сделать вид, что ничего не происходит, но на лице предательски всплывает смущенная улыбка. Даже от бабушки он прежде таких слов не слышал. Да даже если и слышал, разве бабушка говорит правду? Скорее, пытается свалить на него лишнюю работу.       — Ты довольно странно реагируешь на комплименты, — бурчит парень, а сам изумленно таращится на Элеаса, да так, что отвести взгляд не может. Внутри всё сжимается, а перед глазами эта прекрасная улыбка. Таких красивых он ещё не видел. Невольно Рей думает о том, что хотел бы видеть её всегда на лице рыжеволосого.