Мы дети без будущего

      Дерьмо случается. Если бы Джеку давали доллар за каждый раз, то он был бы уже миллионером. Восемь лет назад ему не хватило смелости вспороться осколком стекла. Пять лет назад он думал, что действительно дошёл до грани, но всё же не довёл дело до конца. Подсознательно сделал так, чтобы его нашли неравнодушные люди.       Теперь же он только посмеивался над своими мыслями. Не-е-ет. Нет-нет-нет. Он не имел права так просто сдохнуть. Он обречён ещё очень долго влачить жалкое существование, до которого никому нет дела.       «У тебя всё в порядке?».       Джек просил себя не вспоминать об этом, но не мог прекратить. Каждый раз, когда чужой голос звучал в голове, Джека охватывало волнение неясной природы. Почему тот человек задал этот вопрос? Даже Ролан не спросил, хотя Джек подсознательно надеялся. Надо было ответить: «Да, всё в порядке», но он промолчал.       Всё потому что вопрос, заданный, возможно, по инерции, не всерьёз, значил для Джека непозволительно много. Он постоянно сталкивался с несправедливостью и унижением, но впервые кто-то отнёсся к нему по-человечески: посчитал нужным извиниться за неправоту и не стал игнорировать то, что Джеку причиняют боль. Его одолевала благодарность и эгоистичное желание снова окунуться в этот источник тепла.       Именно поэтому на следующий день в полдень он ошивался неподалёку от входа в бизнес центр и, когда заметил нужного человека, сразу подошёл. Из него всю трусость как будто выбили. Эдмунд притормозил, увидев его. Недоумённо огляделся и, когда Джек оказался рядом, спросил:       — Что ты здесь делаешь?       Джек заранее отрепетировал этот разговор, поэтому изобразил легкомысленную улыбку и пожал плечами:       — Пришёл извиниться за вчерашнее представление, а то как-то неловко.       — Как ты узнал, где я работаю?       — М, а это секрет?       Эдмунд сжал пальцами переносицу.       — Ладно, слушай, — его взгляд скользнул по Джеку, но тот подготовился и к этому. Пусть футболка с высоким горлом и длинными рукавами в летнюю жару никого не смущает. Сверху он накинул клетчатую рубашку, так что в целом сойдёт за стиль. — С тобой всё в порядке? Что с лицом?       Пару часов назад, когда Джек проверялся в зеркале, там было всего лишь небольшое красное пятно поверх желтеющего синяка.       — В косяк не вписался, не обращай внимание. Прости за грубость вчера, — Джек сунул руки в карманы джинсов, чтобы скрыть напряжение. — Может, разрешишь угостить себя в качестве извинения?       — Вообще-то я вышел на обед, — строго отрезал Эдмунд, от чего Джек даже слегка растерялся.       — Так я не только про кофе. Закажешь всё, что хочешь.       Эдмунд как-то странно напрягся и повёл плечами. Джек решил, что сморозил что-то не то. Взялся анализировать свои слова, не понимая, как же ещё их можно было интерпретировать, но Эдмунд прервал его прострацию резкими словами:       — Ладно. Погнали.       И неровным шагом двинулся по улице. Джек встрепенулся и быстро приравнялся к его скорости.       — Так ты, получается, офисный работник?       — А ты наблюдательный.       — Чем занимаешься?       — Перекладываю бумажки с места на место.       Джек поджал губы, раздосадованный неудачным подбором темы, но у него были и запасные, так что он зашёл с другого бока:       — Про нашу встречу с Роланом всё в силе? Ты передашь?       — Уже передал, — Эдмунд окинул его беглым взглядом. — Это не создаст тебе проблем?       Джек улыбнулся ему, но Эдмунд уже отвернулся и не заметил этого.       — Вчера вышла не слишком красивая ситуация, но я всё ещё свободный человек и могу сам решать, что мне делать, так ведь?       — Совершенно верно.       Джек снова улыбнулся, но на этот раз искренне, сам себе. Так приятно было слышать эти слова, что аж в животе защекотало. Ради этого чувства он и рисковал своим здоровьем.       