Зароюсь в цветах обещаний

Лето грозилось в август, медленно перетекая, доходя до исхода месяца. 31 июля 1998 года отдавало присущей к нему горечи. Война окончена. Ученикам больше не нужно прятаться в тени мантий покрываясь ранами, оставивших шрамы, запятнав руки. Похоронив прошлое, зарыв его глубоко под землю, принося цветы обещаний на могилы, магический мир стал понемногу восстанавливаться. Все старательно делали вид будто бы и не было кровавой бойни, уверяя в этом, в первую очередь себя. Только не мальчик-который-победил. Сидя возле дуба, недалеко от поля битвы, Гарри никак не мог смахнуть с глаз кровавую пелену отпечатавшеюся на обратной стороне век. Возможно, он бы тоже сейчас радовался вместе с остальными. Сидя в Норе поедая пирог с патокой приготовленным миссис Уизли, Гермиона бы читала лекции на невиданные ему темы, а Рон же подшучивал по поводу её «занудства». Возможно. Если бы не хоркрукс притаившейся рядом с его душой, высасывающий все оставшиеся силы из юного тела. Гарри поднял палочку к виску, дыхание резко сбилось, но нельзя было отступать. К чему тогда были бы все эти жертвы погибшие ради него, из-за него? Желание жить не перевешивало навалившиеся на него чувство вины. Которое поглощало с каждым вдохом все больше, затягивая до синяков запястья нашептывая: — Это все твоя вина — лукаво и наверняка улыбчиво, — Давай же — подталкивало оно. Может он уже, сходит с ума? Ветер заглаживал непослушные пряди, будто пытаясь успокоить. Какой же из него герой, если он не найдёт другой выход? Разве это знаменитый мальчик-который-выжил сидит в обтрепанной магловской одежде, прижимая к себе мантию невидимку и кусок сломанного зеркала, словно нет ничего ценнее? Это все что у него осталось. Коренившиеся сомнения рухнули в миг, как только в груди опалило жаром, расплываясь по всему телу. Воздух выьило из лёгких. Не осталось времени. Посильнее надавив палочкой, Гарри произнёс первые слова которые он запомнил. Авада Кедавра