Мы дети без будущего

      Это сработало. Джек убедился в правильности своего решения, когда поймал себя на непривычном умиротворении. Прошла пара дней с тех пор, как Ролан его трахнул. В один из вечеров, принимая душ после рабочего дня, Джек вдруг понял, что чувствует себя… нормально? То есть, вот прям действительно спокойно. Та острая тревожность, что всё время снедала его изнутри, наконец, развеялась.       Худшее случилось. И оказалось не таким уж «худшим». Наутро после той ночи Джек проснулся уставшим и разбитым, но, увидев в ванной багровые следы на своей шее, испытал непередаваемую эйфорию. Ролан — чёртов натурал! — переспал с ним, да ещё и следов понаставил. Алеку, небось, такое даже не снилось.       Джек больше не чувствовал страха от близости Ролана, наоборот, сам стал к нему тянуться. По возможности всегда старался подсесть поближе, случайно коснуться. По утрам, когда Ролан уходил на пробежку, перебирался на его сторону постели и нежился в остатках чужого тепла и запаха.       В повседневной жизни он стал более открытым. Делился событиями за день, спрашивал, как дела у Ролана. Начал спокойнее чувствовать себя в толпе. Случайные взгляды других людей больше не вызывали у него панику. У него есть дом, есть нормальная одежда, есть близкий человек и обычная интимная жизнь. Он такой же, как и все они. Джек заметил, что даже стал чаще улыбаться. Иногда даже без причины, просто от приятного внутреннего счастья и спокойствия.       Конечно, не всё было так безоблачно. Совершенно неожиданно возникла проблема: у Джека разболелся зуб. Несколько дней он успешно скрывал этот факт, полагая, что боль сама пройдёт. В приюте здоровьем особо никто не занимался, максимум, что могли сделать, это дать обезболивающее. К врачам водили только в самом крайнем случае, и процедура эта была очень неприятной.       Ролан вовремя заметил, что Джек даже есть нормально перестал. Пришлось признаться, ведь к тому моменту боль стала практически невыносимой. Ролан настоял, чтобы он сходил к дантисту. Прочитав откровенный страх на лице Джека, быстро пояснил, что отправит его к своему знакомому врачу, который сделает всё хорошо и безболезненно.       Для Джека это был новый вызов. Он самостоятельно поехал туда, общался с администратором, договаривался. Потом, стыдливо краснея, рассказывал доктору о вынужденном плохом уходе за зубами. Всё оказалось очень запущено. Лечить пришлось долго. Врач настоял, чтобы Джек пришёл ещё на два приёма с периодичностью в несколько дней. Из-за этого расходы Ролана росли в геометрической прогрессии, но Джек уже не сильно тревожился по этому поводу.       Чем больше его долг, тем крепче связь с Роланом. По крайней мере, Джек на это надеялся.       Каждый день после работы он как можно скорее переодевался и бежал на остановку, потому что следующий удобный автобус будет только через час, и тогда Джек точно не успеет до возвращения Ролана.       — У тебя дома пёс, что ли? — однажды спросил его коллега — такой же невезучий парнишка, раздающий листовки на другой улице.       — Нет, почему? — удивился Джек.       — Ну, ты всегда так домой торопишься, будто там пёс некормленый-негуленый.       Этот парень даже не рассматривал вариант, что Джека мог ждать кто-то помимо собаки. Это больно задело, но не настолько, чтобы перестать мчаться домой сломя голову и поспешно готовить ужин, чтобы порадовать уставшего Ролана. Обычно ему нравилось. Он даже иногда трепал Джека по голове и по-доброму подшучивал над тем, как хорошо тот наловчился вести хозяйство. Было очень приятно, если только Ролан не добавлял между делом, что этот навык поможет Джеку, когда тот будет жить один.       Сегодня торопливость явно была излишней. Ролан вернулся домой очень поздно, крайне измотанный и раздражённый. Даже не заглянул в комнату, полчаса курил на кухне. Джек знал, что это очень плохой знак, поэтому пришёл к нему с предложением:       — Хочешь, схожу за пивом?       — Нет. Отвали от меня, — отрезал Ролан.       Он сидел на диване за столом, но так и не притронулся к еде, что Джек оставил на тарелке под салфеткой. Сигаретный дым едва успевал просачиваться в приоткрытую форточку, пепельница была полна. Джек словно прирос к месту, не решаясь спросить, что же произошло. Но молчание тоже было не лучшим выходом. Ролан раздражённо повернулся к нему, и, как только их глаза встретились, Джек почувствовал знакомое напряжение.       Он ведь тоже парень, и всё прекрасно понимает. Ролану требовалась разрядка, но привести в квартиру подружку он не мог, хотя Джек без вопросов согласился переночевать в своей бетонной коробке. Но Ролан не просил Джека уйти и уж точно не собирался предлагать ему потрахаться.       Значит, Джек должен снова проявить инициативу?       Неловко потеребив край футболки, он всё-таки заставил себя сдвинуться с места. Так мерзко и унизительно, но ведь он хотел. Хотел сделать так, чтобы Ролан был доволен. От его взгляда Джека охватывала нездоровая дрожь. Почему-то казалось, что Ролан вот-вот его ударит, и в то же время Джек знал, что этого не произойдёт. Он несмело приблизился и опустился перед ним на колени.       Ролан продолжал молчать, когда Джек развёл его колени, устроившись между ними, и потянулся к ремню джинс. Похолодевшие пальцы мелко дрожали и с трудом справлялись с пряжкой и молнией. Протестов до сих пор не последовало. Джек боялся поднять глаза. Сомневался, что сможет сделать всё правильно. Трусливо вздрогнул от мысли, что Ролану наскучат его потуги, и он просто отпихнёт его. Тем не менее взялся за дело.       Прикасаться к Ролану было совсем не противно, даже терпкий запах казался Джеку приятным. Он чувствовал себя гораздо спокойнее от того, что они были на кухне одни: никаких зрителей и унизительных комментариев, только приглушенный свет и тишина. Но в ней были отчётливо слышны хлюпающие звуки и натужное сопение.       — Раз уж взялся, делай, как следует, — негромко произнёс Ролан. — Не надо просто пихать его в глотку, подавишься. Сожми губы и соси. Больше используй язык… Да, вот так.       Джек побагровел до кончиков ушей от стыда и усердия. Придвинулся ближе, чтобы обрести более-менее устойчивое положение, ухватился за ноги Ролана. Горло нещадно саднило. С уголков плотно зажмуренных глаз скатилась пара слезинок. Ролан запустил руку в его волосы, но не сжал до боли, не дёрнул, насаживая глубже, а стал медленно перебирать прядки, будто лаской. Джека окатило волной жара. Это было и удивление, и смущение, и благодарность. Он попробовал взять глубже, но только натужно поперхнулся.       — Да полегче ты. Сказал же, подавишься, — раздражённо произнёс Ролан, потянув его за волосы. Джек послушно выпустил его и стал судорожно хватать ртом воздух. Ролан позволил ему отдышаться, потом снова притянул голову к своему паху и стал наставлять: — Облизывай. Ещё. Вот так. Теперь бери наполовину. Языком по головке и соси… Да…       Его дыхание сбилось, и Джек почувствовал прилив уверенности. Он старался следовать указаниям, при этом неосознанно вцепившись в крепкие бёдра Ролана и прикрыв глаза, чтобы абстрагироваться от постыдной реальности. С каждой минутой он всё больше увлекался процессом. Сердце волнительно стучало, по спине пробегали мурашки от того, как ласково пальцы Ролана зарывались в волосы, а в животе было щекотно и тепло.       — Кончаю, — хрипло предупредил Ролан.       Джек даже не подумал, что можно отстраниться, хотя в прошлом его всегда мучительно тошнило, когда заставляли глотать. Однако в этот раз он ничего не почувствовал. Когда всё закончилось, просто вытер рот краем футболки и кое-как нашёл в себе силы поднять глаза.       — Зачем полез? — спросил Ролан, застёгивая ширинку. — Тебе в кайф, что ли?       