Убивая Люцерну

      В клубе было и темно, и ярко — всё местами. Лучи света скальпелем скользили по головам танцующих, ничего не рассекая, кроме мрака. Громкая ритмичная музыка с басами призывала топтать кроссы до утра. Кому-то повезло, и тот плясал под экстази, кому побольше — пил за счёт заведения. Такой была Люцерна. В алом коктейльном платье с бахромой и аккуратных лабутенах, с высокой причёской и соответствующим макияжем, Люцерна сидела рядом с Михаилом и улыбалась ему, пока на бриллиантовых серьгах плясали лукавые огоньки.       Михаил на этот раз явился как завидный жених. Лакированные короткие волосы, лёгкая щетина, но ярко-голубые глаза, которые напоминали о небе. Чёрная майка, штаны, берцы, цепи. Люцерна была невольно поражена. Михаил составлял конкуренцию всем остальным модникам. Как только к нему подходила нетрезвая девица, Люцерна закидывала стройную сильную ножку на бедро ангелу и цокала языком.       — Ловко ты, — оценил Михаил. — Говоришь, это клуб твоей тёти?       — Да, — Люцерна кивнула, — она сама тут часто зависает. Здесь её называют Чикитой.       Михаил задумался, потягивая безалкогольный сидр, и усмехнулся.       — Вроде, что-то знакомое… Как это…       — Старая народная испанская песня её молодости, — хмыкнула Люциста, потягивая мохито с ромом. — Только не попадайся на не выпитом алкоголе или унылом танце — это её ритуал призыва. Точно придёт и да-а-а-аст по ща-а-а-ам… — Люцерна изобразила взрыв.       Михаил невольно рассмеялся, допив сидр и решив пригласить Люцерну на танец. Они почти сблизились, когда дверь в клуб вышибли. Музыка тут же притихла, диджей спрятался за пульт. Народ расступился и замер.       — Всем стоять на месте, работает опергруппа, — сообщил недовольный голос.       Его обладателем был Молох. В тяжёлых ботинках и униформе с погонами он казался главнокомандующим, соответствующим собственному положению. Красотка у барной стойки казалась ангелом рядом с ним.       — Среди вас опасный преступник. Призываю эвакуироваться немедленно.       Толпа что было мочи рванула к выходу. Забежало несколько бойцов с оружием, и они окружили Михаила.       — Люцерна, блять, — Молох взял со стола рюмки с текилой и осушил парочку, закусив лаймом. — Свяжите её, дома поговорим.       Михаил почти вырвался, и Молох решил заняться им лично.       — Дочь мою ебать вздумал?       Архангел поморщился, выражая всё своё презрение к греху, который олицетворял главком.       — В мыслях не было, — бросил он, дёрнув головой.       — Папа! — вскрикнула Люциста и стала дёргаться в цепких лапах спецназа. — Отпустите меня! Твою мать, — она потеряла туфельку, — пап, скажи им, чтобы меня отпустили!       Молох вздохнул, взял зубочистку и пожевал её кончик.       — Почему я должен освободиться? Чтобы ты чирикалась с этим птенчиком?       Глаза Михаила блеснули. Он воплотил в реальность собственный лучезарный меч и обезглавил демонов, схвативших его. Дёрнувшись, он приставил лезвие к шее Молоха. Тот скептически посмотрел на меч.       — Имей к Люцерне уважение. Не уважаешь меня — так береги Люцерну хотя бы.       Люцерна закусила губу. Влезать в разговор, пожалуй, пока не стоит.       Главком вытащил зубочистку и пальцем, пока тот шипел от благодати, отвёл от себя нож, вытерпев ужасную боль.       — Интересно. Когда ты корчил из себя психиатра, ты не такое пел. Быстро ты переобуваешься, воробушек.       — Я тебя воспитал, Молох. Я твой наставник.       — Был, когда это было необходимо, но вот беда — не мне. В общем, ты как хочешь, а Люцерну я забираю. Если мне для этого понадобится расчленить тебя, я сдерживаться не стану.       Люцерна наблюдала с толикой надежды на хороший исход.       — К тому же ты стар для неё. Люцерна — моя неоперившаяся птичка. Правда, в клетке, но это временно. Перед выходом замуж она обязана поговорить со мной. Уж не претендуешь ли ты на Ад, дорогой наставник?       Михаил сощурился.       — Только на твою дочь, неблагодарный.       — Я её не отдам, — отрезал Молох. — Пошли, ребята, наша работа тут закончена.       Люцерна задёргалась. Михаил разрубил её телохранителей пополам, брызнуло море крови, платье безнадёжно было испорчено. Демонесса закрыла глаза, вдохнула аромат алой жидкости и почувствовала прилив сил. Совсем как отец…       Михаил забеспокоился. Взял туфельку, надел на её ножку, и обнял. Люцерна выпустила из рук когти.       — Я не пойду с тобой, — прорычала она отцу.       Молох приятно удивился и поднял глаза на дочь, продолжая держать зубочистку в зубах.       — Ты уверена в своём решении? Ты с ним остаться хочешь? — и с ненавистью посмотрел на Михаила.       — Да, — твёрдо заявила Люцерна.       — Пизда, — фыркнул Молох, по пути к Люцерне меняя облик.       Из мужчины в форме он превратился в огромного быкоподобного демона. Громко и грузно идя, он наводил ужас. Помахивая огромным хвостом с шипами, хлопая кожаными крыльями, дёрнул бычьей головой.       Он схватил Люцерну за волосы, и та тоже преобразилась — ниже пояса у неё были копыта. Материализовалась ткань, прикрывающая наготу. Крылышки трепетали вместе с телом.       — Пусти! Больно! — понимая, что скоро заплачет, она стала вырываться, но аккуратно, чтобы потерять минимум волос.       — Видишь, — хриплым голосом произнёс Молох. — Между вами не может быть никакой любви. Она твой враг. Я твой враг. Не уйдёшь — поломаю ноги и отправлю в сторону ближайшего нахера.       Михаил поджал губы. Было горестно осознавать, что Люцерна всё-таки демон, и союза между ними быть не может. К тому же шансы против Молоха очень малы. Здесь нужен целый гарнизон архангелов. «Б.О.Г.» будет сюда долго добираться, к тому же будет много вопросов по долгу службы.       — Я вернусь за тобой, Люцерна, — пообещал Михаил, с надеждой и решительностью глядя на демонессу.       Молох расхохотался подобно хтоническому богу.       — Видишь, милая, он трус. Я найду тебе, как вы говорите, краша получше.       — Михаил! — отчаянно кричала она. — Не бросай меня! Иначе мы больше не увидимся! — Люцерна повернулась к отцу. — Отпусти! Прошу тебя!       — Я ещё даже не начал, — с тихой злостью произнёс Молох. — Я и не таких воспитывал. Рене спроси.       Михаил не струсил, он тактично отступил. Люцерна заплакала, когда её волосы отпустили, и зарылась в них, изуродованная демонической сущностью.       — Ты лишь маленькая демоница. Он тебе не пара! Он тебе в отцы годится! Он ещё меня воспитывал, блять! — Молох кричал на дочь.       Жаль, не было Люциана рядом, он бы укротил его пыл.       Люцерна поднялась на изящные копытца.       — НЕНАВИЖУ! — выпалила она во всё горло и пошла прочь, рыдая на ходу.       — Подростки… — сплюнул Молох и, ворча, принял человеческий облик.       Перевернул стол, стул, сел, закурил.       — Мне три текилы, — показав пальцами, устало сказал он бармену.       Она вернётся.       Вернётся же?