Мы дети без будущего

      Ролан закурил сигарету и сделал две глубокие затяжки. После тяжёлого рабочего дня жизненно необходима доза никотина. Эта дрянь разжижала мозг, расслабляла уставшее тело и выветривала накопившийся стресс. Ролан с наслаждением выдохнул, после чего бросил взгляд в сторону служебного выхода, откуда монотонным потоком вытекали уставшие рабочие.       Стоял приятный летний вечер, разбавленный спасительной прохладной и радостью от того, что впереди выходные. Начальнику бригады жаловаться не положено, но мысленно Ролан скулил от облегчения. За пять дней, проведённых в окружении матерящихся работяг, он успевал одичать настолько, что переставал узнавать собственную речь. Не то что бы он грешил на своих товарищей, мужики все ровные, просто Ролан устал. Очень устал.       Поэтому сегодняшний вечер закончится в любимом баре с бутылочкой пива, а потом он отправится домой и хорошенько потрахается… Ну, или сразу вырубится на диване. Неизвестно, что из этого будет приятнее.       Он почти успел докурить сигарету, когда заметил знакомую фигуру, приближающуюся со стороны улицы. Неровную походку Эдмунда можно было узнать издалека. С каждым шагом он ощутимо припадал на правую ногу, но всё равно двигался довольно бодро. Сегодня на нём серые брюки и тёмно-красная рубашка, туго натянутая на широких плечах. Длинные волосы подвязаны петелькой на макушке. Эдмунд не по собственной воле стал офисным клерком, но по злой иронии судьбы вписался в это амплуа отлично, несмотря на бандитскую улыбку и выбритые виски. Наверно, всё дело в добром обаянии, которое он излучал даже будучи смертельно уставшим.       Вот и сейчас, подойдя ближе, он одарил Ролана широкой улыбкой и раскрыл объятия. Уже шесть лет они семья, но Ролан до сих пор странно стеснялся его тактильности. Тем не менее никогда не пытался её избежать. Крепко обнял Эдмунда в ответ и похлопал по спине. Они были одного роста и почти одинаковой комплекции. Только вот у Ролана этому способствовала ежедневная тяжёлая работа, а Эдмунду аукалось его военное прошлое.       — Не кисни, мужик, — сказал он вместо приветствия, — впереди выходные.       — Выходные, как же, — Ролан бросил бычок в урну. — Завтра вечером займёмся гаражом, как договаривались?       — Да, тут ничего не поделаешь. Надо делать, а то не успеем к осени.       Ролан успел только кивнуть. К их компании подрулил Джери — друг и коллега, начальник бригады соседнего цеха.       — Эд, рад видеть! — они пожали руки. — Сейчас я вас повеселю, мужики. Зигмунд закрылся на ремонт.       — Что? — протянул Ролан. — Ну нет, ну нет!       — Везде этот чёртов ремонт, — усмехнулся Эдмунд. — Тогда по домам?       — Да щас, — Джери провёл ладонью по влажный лысой голове. — Я уже настроился выпить. Погнали, я знаю здесь ещё одно местечко.       Ролан взглянул на Эдмунда, понадеявшись, что тот не станет возражать. Где-то в глубине кольнула вина, ведь он знал, что ему сложно преодолевать больше запланированного расстояния, но сегодня явно не один из плохих дней, потому что Эдмунд обхватил Ролана и Джери за плечи и воодушевлённо заключил:       — Тогда вперёд!       «Местечком» Джери назвал спортивный паб, затерявшийся во дворах соседнего квартала. Неприветливое помещение с низкими потолками и душной атмосферой. Впрочем, обычно их компанию никто не трогал. Трое высоких, крепких мужчин суровой наружности одним своим видом заведомо отводили от себя неприятности. Джери отправился к бару, а Ролан с Эдмундом заняли стол, чтобы видеть большой телевизор, на котором так удачно крутили запись недавнего баскетбольного матча Централ-шип против Рубина. Все трое болели за последних и были очень рады очередной победе.       — Хорошо всё-таки сыграли, — прокомментировал Эд, откинувшись на спинку диванчика и вытянув больную ногу под столом. — Надо как-нибудь на матч выбраться.       — Вряд ли они когда-нибудь будут в нашем городе, а пиздохать куда-то — сам понимаешь.       — Опять ты нагнетаешь.       — Ничего я не нагнетаю. Просто стараюсь быть реалистом.       — Думаешь, нас не отпустят?       — Не-а.       Джери вернулся, держа на одной руке поднос с четырьмя бутылками пива и двумя бокалами бурбона. Эдмунд всегда пил что-то покрепче… Часто пил что-то покрепче. И скорее всего двух этих бокалов ему будет мало.       — Куда не отпустят? — влился в разговор Джери.       — Да на матч Рубинов, — Эд первым потянулся за напитком, сделал глоток и удовлетворённо вздохнул. — Будете и дальше ныть, я один поеду.       — Ну и вали, — обиделся Джери. — Тебе, походу, делать нехрен.       Эд проигнорировал выпад, лишь усмехнувшись, а Джери за один подход осушил свою бутылку и нервно оглянулся на барную стойку.       — Ты чего? — спросил Ролан.       — Да мужик за стойкой какой-то странный. Пялит в нашу сторону.       Поддавшись пустому любопытству Ролан обернулся, закинув руку на спинку стула, и окинул взглядом непримечательного работника в белой рубашке. Невысокий, сутулый, жидкие волосы растрепались под конец рабочего дня, ещё и фиолетовый синяк расплылся на пол-лица, которое и без того не блистало обаянием. Суетливые бестолковые движения привлекали лишнее внимание. Другого персонала в заведении не наблюдалось, так что очевидно бедолаге предстояло в одиночку закрывать смену, и он был не рад прибавлению посетителей.       Капитан Рубинов забросил трёхочковый и фанаты взорвались радостным гулом. Ролан почти переключил своё внимание обратно на телевизор, но тут бармен поднял голову и встретился с ним взглядом. Ролана охватило странное чувство, будто он узнал плохую новость, которая совершенно его не касалась, но всё равно заставила нервничать. Уверенности было уже не так много, как в подростковые годы, поэтому он простил себе секундное сомнение.       — Мужики, я сейчас вернусь, — в конце концов сказал он, поднявшись из-за стола.       Эдмунд проследил за ним взглядом вплоть до самой барной стойки. Ролан облокотился на неё и подался вперёд, точно зная, что должен сказать.       — Я же просил тебя не влипать в неприятности.       Джек отвлёкся от протирания бокалов, но взгляда так и не поднял.       — Привет, — голос его звучал более низко и хрипло, чем Ролан помнил. — Вот это встреча, правда?       — Правда, — Ролан потёр ладони друг о друга. — Столько времени прошло. Я даже не узнал тебя сначала.       — Я так и понял, — губы Джека тронула улыбка. — Пришёл выпить с друзьями после работы?       — Типа того.       Джек поставил бокалы в сушилку и принялся складывать салфетки. Ролан пользовался возможностью получше рассмотреть своего давнего знакомого. Если он не ошибался, с их последней встречи прошло почти восемь лет. Столько всего случилось. Джек смотрел на руки Ролана и видел кольцо. Ролан смотрел на руки Джека и видел на внутренней стороне левого запястья толстый шрам, уходивший вверх под рукав рубашки. Хотя бы не такой свежий, как синяк на щеке.       В повисшем молчании вопрос «Как дела?» обжигал язык, но Ролан просто не мог позволить ему сорваться с губ. Он не думал, что они ещё когда-нибудь встретятся. Возможно, был бы даже рад, если бы Джек выглядел хоть вполовину лучше. Без синяков и шрамов. Без этой искусственной улыбки и смиренной обречённости во взгляде. Всё это давно перестало быть делом Ролана, но стоя здесь сейчас он вновь ощущал прилив досады и ответственности.       И это просто неимоверно злило.       — Ладно, — отрезал он. — Рад знать, то ты жив. Удачи.       Джек вскинул голову, но Ролан уже отвернулся. Эдмунд и Джери притихли, когда он вернулся к столу, принялись переводить взгляды то на него, то на барную стойку.       — Знакомый? — первым нашёлся Эдмунд.       — Можно и так сказать, — ответил Ролан, рухнув на своё место.       — Он так на тебя смотрит, — продолжил Эд, заглядывая ему за спину. — Что вас связывает?       — Помнишь, рассказывал про приют? — Ролан глотнул пива, дождался кивка, и закончил: — Ну так вот, он оттуда.       Эдмунд открыл рот, чтобы продолжить тему, которая явно его заинтересовала, но Ролан чокнулся с его бутылкой своей и взялся потягивать пиво, направив всё своей внимание в телевизор. Эдмунд прекрасно считал намёк, вздохнул и поудобнее развалился на диване, за пару глотков осушив свой второй бокал.       Вскоре у него с Джери завязался спор на почве происхождения шрамов у одного из игроков Рубина. Плеймейкер Фрэнки Маккей был покрыт им с ног до головы, и Джери утверждал, что это из-за автомобильной аварии, а вот Эдмунд слышал, что его порезала родная мать-психопатка. Маккей на каждом интервью выдумывал новую историю, вынуждая фанатов строить теории и догадки, какая же из них всё-таки правдива.       Ролан тоже думал о шрамах. Точнее, о шраме. Откуда он у Джека? Как давно тот пытался?.. Из-за чего? После неожиданной встречи Ролан загрузился лишними мыслями, которые окончательно испортили вечер.