Джек побагровел от стыда, неопределённо пожал плечами, хотя уже понимал, что так оно и было. Ему нравился Ролан, нравилось быть под ним. Дело не в страхе или благодарности.       — Ясно, — сказал Ролан, словно озвучив приговор, — вот откуда ноги росли.       После этого случая Джек неожиданно приобрёл желаемый статус секс-партнёра. Через пару дней Ролан просто сказал ему, что хочет потрахаться, и Джек не раздумывая согласился. С тех пор они стали регулярно снимать напряжение вместе. Поначалу Джек ещё нервничал, но, чем опытнее он становился, тем приятнее проходили их ночи. Единственное, чего ему действительно не хватало, это поцелуев. Ролан ни разу не предпринял попытки, а сам Джек боялся лезть к нему с этим.       Наладилась не только личная жизнь, но и финансовое положение. Джек скопил достаточно денег для первой значимой покупки. Ролан велел начать с самого главного, поэтому они поехали в мебельный за кроватью. Джек думал, что лучше сначала покрасить бетонные стены и что-нибудь постелить на холодный пол, но спорить не стал. Кровать так кровать. К тому же большой мебельный магазин произвёл на него неизгладимое впечатление: столько красивых вещей, столько состоятельных людей… и он один из них, приехал за покупкой. Джек чувствовал абсурдную радость и гордость.       — Так и будешь за мной хвостом ходить? — спросил его Ролан.       — Я же не знаю, что к чему, — смущённо пояснил Джек. — Ты лучше выберешь.       — Но не мне же на ней спать. Давай, смотри сам.       Они уже обошли весь первый этаж и поднялись на второй. Джек понятия не имел, как выбирать себе мебель, поэтому просто повторял за Роланом. Они подходили к разным образцам, в пределах бюджета, пробовали посидеть и полежать, параллельно обсуждая, как разместить кровать в комнате. У Джека аж мурашки бегали от возбуждения, он чувствовал себя ребёнком, которому подарили дорогой конструктор.       С покупкой определились только ближе к вечеру. Ролан устал и заключил, что они покупают кровать сейчас или Джек второй раз поедет один. Пришлось принимать решение. Ролан сократил выбор до трёх вариантов, но Джек всё равно испытывал затруднения, попросту не имея собственного мнения и не зная, что для него лучше.       Определившись и рассчитавшись за кровать и доставку, они отправились домой полностью удовлетворённые. Джек всё же не сумел побороть любопытство и спросил:       — А почему сначала нужно купить именно кровать?       — Это первое, что нужно для ночёвки.       Эти слова знатно подпортили настроение. Джеку не хотелось думать об одинокой жизни, что ждала его впереди. Но ещё хуже было осознавать, что Ролан так и не прикипел к нему какими-нибудь чувствами.       — Хочешь, чтобы я поскорее съехал? Надоел тебе, да?       Джек ни в коем случае не хотел, чтобы это прозвучало обвинительно, но едва уловимые нотки недовольства всё-таки слышались в его голосе. Ролан недовольно нахмурился.       — Я вообще-то не говорил, что приютил тебя навсегда. Да и нахрена, если у тебя своя хата имеется. Заканчивай ремонт и вали на все четыре стороны.       Джек не часто позволял себе злиться. С тех пор, как Ролан подобрал его с улицы, это ощущение вообще исчезло из его спектра. Но после такого замечательного, насыщенного дня чувства обострились, и Джек почувствовал жгучую злость и обиду.       — Тогда зачем ты вообще всё это затеял? — произнёс он, всё же стараясь контролировать свой тон. — Почему помог Алеку и теперь тратишь время на меня, хотя мог бы жить дальше, забыв о приюте?       — Просто не люблю, когда мне что-то мешает.       — Не понимаю…       — Да тут понимать нечего, — усмехнулся Ролан. — Когда тебе жарко, ты сбрасываешь одеяло. Когда видишь на улице бездомного щенка, подбираешь, чтобы не мучиться чувством вины. Я не привык терпеть дискомфорт. Если мне что-то не нравится, я это меняю. Вот и всё.       