Мы дети без будущего

      Джека тянуло к дому Ролана, как магнитом. Он вполне отдавал отчёт своему нездоровому поведению, тем не менее слабовольно потакал ему. До работы, которая начиналась обычно в два часа дня, или по выходным дням ноги сами несли его в заветном направлении. Иногда Джек трусил и просто проходил мимо, позволяя себе лишь косые взгляды. Иногда подолгу топтался на углу улицы, наблюдая издалека.       Он сам не знал, чего именно ждал. Возможно, прилива решимости? Будь Ролан один, она пришла бы раньше. Но Джек видел красивую белокурую женщину. Видел высокого мускулистого мужчину, который всегда хромал. Видел собаку и полноватую старушку, которая почти всегда отдыхала на веранде. И видел маленькую девочку, которая, очевидно, повелевала всеми в этом доме.       В нём постоянно кипела жизнь: кто-то уходил, кто-то приходил, раздавался смех, играла музыка, порой доносились и крики, но в них совсем не чувствовалось злости, только волнение. Такая большая семья, все так слаженно действуют, заботятся друг о друге… Джек о подобном не смел даже мечтать. Ему с трудом удавалось даже одного человека удержать рядом с собой. Наблюдать за чужим счастье было завидно и тревожно. Он бесконечно дорожил тем, что имел, но всё равно самонадеянно жаждал чего-то большего. А потому изо дня в день оказывался рядом с домом Ролана.       Сегодня старушка, как обычно, вязала на веранде, мирно покачиваясь на диване-гамаке. Входная дверь была распахнута, из дома доносился сладкий аромат попкорна и детские визги. Наверно, к девочке пришли поиграть друзья.       Джек маячил в переулке, между магазином и высокой кирпичной постройкой, в которой, судя по вывеске, располагался спортзал. Ролан выбрал для своей семьи замечательный район. Джеку часто ставили выходной на середину рабочей недели, потому что в пабе почти не было народу. Утром Сид был в хорошем настроении, ведь вчера Джек принёс зарплату, так что даже не стал возражать, когда тот попросился прогуляться.       Джеку было очень приятно, когда между ними налаживалось взаимопонимание. Если сравнивать с предыдущим опытом отношений, это действительно лучшее, на что он мог рассчитывать. Такой идеалистической семьи, как у Ролана, Джек попросту не заслуживал, но вполне мог наслаждаться в хорошие дни. Возможно, сегодня ему даже хватит смелости подойти к Ролану, когда тот будет возвращаться с работы. Нужно только порепетировать, что сказать…       Тут внезапно его резко мотнуло в сторону, рука вывернулась под неестественным углом и всю спину прострелило болью. Джек впечатался лицом в стену и услышал прямо над ухом незнакомый тяжёлый бас:       — Какого хрена ты здесь ошиваешься?       — Эй-эй, полегче! Я просто мимо… — выдохнул Джек.       — Не неси херню, — хватка на его руке стала жестче, и Джек не сдержал болезненного стона. — Каждый день сюда приходишь что-то вынюхивать. Думал, никто не заметит?       — Это ошибка, остынь, — повторил Джек, невольно поперхнувшись. От натужного давления весь воздух выжало из лёгкий.       — Как можно по ошибке за кем-то следить? Или ты мне сейчас дашь внятное объяснение, какого чёрта тебе надо от моей семьи, или я сдам тебя копам.       Кровь колотила в ушах, ком встал поперёк горла от страха, но Джеку удалось сложить два и два. Он догадался, что скрутил его тот хромой мужчина, который был с Роланом в пабе и часто заходил к нему домой. Сглотнув вязкую слюну, Джек попытался объяснить, как можно спокойнее:       — Поговорить… — он снова закашлялся, — …я только хотел поговорить с Роланом.       — Не убедил.       — Ну как же…       Голос невольно дал петуха, потому что дальше терпеть такое давление становилось невозможно. Джека затрясло, в нём поднялась знакомая волна паники, подтолкнувшая к бездумной попытке вырваться. Это привело лишь к тому, что его ещё сильнее прижали к стене, и кости жалобно заныли.       — Пожалуйста… — выдохнул Джек, зажмурившись и стиснув зубы.       Он хотел проявить стойкость, но липкий страх уже проник в его тело, которое было вышколено настолько, что при любом намёке на боль слабел мочевой пузырь. Прямо сейчас Джек не обмочился от страха лишь потому что наивно верил в порядочность человека, способного раздавить ему грудную клетку без особых усилий.       