Они дошли до ближайшей забегаловки, полной таких же офисных клерков в белых рубашках. Играла ненавязчивая музыка, слегка разбавляющая голоса и звон приборов. Мест было ещё достаточно, так что идти искать другое заведение не пришлось. Эдмунд и Джек остановились у витрины, разглядывая сандвичи и супы в картонных стаканчиках.       — Ты всегда здесь обедаешь? — поинтересовался Джек. — Не берёшь еду из дома?       — Чтобы взять еду из дома, её надо приготовить, а у меня с этим делом туго.       — Больше никто не готовит?       Джек постарался задать этот вопрос максимально небрежным тоном, но Эдмунд всё равно покосился на него с подозрением.       — Нет, я один живу.       — Понятно. Скучаешь, наверно, по домашней еде?       Стоило быть готовым к тому, что ответа он не получит, однако вместо раздражения Эдмунд неожиданно продемонстрировал добрую улыбку.       — Сестра обычно приглашает на обед по субботам, но да, есть немного.       Как раз подошла их очередь делать заказ. Эдмунд взял сэндвич, салат и гороховый суп с беконом, после чего кивком головы указал на Джека.       — Платить будет вот он.       Кассир сухо кивнул и переключил внимание на Джека.       — Да, мне всё тоже самое.       Расплатившись, они забрали пластиковый номер и отправились к свободному столику. Сели, и Эдмунд сразу уткнулся в телефон. Повисло неловкое молчание. Джек нервно побарабанил пальцами по столу и выдавил:       — Ну, собственно... Как собирался, приношу извинения за вчерашнее шоу, да и за предыдущий раз тоже, — он собрал пальцы в замок и принялся расковыривать кутикулу. — Надеюсь, ты не считаешь меня каким-то чокнутым фриком.       — Чего тебя так заботит мое мнение?       Джек пожал плечами. Что он мог ответить?       — Всё в норме, забыли, — отложив телефон, Эдмунд откинулся на спинку стула и вытянул под столом свою больную ногу, случайно задев Джека. — Извини.       — Ничего, — тот подвинулся в сторону, чтобы не мешать. Вопрос уже готов был сорваться с губ, но Эдмунд пресёк тему, не позволив ей даже начаться:       — А ты на работу не опоздаешь?       — Как раз пообедаю и поеду, — легко уступил Джек. Ему ли не знать, что людям неприятно говорить о травмах. — На самом деле, я туда только недавно устроился. До этого продавцом работал. А ты?       — Что, я?       — Ну, всегда в офисе работал? — Джек провел ладонью по столу, смахивая крошки. — Тебе нравится то, чем ты занимаешься?       — Занимаюсь я фитнесом, бильярдом и семьёй. Это мне нравится. Работа — последнее, что стоит приписывать к самоопределению, если она не дело всей жизни.       Джек посмотрел на него широко открытыми глазами.       — О-о, вот как. Да, пожалуй, ты прав.       Ему понравилось эта мысль. Он легко мог примерить её на Эдмунда. По его хорошей форме было видно, что тренировки он не пропускает, да и отношения с семьёй Джек лицезрел краем глаза.       — В бильярд с друзьями играешь?       — Да, пересекаемся пару раз в месяц. Иногда даже в турнирах участвуем.       — Круто, — искренне восхитился Джек.       Официантка принесла их заказ, шустро расставила на столике и удалилась. Джек взялся за приборы с полной уверенностью, что от волнения кусок горло не полезет. Эдмунд щедро подкинул дров в огонь:       — А что насчёт тебя?       — М?       — Чем занимаешься?       Джек не предусмотрел такой сценарий, поэтому пришлось соображать на ходу, но по сути в его жизни не было ничего, кроме работы ради денег и стремления удержать другого человека рядом с собой.       — Пожалуй... семьёй?       Эдмунд приподнял одну бровь, пока жевал кусок сэндвича, а закончив, спросил:       — И как выходит?       — Не слишком удачно, как ты заметил, но я стараюсь.       Эдмунд смотрел на него долгую секунду, словно решая, продолжать ли тему, но потом неопределённо хмыкнул и вернулся к еде. Джек незаметно выдохнул и попытался создать видимость аппетита. Он давно ни с кем просто так не общался, поэтому сильно нервничал. Ещё и суп оказался очень солёным, Джек проглотил пару ложек и поморщился.       — Ты поэтому спросил про еду из дома? — вдруг начал Эдмунд. Джек встрепенулся, интуитивно чуть свернув голову, чтобы лучше слышать, так как в одном ухе до сих пор стоял низкий писк. Эдмунд кивком указал на суп. — Ты, наверно, сам готовишь.       — Ну, да, — Джек невольно заулыбался. Приготовить что-то вкусное — самый простой способ снискать похвалу, и Джек в этом преуспел. — Мне нравится это дело, да и время днём есть.       — И что, прям, любое блюдо можешь?       — Не прям любое, но что-нибудь из мяса или теста, это пожалуйста.       Эдмунд округлил глаза и усмехнулся.       — Аня ненавидит тесто. Помню, в детстве мы как-то раз всю кухню засрали, пытаясь сделать матери сюрприз на ужин. Можешь представить, как она была «счастлива», когда вернулась вечером с работы.       Польщенный таким личным рассказом, Джек не мог сдержать улыбки.       — Могу. Если готовка мне действительно нравится, то вот уборку я ненавижу всей душой.       — Вот-вот. Сами мы тот бардак конечно не убрали, пришлось вызывать клининг.       — Здоровская тема. Я вот недавно думал...       И как-то так слово за слово они проболтали целый час. Джек уже не помнил, когда последний раз так много улыбался. После того как Эдмунд включился в беседу, поддерживать её стало гораздо легче.       Они сошлись на нелюбви к уборке и захламлённым пространствам. Обсудили режимы питания, и Эдмунд сильно не одобрил обеды Джека в три часа ночи. Немного поговорили про спорт. Джек прям загорелся начать отжиматься по утрам. Эдмунд рассказал о бильярдном клубе, в котором собирается с друзьями, и о принципах игры. Потом Джек вспомнил смешную историю с прошлой работы, когда в магазин по ошибке привезли полтонны живых крабов и, пока шло разбирательство, работникам приходилось менять им воду и кормить. Кому-то прищемили нос, кому-то палец, Джек отделался дыркой на футболке. Эдмунд слушал его, не отводя взгляда, и в его глазах плясали смешинки. Он улыбался. И Джек улыбался в ответ.       Он чувствовал себя таким эмоционально насыщенным, что даже голова кружилась. Хотя, возможно, это потому что он много говорил и глубоко дышал, не обращая внимания на боль в ребрах. Еда, которую он поначалу боялся не пропихнуть в себя, испарилась абсолютно незаметно, и Джек ощущал вновь разыгравшийся аппетит. До боли не хотелось расставаться с Эдмундом, но Джек не мог придумать причину, чтобы задержать его. Выкроил себе ещё немного времени, соврав, что ему в ту же сторону. Они вернулись к бизнес центру, и Эдмунд на прощание махнул рукой.       — Ладно, увидимся.       — Да, пока, — машинально ответил Джек и спохватился только когда Эдмунд уже заковылял к зданию офиса. — Подожди!       Эдмунд обернулся. Джек нагнал его в два быстрых шага.       — Может глупо прозвучит, но… Ты это всерьёз или просто из вежливости?       — Насчёт чего?       — Насчёт «увидимся», — он сунул руки в карманы и неловко перекатился с пятки на носок. — Серьёзно не против ещё разок пересечься?       — Почему нет, — пожал плечами Эдмунд.       Сердце застучало. Джек судорожно вытащил из кармана телефон.       — Тогда, не против обменяться номерами?       Это имело куда больший вес, нежели иллюзорные обещания. Конечно, Джек был не против и дальше караулить Эдмунда после работы, пока тот прямым текстом не скажет отвалить. Секундная пауза заставила понервничать, но затем Эдмунд тоже достал телефон и велел:       — Диктуй.       Джек прочистил горло и назвал свой номер. Телефон завибрировал, оповещая о сообщении в мессенджере.       — У меня телефон всегда на беззвучном. И вообще звонки не очень люблю, так что лучше пиши.       — Понял.       Эдмунд избавил их от неловких прощаний, просто развернулся и направился прочь. Кажется, он торопился. Джека заскребло беспокойство. Не создал ли он проблем? Вдруг Эдмунду нельзя было задерживаться на обеде? Но в любом случае теперь у Джека есть заветный номер. Он может использовать своё беспокойство, как предлог, чтобы написать. Правда для этого понадобится накопить побольше смелости.       