Джек выпалил прежде, чем успел подумать:       — Не стыдно выгонять того, кого уже приручил?       Ролан смерил его уничижительным взглядом.       — Хочешь меня вывести?       Джек испуганно помотал головой и тихо пояснил:       — Просто хочу понять тебя.       — Слушай, — Ролан повернулся к нему и устало вздохнул, — люди неоднозначны, о`кей? Не думай, что можно так просто взять и получить ответы на все вопросы. Всё вот тут сидит, — он ткнул пальцем в лоб Джека. — Ты этим либо управляешь, либо нет. Не думай, что я ничего не понимаю. Я тоже пережил некоторое дерьмо, а повидал со стороны и того больше. Мне насрать, кто что скажет или сделает. Я всегда думаю только о себе. Усёк?       Джек готов был сдаться и отступить, но вовремя понял, что второй раз вывести Ролана на столь откровенный разговор вряд ли удастся, поэтому упрямо помотал головой.       — Ты не такой. Ты не жестокий и не заботишься только о себе.       — Нашёл героя, — язвительно фыркнул Ролан. — Я всего лишь не хочу жалеть о том, чего не сделал. Если бы Алек наложил на себя руки, это осталось бы на моей совести, ведь я знал, что могу ему помочь. Если бы сдох ты, я бы знал, что запустил цепочку событий, которая к этому привела. Мне не нужна кровь на руках.       — Значит, мы с Алеком не первые, кого ты спасаешь?       — Просто настолько жалких я раньше не встречал.       — А дальше? Так и будешь помогать каждой жалкой твари? — негромко произнёс Джек, опустив глаза. — Растрачиваешь свою жизнь понапрасну…       Ролан неожиданно схватил его одной рукой за куртку и рванул на себя. Джек испуганно вцепился в его запястье и зажмурился, приготовившись к удару, но Ролан и пальцем его не тронул, только озлобленно прорычал прямо в лицо:       — Не учи меня жить, недоносок. Я сам себе закон.       Отпихнув его от себя, Ролан быстро зашагал дальше по улице. Джек на мгновение растерялся, мотнул головой, потом одёрнул куртку и поспешил следом, игнорируя испуганные и любопытные взгляды прохожих.       Это была их единственная недо-ссора за время совместной жизни. Больше Джек не позволял себе никаких неосторожных высказываний. Чтобы не раздражать Ролана своим назойливым присутствием, он брал дополнительные смены на работе и с перерывом в полмесяца заполнял бетонную коробку нужными вещами и предметами мебели, вроде подержанного шкафа и небольшого холодильника. Ещё пришлось вызвать мастера, ибо санузел оказался нерабочим. Джек наблюдал за преображением своего будущего жилища и радовался, как ребёнок.       Однажды Ролан вернулся домой вдрызг пьяным по случаю мальчишника своего приятеля. Погуляли на славу. Ролан был весёлым и доброжелательным. Хоть Джек не особо понимал его сбивчивую, невнятную речь, но всё равно улыбался и соглашался со всем, пока тащил до кровати. Как Ролан в таком состоянии добрался до дома, оставалось загадкой. Джек надеялся, что он приехал на такси.       Рухнув на постель, Ролан неожиданно схватил его за руку и подмял под себя. Джек не испытывал страха и не сопротивлялся, просто позволял Ролану делать всё, что требовал его взбудораженный алкоголем мозг, и тихо постанывал от наплывающего удовольствия.       Голову наполняла всякая сентиментальная чушь. От Ролана несло перегаром, но Джек всё равно стремился прижаться к нему поближе. Шумно дышал с ним одним воздухом и периодически встречался глазами, от чего по всему телу пробегали электрические разряды. В какой-то момент разум совсем помутился, и Джек подался вперёд, намереваясь поцеловать Ролана, но тот мотнул головой и прижал его за горло обратно к постели.       — Я не настолько пьян.       — Извини.       Ролан быстро забыл про этот инцидент, вернувшись к основному занятию, но у Джека остался на душе неприятный осадок от собственной дурости и от грубости Ролана. Тот продолжал двигаться, глубоко и размеренно, иногда поворачивал Джека в новую позу и даже заботливо гладил, больше успокаивая, нежели лаская, но это было неважно. Любые прикосновения вызывали мурашки и приятные спазмы в животе. Для полного кайфа не хватало только тесных объятий, в которых не так остро ощущалось бы, что им просто пользуются.       