Как бы то ни было после секундного промедления, показавшегося Джеку вечностью, давление исчезло, и он смог вдохнуть. Пошатнувшись, он опёрся на стену и бросил взгляд за спину. Догадка оказалась верной. Тот мужчина.       — Если хотел поговорить, надо было заранее договариваться о встрече, а не корчить из себя маньяка.       — У меня нет его номера. Мы не виделись много лет.       — В курсе. Он тебя ни другом, ни врагом не считает, так что вали отсюда и больше не лезь к чужой семье, иначе я за себя не ручаюсь.       Джек тупил непозволительно долго. Потеряв терпение, мужчина схватил его за шкирку и пихнул в сторону, противоположную от дома.       — Вали, я сказал!       Джек опустил голову и быстро пошел прочь. Ослабевшие ноги заплетались, дорога расплывались из-за непрошеных слез. Он давно привык к такому обращению, но терпеть его от тех, с кем он даже не знаком, было горько. Получил он, конечно, по заслугам. Если до этого ещё сомневался, надо ли разговаривать с Роланом, то теперь ответ был очевиден.       Они знакомы, но это ничего не значит. Ролан уже однажды помог ему наладить жизнь и не виноват в том, что Джек продолжал влачить жалкое существование. Чего он ожидал? Немного тепла и человеческого общения? Джеку оставалось только посмеяться над самим собой. Ролан сказал ему всё, что хотел, и не проявил никакого желания снова наладить общение. Но похоже он рассказал о Джеке своей семье. Что именно он сказал? Ни друг, ни враг. Просто никто. И тем не менее тот мужчина счёл его угрозой. Кто он? Кем приходится Ролану? Джек видел издалека, как он обнимался с женщиной и играл с ребенком. Наверно, родственник? А больше похож на сторожевого пса.       Джеку стало стыдно за свои мысли. Нужно угомониться, иначе он снова получит от Сида. А если тот решит его бросить? Последнее расставание Джек отчаялся пережить. От перспективы снова остаться никому не нужным охватывала холодная дрожь и начинал ныть шрам на запястье. Хватит ворошить прошлое. Он должен направлять все силы на то, чтобы сохранить настоящее.       Вечером Сид сообщил, что завтра собирается выпить с друзьями. Джек не стал спорить, чтобы не испортить дружелюбную атмосферу. Они вместе поужинали, вместе посмотрели футбольный матч, потом даже целовались перед сном, и Сид позволил Джеку уснуть в обнимку, пристроив голову на груди. Лучше вечера просто быть не могло.       Джек вроде решил для себя, что больше не станет себя накручивать. Однако он не учёл внешние обстоятельства, которые неожиданно настигли его на следующий день.       Он закончил работу, закрыл паб и замер, как в копаный, потому что на улице его ждал тот самый мужчина, что едва не сломал ему руку. На этот раз Джек обратил внимание, что он был одет в белую рубашку с закатанными рукавами и офисные брюки. Длинные волосы подвязаны петелькой на затылке. Руки в карманах. Его прямой взгляд не оставлял сомнений в том, что караулил он именно Джека. Тот пытался сообразить, что делать и куда бежать. Но мужчина неожиданно поднял руки в примирительном жесте.       — Не напрягайся, я пришел извиниться, — он выдержал паузу, но, поскольку Джек ошарашено молчал, продолжил: — Меня зовут Эдмунд. Я брат Анны, жены Ролана.       — Джек, — кратко выдавил он, крепче стиснув лямку рюкзака.       Мирное начало разговора слегка обнадёживало. Летняя ночь даже в такой час не отличалась темнотой, однако во дворе было тихо и безлюдно, поэтому, когда Эдмунд сделал несколько хромых шагов ближе, Джек всё равно слегка напрягся.       — Прости меня за тот раз. Я поговорил с Роланом. Он пояснил, что я был не прав. Ты не пострадал? Как плечо?       — Всё в порядке. Просто испугался.       То, как легко он это признал, заставило брови Эдмунда удивлённо дёрнуться вверх. Повисла закономерная пауза, понадобилось приложить усилия, чтобы преодолеть её и сдвинуть диалог с мертвой точки. По-хорошему, он мог бы закончиться простыми извинениями, но Джеку почему-то не хотелось упускать эту призрачную возможность.       — Прости, что напряг, — продолжил он уже более спокойно, — сам не знаю, зачем приходил туда.       — Чтобы поговорить, — напомнил Эдмунд. — Ролан не против, кстати. Он работает до семи обычно. Ты как?       Джек удивлённо поднял брови.       — Три через два, с часа дня до часа ночи.       Эдмунд вздохнул.       — Ясно, значит состыкуетесь на выходных. В это воскресенье?       