Рабочий день прошёл на удивление быстро и легко. Посетители казались вежливее обычного, ничего не падало из рук, касса сошлась с первого раза. Джек решил, что всё это благодаря Эдмунду, и пропитался ещё большей симпатией. В животе приятно щекотало, когда он смотрел на свой обновленный список контактов. Волнение и страх были приятными.       Джек раздумывал, как правильно начать. Нужно на всякий случай извиниться за то, что задержал. Потом о чём-нибудь спросить и остроумно пошутить. Извиняться Джек умел лучше всего, а вот с двумя оставшимися пунктами возникла проблема, которую он донёс с собой до дома, так и не решившись отправить сообщение.       Потом резко стало не до него, потому что Сид опять был в плохом настроении. Из-за его прогулов Джек уже окончательно запутался в расписании и не мог понять, должен ли тот быть сейчас дома или на работе. Джек молча вымылся и переоделся, занялся грязной посудой и напрягся, когда Сид пристроился к нему сзади и елейно протянул:       — Где ты шлялся днём, а?       — Мне теперь и на улицу выйти нельзя? — огрызнулся Джек, развернувшись и упрямо встретившись с ним взглядом. — Почему ты не на работе?       — Тон смени, — посоветовал Сид, — иначе опять нарвёшься.       Он не бросался пустыми угрозами. Боязлива дрожь пробежала по затылку, но Джек не отступил.       — Долго собираешься надо мной издеваться?       Сид очень быстро схватил его за горло и сдавил так сильно, что Джек жалостливо засипел, сморщившись лицом, и впился ногтями в его предплечье.       — Ты — мусор! Совсем от рук отбился. Считаешь, что заслужил другое обращение?       Нет, Джек так не считал. Но никто не мог запретить ему относиться ко всему происходящему с долей иронии. Если так подумать, его история весьма поэтична. Мемуары ублюдка, обречённого на долгую, мучительную казнь.       — По крайней мере, мы друг друга стоим, — прохрипел Джек, даже улыбнувшись.       Сид толкнул его к столешнице и двинулся следом, но Джек успел выхватить из мойки нож и выставил его перед собой, прошептав с холодной яростью:       — Только тронь меня ещё раз.       — И что тогда? — Сид упёрся грудью в острие. — В тюрьму захотелось? Знаешь, что там делают с такими, как ты?       Конечно Джек блефовал, но не думал, что его так запросто раскусят. Сид даже ни капли не испугался. Беспомощность нейтрализовала всю решимость. Сид перехватил его руку, забрал нож и прижал лезвие к предплечью.       — Не надо, — выдохнул Джек, натянувшись, как струна. — Пожалуйста, прости меня...       — Ты совсем безмозглый. Как тебя иначе воспитывать?       Дыхание сбилось и зачастило. Джек зажмурился и отвернулся, кратко пискнул и задрожал, почувствовав резкую жгучую боль. Сид нанёс длинный, глубокий порез на мягкой части внешней стороны предплечья. Кожа разошлась в стороны и кровь тонкими струйками потекла по руке, которую Сид брезгливо пихнул в сторону раковины, туда же бросил нож.       — Для симметрии, — сказал он с усмешкой.       Джек схватился за столешницу, не в силах унять дрожь. Другую руку пронзила фантомная боль, от запястья к локтю вдоль старого шрама, словно неведомая сила натянула вены и сухожилия. Джек прижал её к груди, потёр предплечье в надежде избавиться от этого пугающего чувства. Свежую рану лишь слегка пощипывало, шрам наверняка останется, но в остальном она безобидна.       — Имей в виду, мне скоро надоест терпеть твои выходки, — предупредил Сид. — Говоришь, мы друг друга стоим? Херня. Я в два счёта найду себе кого получше, а вот твоя стоимость уже давно упала ниже плинтуса. Никто, кроме меня, такой благотворительностью заниматься не будет.       Потрепав Джека по голове, Сид ушёл в комнату. Оставшись в одиночестве, Джек наконец позволил себе отдышаться. Сид специально задел триггерную точку. Джек словно заново окунулся в тот ужас, что пережил пять лет назад. Сердце пульсировало где-то у горла. Если бы Джек что-то съел за последние два-три часа, его бы сейчас точно вырвало. Он сел на пол и старался дышать, но сердце пульсировало так, что мешало легким.       