От мощных толчков Джек елозил по кровати, исступлённо стонал и надрачивал, глядя на Ролана мутными, влажными глазами. Тот крепко держал его ногу и самозабвенно трахал, пока не достиг разрядки. Джек догнал его через пару мгновений, сжался и утробно застонал, пачкая свою ладонь. Ролан ещё пару раз толкнулся в него и вышел, оставив после себя неприятное жжение и чувство опустошённости. Завалился на свою половину и облегчённо выдохнул.       Джек перевернулся на бок, спиной к нему, и натянул на себя край одеяла, незаметно вытерев уголком руку. Ему было жутко стыдно за свой необдуманный порыв. Откуда вообще взялось это желание? И почему сейчас так хотелось прижаться к разомлевшему телу, положить голову на плечо, сказать о том, как было хорошо. Сентиментальная чушь.       — Не делай так больше, — произнёс Ролан. — У нас ничего не выйдет. Ты понимаешь?       Спустя минуту Джек тихо выдавил:       — Да.       Он просто не имел права сказать что-то другое. Ролан помог ему разобраться в себе и даже пошёл на уступки, руководствуясь какими-то своими соображениями. Джеку хотелось верить, что Ролану хотя бы понравилось трахать его.       Джек понял, что всегда был таким. Возможно, когда-то ему даже нравился Алек. Но Джек не смог этого признать, поэтому растоптал его вместе со своими неоформившимися чувствами. Сейчас ему было не сложно принять свою привязанность к Ролану, но его бросало в холодный пот от мысли, что им в любом случае придётся расстаться.       Постепенно обустраивая свою квартиру, Джек всё чаще оставался там ночевать. По правде, он специально придумывал поводы, чтобы возвращаться: сперва обработка от вредителей, потом вонь краски, которой он покрасил стены, затем забыл купить подушки и постельное бельё. Но, как бы он не старался отсрочить неизбежное, квартира постепенно становилась пригодна для жилья. Дело неумолимо двигалось к переезду, поэтому на днях Ролан посчитал сумму, которую Джек ему задолжал. Получилось куда меньше, чем тот ожидал.       — Мне не надо, чтобы ты батрачил на долги до конца жизни, — пояснил Ролан.       Джек понял, что Ролан намерен как можно скорее порвать с ним все связи. От этого стало больно и тревожно на душе. У него ведь по-прежнему больше никого не было. Он привязался к Ролану и хотел дальше оставаться рядом с ним, в стабильности и безопасности. Ролан был его человеком. Лучше него Джек уже никого не встретит. Но загвоздка в том, что он сам буквально худший вариант для Ролана. Зависимое и амёбное нечто, с которым уж точно не захочется построить отношения.       Ролан и так слишком долго позволял Джеку держаться за себя, как за спасательный круг. Если бы не он, Джек точно пошёл бы по кривой дорожке, спился или скололся, а может попал в тюрьму. А за последние полгода Джек стал похож на нормального человека, с жильем и работой, хоть какой-то почвой под ногами. И всё благодаря Ролану.       Они выбрали дату окончательного переезда, и Ролан любезно согласился помочь отвезти вещи. Их осталось не так много, Джек бы и сам справился, но специально разложил на несколько сумок, чтобы был повод пригласить Ролана к себе. Джеку не хотелось уходить из его дома в одиночку, словно паршивой собаке, которую выставили за дверь. Ролан не снизошёл бы до того, чтобы его проводить, а так всё вроде само собой получилось.       В дороге они молчали. Джек сохранял видимое спокойствие, хотя на душе было тоскливо. Ещё и погода как на зло тёплая, солнечная. Аж противно. Жаль, что его каморка находилась так далеко от места обитания Ролана. Живи они рядом, было бы больше шансов случайно пересечься. Хотя, не похоже, чтобы Ролану этого хотелось.       