Такого подарка Джек точно не ожидал.       — Да! Я смогу.       — Отлично. Тогда передам Ролану, чтобы подвалил сюда часикам к двенадцати?       — Спасибо.       Эдмунд улыбнулся, и Джек почему-то почувствовал прилив крови к щекам. Ничего удивительного, что Ролана окружали такие же потрясающе люди, как он сам. В отличие от ровной выдержки Ролана, казалось, что у Эдмунда больше крайностей. Сейчас его мягкий голос и добрый взгляд никак не вязались со стальной хваткой и рычащим басом, которым он встретил Джека в прошлый раз.       — Не понял, а чё тут за базар?       Джек ещё до того, как обернулся, понял, что беда пришла, откуда не ждали. У паба нарисовался Сид. Он явно успел накидаться с друзьями в другом месте. Почему направился сюда, а не домой?       — Привет, — попытался смягчить Джек, опасливо переводя взгляд с приближающегося Сида на Эдмунда и обратно, — просто знакомого встретил. Я уже готов идти…       Сид закинул руку ему на плечо и прижал к себе с такой силой, что чуть не свернул шею. Джек рефлекторно вцепился в его локоть, задней мыслью представляя, как жалко выглядел со стороны.       — Слышь, щегол, — обратился Сид к Эдмунду, — ты чё к нему клинья подбиваешь?       Эдмунд нахмурился.       — Что?       По спине Джека пробежал холодок. Он почему-то думал, что Ролан рассказал Эдмунду обо всём, но в глазах у того только сейчас мелькнуло понимание. Он усмехнулся и скрестил руки на груди, от чего мышцы напряглись и стали казаться ещё больше.       — Какое мне дело до парочки педиков?       — Чё ты там вякнул, урод?       Сид рванулся вперёд, но Джек преградил ему путь.       — Всё-всё, не надо, пошли уже, а? Пошли.       — Вали отсюда, — не унимался Сид, — чтоб я больше тебя не видел рядом с ним, усёк?       Эдмунд проигнорировал выпад, взглянув на Джека как-то странно. Не так, как тот боялся. Без отвращения, пренебрежения, насмешки или чего-то ещё.       — У тебя всё в порядке? — спросил Эдмунд.       И этот вопрос заставил Джека растеряться. В каком смысле «в порядке»? Он пытался прочесть подсказку на чужом лице, но только больше путался. Рассвирепевший Сид рвался в бой, так что Джек бросил раздумывать над ответом и сосредоточил все силы на том, чтобы увести его подальше от Эдмунда. Его мускулатура, бесшумная стремительность и железная хватка гарантировали смертельный нокаут с первого удара. Но Сид об этом не знал, поэтому продолжал материться всю дорогу.       Чем ближе они подходили к дому, тем меньше Джеку хотелось туда идти. Интуиция подсказывала, что Сид просто так не спустит ему сегодняшнее. У самого подъезда Джек остановился, силясь придумать какой-нибудь предлог.       — Надо за продуктами… Я вспомнил…       Сид схватил его сзади за шею и буквально впихнул в дверь. Джек споткнулся на лестнице, после очередного пинка язык будто атрофировался, а тело скрутило напряжением. Он тихо, но свирепо сопротивлялся, когда Сид затаскивал его в квартиру.       Синяк на лице почти прошел, но от такого удара точно выплывет новый. Джек чудом устоял на ногах и не разуваясь ломанулся в комнату. Если успеть закрыть и подпереть дверь, то Сид перебесится в одиночестве, а когда протрезвеет, с ним можно будет поговорить. План рабочий, уже срабатывал, но в этот раз Джек не успел запереть дверь. Сид пнул её, заставив распахнуться настежь.       — Хватит! — закричал Джек со всей злостью и обидой, на которые только был способен. — Я ни в чем не виноват! Прекрати себя так вести!       — Ах не виноват, сука?       Сид снова попытался ударить его, но Джек увернулся. Сердце колотилось от страха. Он не знал, как урезонить Сида, боялся сказать или сделать то, что поставит крест на их отношениях. Только пятился-пятился-пятился, спотыкаясь о мебель, а Сид преследовал его с безумной яростью во взгляде. Джек закрылся руками, когда он в очередной раз замахнулся, но удар неожиданно пришёлся в живот. Резко выдохнув и застонав, Джек согнулся пополам, тут же получил коленом в лицо и грохнулся на пол.       — Ты, сука, — Сид пнул его один раз, — совсем страх потерял, — пнул второй раз, — одного ёбыря тебе мало? — третий, четвёртый. — Думаешь я позволю себя за лоха держать?       Джек свернулся клубком и скулил от боли, расцветающей по всему телу. Голова гудела, начало подташнивать. Он даже не сразу понял, что Сид принялся стаскивать с него штаны.       — Не надо… — хрипло застонал Джек, пытаясь вырваться и отползти подальше. — Прекрати… Прекрати!       Сид пристроился к нему сзади и протолкнулся внутрь за пару грубых рывков. Джек впился зубами в предплечье, чтобы приглушить крик. Нельзя опять нервировать соседей. Ещё одна жалоба копам, и у них точно начнутся проблемы. Справившись с болевым шоком, он предпринял новую попытку выбраться из-под Сида, но тот схватил его за волосы и начал вдалбливаться сильнее.       Джек зажмурился и стиснул зубы так, что прострелило челюсть. Всё тело напряглось и оцепенело: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Голова налилась тяжестью из-за недостатка кислорода. С каждым толчком болезненное давление внутри нарастало, распирая ноющие рёбра и череп. Сид ударил его, попав ладонью прямо по уху, в котором будто взорвалась хлопушка. Джек вскрикнул, и Сид больше не позволил ему сжать зубы, протолкнув в рот пальцы со словами:       — Стони, сука. Открой рот и стони нормально.       Скопившийся надрыв вырвался наружу с очередным криком, принёсшим некое облегчение. Джеку хотелось быть смелым и переносить всё молча, но утробно рычать и плакать было гораздо легче. Ему просто не хватало сил держать всё внутри. Боль от побоев, боль от резких проникновений, боль от чужой хватки — она была так хорошо ему знакома, так невыносима и так ненавистна, что беспомощные слёзы против воли катились по щеке и переносице, смешиваясь с соплями и слюной, пачкая и без того покрытый пятнами пол.       Закончив, Сид отстранился от него и бросил напоследок:       — Ещё раз увижу, что ты с кем-то лясы точишь, язык вырву нахуй, ты меня понял?       Конечно Джек понял.       Сид завалился на диван и включил телевизор. Запахло сигаретным дымом, хотя они договаривались, что будут курить только на кухне. Джек лежал неподвижно, чувствуя колоссальное облегчение, смешанное с пульсирующей болью в разных местах. В ухе стоял противный писк. Оно тоже болело, но уж точно не сильнее, чем задница.       Чувствительность постепенно возвращалась, и Джек понял, что из него течёт. Потом же придётся всё это убирать. Собрав остатки сил, он с глухим стоном оторвал себя от пола. Поднялся сперва на четвереньки, подождал пока всё не перестанет кружиться, потом опёрся на комод и медленно встал. Подтянув штаны, поплёлся в ванную. Там имелось зеркало, но смотреть в него не было никакого смысла, всё равно все последствия проявятся на следующий день… и к воскресенью точно не пройдут.       Стоит ли вообще об этом думать? Джек поразился собственной смелости. Как бы ему не хотелось встретиться с Роланом, следующую вспышку гнева Сида он может и не пережить. Там же ещё этот мужчина… Эдмунд. Джек как-то запоздало подумал, а вдруг он бывший коп? Конечно на самом Джеке не так много проступков, за которые можно упечь, но на Сиде их предостаточно: драки, травка, он как-то сказал, что у него даже пистолет есть, разумеется, без лицензии. Джек сомневался, что это правда, но проверять не хотел.       Он ощущал себя на шатком мостике с пирамидкой стеклянных стаканов в руках. Отчаянно балансировал, пытаясь всё сохранить, но опора раскачивалась, норовя выскользнуть из-под ног, ещё и откуда-то со стороны прилетал камень за камнем. Сегодня один из них попал в цель.       Джек залез в душ, и ванная быстро наполнилась паром, но ему всё равно было холодно. По телу прокатилась волна дрожи. Прикусив губу от стыда, он взялся подмываться, наблюдая за тем, как в водосток убегает розоватая вода с чужой спермой. В ухе по-прежнему слышался тонкий, пронзительный писк. Джек попробовал промыть его тёплой водой, но это не помогло. Прижав к нему руку, он вдруг подумал, что совсем не хочет оглохнуть. И эта мысль словно выдернула предохранитель.       Джек содрогнулся от внезапно накативших рыданий. Ноги больше не держали, так что он сполз по стене на пол душевой и завалился на бок, потому что опираться на задницу было мучительно больно. Всхлипывал и кашлял от боли в отбитом животе, упиваясь жалостью к себе. Горячие струи воды стучали по спине и плечам, заглушая его хриплые стоны. Джек надеялся, что Сид ничего не слышал. Не хотелось выглядеть ещё более жалким в его глазах, даже если в своих собственных он давно уже потерял статус человека.