Джеку казалось, что он сойдёт с ума от парализующего страха и непрекращающегося писка в ухе. Сид так и будет продолжать его мучить? Джек знал, на что шел с тех пор, как Сид впервые ударил его, но сейчас вдруг отчетливо начал осознавать, что не выдержит. Он готов был смириться с определённым уровнем жестокости, но всё становилось хуже. И дело вовсе не в Ролане, который внезапно появился на горизонте и наполнил последние дни волнительными красками, и даже не в Эдмунде, которому Джек трясущимися руками всё-таки отправил сохранённое в черновиках сообщение:       «Привет, это Джек. Извини, что задержал тебя вчера. Надеюсь, у тебя не возникло проблем?».       Если бы их не было в жизни Джека, Сид нашёл бы другой повод. Если он решит уйти, это будет значит, что Джек в очередной раз облажался. Он давно понял, что не сможет один. Если не удастся снова вовлечь кого-то в свою жизнь, то останется только вовлечь в смерть. Джек думал об этом, сложив локти на коленях и уткнувшись лбом в кровоточащее предплечье. Самому ему не хватит смелости, но… подставить кого-то другого? Это неправильно.       Телефон завибрировал, заставив Джека встрепенуться.       «Привет. Всё в норме. А ты не опоздал?».       Джек волнительно сглотнул. Неужели Эдмунд пытался поддержать беседу? В голове будто хлопушка взорвалась, все мысли вылетели напрочь, и Джек завис с пальцами над клавиатурой. Нужно ответить, не слишком быстро, но и не затягивая, и как-то развить тему. Джек судорожно искал повод, перебирал слова Эдмунда из их последнего разговора. Ухватившись за спасительную мысль, бросился искать информацию о бильярдном клубе, про который тот рассказывал. Нашёл сайт, сверился с адресом. Вроде то. Просмотрел раздел «О нас» и фотографии. После чего уже с уверенностью написал ответное сообщение:       «Не-а, пришёл как раз вовремя. Кстати, глянул клуб, о котором ты рассказывал. Было бы круто сходить, никогда не играл».       В ожидании ответа, Джек отмылся от крови, обработал рану и даже разобрался с посудой.       «Какие проблемы? Научим».       Джек сел за стол на кухне и долго смотрел на полученное сообщение. В их жизнях нет никаких точек пересечения, а значит любая встреча будет искусственно создана. Нужно быть достаточно заинтересованным в общении, чтобы это не вызывало раздражения. В себе Джек не сомневался, но Эдмунд? Почему он вёл себя так дружелюбно? Из-за того случая с «почти сломанной рукой»? Джек не из тех, перед кем принято испытывать чувство вины. Тогда, может, Эдмунд просто пожалел его? Понял, в какой он ситуации. Ролан мог ещё что-то рассказать. Джек был совсем не против. От гордости вообще мало проку, гораздо важнее, что у него будет человек, который не против с ним пообщаться.       Джек долго думал, идти ли на встречу с Роланом, но всё же решил, что должен. Они встретились у паба, где он работал, там же и осели, заказав пива. Джек почувствовал себя немного неловко, когда его же коллега принёс напитки, но быстро переключил своё внимание на Ролана.       — Первая встреча прошла не совсем удачно, — сказал тот с улыбкой. — Давай заново.       — Давай! Я очень рад тебя видеть. Прости, что ошивался рядом с твоим домом. Хотел подойти поговорить, а в итоге стал похож на долбаного сталкера.       — Рад, что ты это понимаешь, — Ролан протянул ему клочок бумажки, на котором был написан номер телефона. — Больше не нервируй Эдмунда.       Джек с благодарностью забрал бумажку.       — По-моему он напрягся даже больше, чем ты сам.       — У него на то свои причины. Знаю, что вы подружились, поэтому очень тебя прошу: не доставляй ему проблем.       — Подружились? — Джек выпрямил спину, интуитивно подставляя собеседнику здоровое ухо. — Это он так сказал?       — Понял по контексту, — уклончиво пояснил Ролан и сменил тему: — Что с рукой?       — На работе порезался, — отмахнулся Джек, убрав забинтованное предплечье под стол. Оно сейчас волновало его в последнюю очередь.       — А лицо? — не отставал Ролан.       Джеку вдруг стало обидно. Он сжал кулаки и нахмурился.       — Разве тебя должно это волновать?       — Нет, не должно.       Они смотрели друг на друга дольше, чем требовалось, но Джек выдержал этот взгляд. Брови Ролана едва заметно расслабились и сдвинулись вверх, а голова чуть склонилась на бок. Джеку стало не по себе, словно бы тварь дрожащая вдруг огрызнулась на альфу, но тот удивился настолько, что даже не вырвал ему глотку за это. Наоборот, во взгляде Ролана как будто бы появилось что-то похожее на уважение.       — Можешь ничего не объяснять, я и так понимаю, что происходит. Зачем ты ввязался в такие отношения?       — Потому что счастливой семейной жизни, вроде той, что устроил ты, мне не светит.       — А какая светит? Что вообще с тобой произошло за эти восемь лет?       И Джек рассказал.       Рассказал о том, каким ничтожным и потерянным чувствовал себя первое время. Как пытался забыть о прошлом и притвориться обычным человеком. Как мучительно осознавал тот факт, что прожить в одиночестве не сможет, и что видеть рядом с собой он хочет именно мужчину. Он позволял им пользоваться собой ради мимолётного ощущения нужности.       Рассказал о том, как случились его первые отношения. Как он радовался в начале и как страдал в конце. Расставание и последующие одиночество, страх и самоненависть едва не свели его с ума, поэтому за следующие отношения Джек держался с ещё большим отчаянием. Когда его оставили во второй раз, он решил, что не сможет это пережить. Но пережил. И боролся с депрессией почти год, пока в его жизни не появился Сид.       Он понимал всё без слов. Помогал с уборкой, развлекал беседами, вытаскивал из дома. Джек снова полюбил жизнь, полюбил Сида. Эти чувства так тесно сплелись, что почти стали единым целым. Поэтому не угасли ни после первого удара, ни после второго тоже. И, наверно, продолжали тлеть и согревать до сих пор. Джек любил Сида, потому что это значило любить жизнь, любить будущее... любить себя. Настолько, насколько это возможно.       Ролан молча выслушал его исповедь. Джек не знал, что именно хотел услышать в ответ. Закончив рассказ, он ощущал пугающую пустоту, будто внутри разверзлась бездна и всё, что копилось в нём долгие-долгие годы хлынуло потоком наружу. Он сидел, уставший и оглушенный собственной откровенностью, видел, как шевелятся губы Ролана, но не мог разобрать слов.       Они разошлись, когда на улице уже смеркалось. Пожали руки, как старые друзья. Джек помнил его тепло и силу. Думал, ожидал, что прикосновение как-то взволнует его старые чувства, но нет. Безразличная усталость, опустошённость и отголоски тревоги преследовали его до самой постели, на которую он рухнул без сил и уснул, проигнорировав недовольство Сида.       Следующие несколько дней Джек ожидал ответа от Эдмунда. Их последняя оживлённая переписка оборвался на сообщении с несколькими вопросами по теме. Через несколько часов молчания Джек думал удалить его, но раз стояла отметка «прочитано» это было бы глупо. Он раз за разом перечитывал сообщение, пытаясь понять, что не так, пытаясь рассуждать логически. Может Эдмунд просто занят или просто не хотел отвечать? Нужно уточнить или продолжить переписку как ни в чём не бывало? Ожидание и чувство неопределённости, в которое он сам же себя и вогнал, изматывали последние силы.       Незадолго до конца смены ему неожиданно позвонил Сид. В другой ситуации Джек бы обрадовался, потому что обычно ему приходилось навязываться со своим общением. Они так и не помирились с того дня. Раны зажили, но вот Сид подчёркнуто игнорировал его присутствие и любые попытки начать разговор. Джек изнервничался до трясучки в руках, но неожиданный звонок совсем его не обнадёжил. Вряд ли Сид решил сделать первый шаг. Обычно он просто уступал очередной попытке Джека извиниться, когда решал закончить наказание.       