Убивая Люцерну

      Итак, это была семейная посиделка с психиатром.       Архистратиг Михаил сидел в удобном кресле, а через стол виднелись мирный Молох и спокойный Люциан с мешками под глазами и весь в синяках. Их здорово накачали.       — Итак, Молох, — сосредоточенно привлёк внимание архангел, — как ты думаешь, твоё состояние стабильно?       — Нахер пошёл.       — Без терапии тебе никак не обойтись. У тебя параноидная шизофрения, а у твоего мужа тяжёлая депрессия. Я обязан заботиться о вас.       Люциан молчал и смотрел в пустоту. Он был предельно накачан антидепрессантами. Молоха же галоперидол не сломил. Вообще, последнюю инъекцию вводили несколько дней назад, но главком оказался отличным актёром. Он был идеальным пациентом.       Только дай до тебя добраться.       Впрочем, пусть Архистратиг вырастил его, как собственного сына, особой благодарности Молох не испытывал. Они стояли по разные стороны баррикад, и месть за содействие Люциферу вскипала в крови.       — Я не позволю тебе запудрить мне мозги, — Молох пустил слюну для пущего эффекта. — Ты лишь тень… себя прошлого. Я тебя уделаю.       — При каких же обстоятельствах? — улыбнулся Михаил. — Твоя дочь у меня на поводке. Кажется, она даже испытывает ко мне некоторую симпатию. Что скажешь, если я заберу её и далее испепелю своим мечом?       — Сука.       Люциан заинтересованно поднял голову. Неужели его любимой дочери хочет причинить вред? Она была одним из желанных детей, которых Моргенштерн очень любил, и был готов порвать глотку всем архангелам. Он посмотрел на Молоха с надеждой.       Главнокомандующий поднялся со стула. Архистратиг напрягся и положил палец на кнопку вызова санитаров. Они незамедлительно вломятся и обезвредят здоровяка. Всё под контролем.       Всё работает как часы. Нужно лишь подкручивать их механизм.       Люциан вдруг обратил внимание на чучело головы оленя, висевшего над диваном. Выглядела вещь красиво и дорого.       «Наверняка рога очень острые».       Молох сел на место, поняв, что ситуация не самая выгодная. Без силы и регенерации, обезвреженных печатью Соломона, он не управится с десятками санитаров и самим Михаилом.       Люциан незаметно улыбнулся.       — Доверься мне, — прошептал тот очень-очень тихо, одними губами.       — Не шептаться, — нервно произнёс Михаил, — я вызываю охрану.       Сейчас или никогда.       Люциана связали крепко, но ноги оставались свободными. Сопротивляясь седативному эффекту лекарств, генерал подскочил, быстро юркнул на диван и зубами отломил часть рога, податливо треснувшего от такого воздействия. Михаил не успел среагировать, но нажал на кнопку. Завыла сирена, но было уже поздно. Сломанными зубами и щепками рога Моргенштерн разодрал на затылке Молоха ключ Соломона.       Туше.       Поиграем?       Молох к чёртовой матери разодрал смирительную рубашку. Послышался треск ткани, и спёртый аромат смешался с железным флёром. Разум Молоха вернулся в норму, насколько это возможно и приемлемо среди демонов. Огромной рукой он накрыл лицо Михаила через стол и, ухмыляясь, впился когтями в нежную кожу Архистратига.       Люциан на всякий случай отошёл.       Псов войны спустили с цепи.       — Знал бы ты, как я ждал этого момента, Михаил, — прошелестел Молох, обнажая зубы. — Что ты хочешь, чтобы я уничтожил мешок мяса, называемый телом, и оторвал в первую очередь?       Михаил призвал свой лучезарный меч, на редкость эффективный против взбунтовавшихся демонов и замахнулся. Молох остановил лезвие второй рукой и, ощущая дичайшую боль и жжение, отбросил меч в сторону. Он стиснул зубы и до хруста сжал череп психиатра. Кости треснули со звуком чёрствого хлеба. Брызнула кровь на стены, мозг вместе с черепной коробкой взорвался, забрызгав плотью и мозговой жидкостью всего Молоха. Остатки рубашки и полуобнажённое тело оросило мерзкими миазмами.       Молох расхохотался.       Михаил даже в таком состоянии, когда главком его отпустил, пытался ползти. Выпавшие глаза свисали на мясе до подбородка, язык лихорадочно шевелился в разбитой челюсти. Зубная крошка прокалывала рот, вызывая дополнительную боль, которую Архистратиг давно чувствовал. Он заскулил и почти приблизился к мечу. Молох схватил его снова, взял за остатки шеи и швырнул ангела — тот долетел до соседней стены.       — Лю, ты, как обычно, не смотришь? — улыбаясь, спросил Молох, облизывая когти.       — Я пацифист, — хмыкнул Моргенштерн, не открывая глаз. — Веселись, любимый.       — Тут патефон, — задумчиво произнёс главнокомандующий. — Поставь «Rolling Stones».       — Хорошо, — попятился Люциан и вслепую включил музыку.       Молох оскалился на Михаила и медленной поступью приблизился. Ангел дрожал и пытался хоть как-то выжить. Он что-то стонал-сипел, наверное, молил о пощаде, чтобы поскорее избавиться от неё. Если бы можно было плакать, он бы рыдал в голос.       — Заткнись, — раздражённо отозвался Молох, приблизившись и ногой впечатав психиатра в стену. — Я музыку из-за тебя не слышу.       — Зато сирену слышно, — осторожно заметил Люциан, — сейчас сюда сбежится вся больница.       Он был прав. Санитары стояли в дверях, у стола, вокруг стульев, недалеко от дивана и проч. Молох обернулся и облизнулся.       — Конечно. Куда без закуски. Привет, ребята. Кто там приставал к моей Принцессе?       Мужчины старались быть суровыми, но полумёртвый архангел вызывал некоторую тревогу. Подошёл самый дерзкий с мечом Михаила.       — Фу! — хохоча, произнёс Молох. — Брось. Я всё равно убью тебя. И всех вас.       Санитары похватали всё, чтоб было под рукой.       Хруст. Страшный. Какофония, состоящая из молитв, призывов к матери, кашля, плевков и ломаных костей. Раненые отбивались, но против изголодавшегося по плоти Молоха было некому противостоять по-настоящему эффективно.       — Смех да и только, — аппетитно слизывая кровь и плоть с когтей, Молох безумно улыбался и смотрел в глаза своей Принцессе.       Это всё для тебя, Лю.       Я вытащу нас отсюда.       Мы раскроим череп Люциферу и заставим сожрать его собственный поганый хуй.       Люциан, не открывая глаз, на ощупь, добрался до Молоха. Он взял любимого за руки, и под приятную и расслабляющую мелодию демоны начали вальсировать. Медленно и со вкусом.       — Посмотри на меня, малыш, — прошептал Молох. — Не смотри по сторонам. Только на меня.       Моргенштерн доверительно кивнул, и неожиданно почувствовался порез на затылке.       — Мы свободны. Хочешь, я сожгу дотла всё это мерзкое заведение для тебя?       — Конечно, любимый. Пора брать быка за рога.