В подъезде пахло сыростью. Джек поднялся на нужный этаж. Ролан молча следовал за ним. На секунду возникло трепетное, наивное чувство, что, как только дверь откроется, что-то произойдёт. Джек почти ждал этого. Но ничего не случилось. Ролан спокойно зашёл вслед за ним в прихожую, поставил сумку на пол у стены и окинул беглым взглядом скудный ремонт.       — Очень убого? — спросил Джек.       Глядя на пятнистые от неровного покрытия стены, подержанную мебель, за исключением кровати, и тусклый палас на полу другого слова просто не находилось.       — Нормально, — заключил Ролан. — Потом ещё обживёшься. Главное, чтоб в своём углу комфортно было.       — Ну да… — Джек судорожно пытался найти причину, чтобы задержать Ролана. — Может, эм… Хочешь кофе?       — Нет. Давай обойдёмся без неловких прощаний.       Джека пробрал ледяной озноб. Он понял, что не может отпустить его просто так. Ведь это конец. Всё. Ролан сейчас уйдёт и больше никогда — никогда! — не появится в его жизни. Сердце в панике заколотилось о рёбра. Сейчас? Нет, не надо! Но это последний шанс. Он откажет. Хочется. Страшно. Но Джек уже решился. Однако медлил, вцепившись ногтями в предплечья, надеясь побороть волнение. Он опустил глаза в пол, облизнул пересохшие губы и спросил:       — Ты можешь меня поцеловать?       За этим могло последовать, что угодно: от смеха до удара в лицо. Но Ролан ничуть не удивился, только тяжело вздохнул, устало потёр глаза и сказал:       — Нет.       Это вполне однозначный ответ, и Джек хорошо усвоил его ценность. Но сейчас ему уже было всё равно. Плевать, что будет. Он произнёс тихо и отчаянно:       — Один раз. Пожалуйста.       — Это ничего не изменит.       — Я понимаю.       — Тогда зачем?       — Хочу запомнить это.       Мучительно долгие секунды ничего не происходило. У Джека всё скручивало внутри от мысли, что Ролан сейчас просто развернётся и навсегда уйдёт из его жизни. Но, вместо этого, он вдруг сделал шаг вперёд. Джек весь подобрался в предвкушении, втянул воздух и закрыл глаза. Ролан взял его за подбородок, поднял голову и поцеловал.       Их губы соприкоснулись, пару раз открылись навстречу друг другу и тут же разъединились. От самого поцелуя Джек ничего не почувствовал: ни тепла, ни вкуса, ни жаркой вспышки страсти, но, когда Ролан отстранился, всё тело охватил восторг и эйфория от свершившегося факта. Первый поцелуй. Настоящий. По любви.       Джек не мог позволить этому закончиться так быстро. Он положил ладонь на затылок Ролана и сам подался вперёд, чтобы поцеловать плотные, холодные губы. Собственные неосознанные чувства задушили его, и все мысли о последствиях отошли на второй план. Ролан сделал ему последнюю поблажку: ответил на поцелуй, перехватил инициативу и скользнул языком в рот.       Джек вцепился в него, словно одержимый, отчаянно надеясь урвать из этого мгновения как можно больше. Крепкие объятия, тепло чужого тела, жаркое дыхание рот в рот, внутренний трепет и бессилие, в котором хотелось раствориться. Вот оно. Вот, что он запомнит. Вот, что будет испытывать с любимым человеком, если такой однажды появится.       Ролан довольно резко прервал поцелуй и отступил на шаг.       — Спасибо, — прошептал Джек, рассеяно проведя по губам кончиками пальцев.       Такое странное чувство. Он будто проглотил частичку Ролана. Немного противно, но Джек радовался, что может забрать себе хотя бы это. Он посмотрел на Ролана, обещая себе, что навсегда запомнит это лицо, эти глаза и волосы, эту кожаную куртку. Навсегда запомнит человека, причинившего ему столько боли и навсегда изменившего его жизнь.       — Не встревай в неприятности.       Это всё, что сказал ему Ролан. Он вышел из квартиры и навсегда исчез из жизни Джека, но не из его мыслей. Ролан не был хорошим человеком, но он подарил двум отчаявшимся людям шанс на нормальную жизнь. Он подарил им будущее.