Поднимая трубку, Джек уже знал: что-то случилось. Но он никак не ожидал, что спустя полчаса будет стоять в приёмном зале больницы с пакетом вещей в руках. Сид лежал в общей палате с четырьмя другими пациентами и был сам на себя не похож. Джек часто видел себя в отражении, но не думал, что побои могут настолько изменить человека. Сид был наполовину загипсован: правая нога, обе руки, шея. Его лицо напоминало мутировавшую лиловую сливу, между туго натянутых складок кожи едва виднелись глаза. Нескольких зубов не хватало. Он сипло дышал через вставленную в искривлённый нос трубку и не подавал никаких признаков активности.       — Вы единственный, кто ответил на звонок, — между тем вещал врач в белом халате. — Кем приходитесь пострадавшему?       — Я, вроде как, ну… партнёр, — кое-как выговорил Джек заплетающимся языком.       — Понятно, — безразлично отозвался врач, сделав какие-то пометки в своём планшете, — в общем, мы вкололи ему обезболивающее и снотворное, так что ближайшие пару суток он будет без сознания.       — Как он?.. Откуда?..       — Его нашли прохожие, никаких свидетелей нет. Полиция пока не стала заводить дело, побеседует с пострадавшим, когда тот очнётся, — врач посмотрел на него поверх очков. — Может, вы сможете помочь? Знаете, что могло произойти?       Не помня себя от ужаса, Джек быстро помотал головой. Ему разрешили оставить вещи под койкой, в ближайшее время они пациенту всё равно не понадобятся, и выпроводили вон, когда часы посещений закончились. Джек всё ещё пребывал в шоке от произошедшего. Только вернувшись домой ему хватило смелости набрать номер Ролана. Внутри ещё теплилась надежда, что он ошибся, но тяжесть чужого голоса мгновенно оборвала её. Джек торопливо рассказал, где он только что был и что слышал от врача. Он до дрожи в коленях боялся, что у Ролана могут возникнуть проблемы, но тот лаконично отрезал:       — Это не я.       — Что?       — Я в курсе, что произошло, — Ролан вздохнул. — Просил тебя не нервировать Эдмунда, а в итоге облажался сам. После нашей встречи я рассказал ему про твою свежую рану на руке, и вот во что это вылилось...       Джек ничего не понял. Слова сплетались в неразборчивую кашу, хотя он, вроде, держал трубку у здорового уха.       — Что?       — Я не знал, что он настолько завёлся. Он не говорил со мной. Чёрт, — Ролан снова вздохнул. — Слушай, Эд включился после того, как понял, что ты влип в нездоровые отношения. Ему небезразлична эта тема. Он несколько лет пытался спасти Анну от чокнутого ублюдка. В итоге добился того, чтобы его засадили, но это был очень сложный процесс, а Эд… он не всегда способен контролировать себя.       Джек прислонился спиной к стене, сполз по ней на пол, сжимая трубку обеими руками.       — Я не понимаю.       — Я тоже! — рявкнул Ролан, заставив его вздрогнуть. — Скажу прямо, мне не нравится тот факт, что ты опять маячишь у меня на горизонте и создаёшь проблемы, но я не стану вмешиваться. Разбирайтесь сами. Эду я сказал тоже самое. Если ему жизненно необходимо бороться с несправедливостью и быть для кого-то героем — пожалуйста. Лучше так, чем продолжать спиваться. Хочешь сказать ему «спасибо»? Тогда сгоняй за продуктами, а то у него колено перестало работать после таких активных приключений. Список и адрес скину. На этом всё.       Джек осознал, что сидел и слушал гудки уже какое-то время. В голове царил беспорядок. Он не знал, за какую мысль хвататься. Всё так сюрреалистично. И быстро. Слишком быстро.       От Ролана пришло сообщение: короткий список продуктов и адрес. Дом Эдмунда. Человека, который почему-то решил помочь, пусть и таким ужасным способом. Внутри всё вдруг расцвело и затрепетало, Джек никак не мог это контролировать. Для того, кто считал себя никчёмным куском мяса, он испытывал слишком много ожиданий и надежд. Ему почти мерещилась красная нить, ведущая к выходу из квартиры. Ему нужно идти. Нужно в магазин, а потом…