Beastly Beauty

Мне нравился третий мальчик. Я любила его так же сильно, как любила Чонгука и Хосока, если не больше. Я все еще не могу точно вспомнить, как развивались наши чувства, но то единственное воспоминание за фортепиано говорит о достаточном. Покой и счастье, которые наполнили мою грудь в этом воспоминании, были слишком ясны. Ноты, которые эти пальцы сплели вместе, были безошибочны, поскольку они были написаны для меня. Все было запланировано. Капюшон знал, что как только он изменит песню, чтобы она стала такой, какой она была в прошлом, это пробудит мою память. Что я вспомню, по крайней мере, что у нас когда-то была близкая связь. Он хотел, чтобы я знала, что мы значили друг для друга, но осознавал ли он, что также раскрыл свою личность? Юнги. Юнги. Юнги… Хосок обхватил мое лицо в свои руки, вытаскивая меня из мыслей. Музыка остановилась, толпа аплодировала, и Хосок поцеловал меня в щеку, прежде чем поклониться. Я машинально сделала реверанс, но все казалось туманным и далеким, даже когда мы вышли за кулисы. — Это было невероятно! — воскликнул Чимин, прежде чем обнять меня. Он прижал меня к своей груди, отпустил, затем улыбнулся Хосоку, не моргнув даже глазом на его открытое лицо. — Я знал, что ты умеешь танцевать, но смотреть на вас вместе это что-то нереальное. Я рад, что ты решил выступить. — Можешь поблагодарить его за это, — сказал Хосок, кивая на брата. Чонгук прислонился к стене напротив нас, скрестив руки на груди. Он отмахнулся от Хосока. — Тебе нужно было помнить, каково это выступать перед публикой. И Чеён нужно было, чтобы ты был с ней на сцене. Самоотверженность Чонгука, и мужество Хосока были такими ярыми, и я хотела бы оценить это, но изображение рук Юнги на пианино брало верх. — Рыжик? Ты в порядке? Ты выглядишь не очень хорошо, — прокомментировал Чонгук. Слова, наконец, грозили вырваться наружу, но я не могла даже встретиться с ним взглядом, прежде чем нерешительный голос назвал мое имя. — Чé? Я повернулась вместе с остальной частью моей компании, чувствуя напряжение в их телах, когда к нам подошел Сокджин. В руке он держал единственную малиновую розу, а другой убрал волосы со лба. — Привет, — выдавила я, почувствовав неожиданную волну облегчения, увидев его и без сомнения зная, что он мне не враг. Что он был просто человеком, который совершал ошибки и изо всех сил пытался исправиться. — Я знаю, это немного… — он бережно протянул мне розу, его уши стали немного розовыми. — Я помню, ты говорила о том, как сильно ты ждала поступления в этот университет, и одной из твоих мечт было выступить на их представлении. Он остановился, чтобы посмотреть вниз, когда рука Хосока переплелась с моей. Снова встретив мой взгляд, уголок его рта приподнялся. — Наверное, я просто хотел, чтобы ты знала, как я рад за тебя, — сказал он мне, и я поняла, что он имел в виду именно это. — Спасибо, Джин. Я обязательно подарю тебе цветы, когда ты получишь главную роль, которую так долго ждал. Он казался почти удивленным, но его улыбка стала шире. — Ловлю на слове, — затем, глядя на Хосока, он сказал: — Ты тоже был великолепен. — Спасибо, — ответил Хосок без намека на дружелюбие. Джин прочистил горло. — Что ж, у меня последний экзамен утром, так что мне пора идти. Увидимся завтра вечером? — Мы будем там, — сказала я прежде, чем кто-либо из других парней успел взглянуть на него в ответ. После того, как он ушел, ребята нетерпеливо посмотрели на меня. — Это не он, — тихо сказала я. Чонгук нахмурился. — Что? — Это не Джин. Я вспомнила достаточно, чтобы понять это. Рука Хосока сжалась вокруг моей, и я встретилась с его глазами, когда они на мгновение заблестели. — Кто. Я не могла этого сказать — пока нет. Не тогда, когда я знала, что Юнги, Намджун и Тэхён были поблизости, чтобы следить, ждать и смотреть, не двинется ли их ложная цель. Я бы не удивилась, если бы узнала, что все трое видели, как Сокджин разговаривал со мной откуда-то из тени. Я сказала приглушенным тоном: — Я расскажу вам позже. Встретимся в моем общежитии. А пока ведите себя так, будто ничего не изменилось. Они согласились, сумев вести себя как и прежде, когда трое охотников подошли поздравить меня. Несмотря на нервный узел в животе и бешеное сердцебиение, мое лицо никогда не выдавало подозрений. Даже если Юнги мог слышать мой учащенный пульс, даже если он знал, что я всё поняла, он не мог действовать, пока парни окружали меня. Самое главное, он не мог раскрыть свою истинную природу охотнику и Потомку рядом с ним. Если, конечно, они не знали. Встретившись с каждым из них как можно более обычным взглядом и поблагодарив их за комплименты, я вышла с Хосоком из театра, а Чонгук и Чимин последовали за нами. Жжение влажного ночного воздуха подарило приятное ощущение моей разгоряченной коже. Вдыхая холод в легкие, я пыталась избавиться от этой проклятой мелодии. Возможно, в прошлом это был значимый подарок, но он испортился в тот момент, когда он использовал его для отправки сообщения. Теперь, когда это вертелось у меня в голове, она больше не звучала романтично, наоборот — навязчиво. — Чеён, помедленнее. Хосок остановился, когда мы почти подошли к зданию общежития. Я повернулась к ним троим, заметив, как все они выглядели взволнованными. Брови Хосока были нахмурены, а губы опущены — я почти забыла, что он без маски. — Расскажи нам, что происходит, — осторожно сказал Чимин. — Не здесь, — мгновенно ответила я. Чонгук подошел ближе. — Лучше здесь. Никого поблизости нет, и я почти уверен, что свежий воздух сейчас пойдет тебе на пользу. Хосок положил руку мне на плечо. — Что ты запомнила? Так я рассказала им. Рассказала о том, как впервые увидела эту вспышку, как она появилась только тогда, когда Юнги сел играть на пианино. Как я увидела воспоминание сегодня, вызванное легким изменением музыки. Я рассказала им, что это была за песня и что только он и я знали о ней. К тому времени, как я закончила говорить, мои руки дрожали, лёжа по бокам. Я не могла перестать слышать эту песню, видеть его пальцы на клавишах, чувствовать эти кинжалы вместо глаз, пронзающих меня. И не важно, насколько испуганным, насколько разъяренным было это откровение для каждого из окружающих меня мужчин, они сделали то, в чем я нуждалась больше всего, — обняли меня.

***

В ту ночь он в последний раз посетил меня в царстве кошмаров. В окружающей меня пустоте не было света, нечего было увидеть, потрогать или понюхать. Темнота была всем, что меня окружало, пока я не услышала осторожные шаги сзади. Дыхание согрело затылок и вызвало озноб. Я обернулась, чувствуя его, чувствуя его прямо перед собой, но ничего не видя. Затем последовала кратчайшая вспышка красно-оранжевого света. Потом еще одна, и еще, пока в воздухе не поплыли десятки, а вскоре и сотни горящих углей. Они освещали пространство вокруг нас достаточно, чтобы разглядеть его фигуру в плаще и затененное лицо. Мы стояли молча некоторое время. Я не собиралась говорить первой, и на этот раз он, казалось, принял мое нежелание. Его голова слегка наклонилась — характерный наклон — но больше он не двигался. Мое тело чувствовало себя истощенным, воспринимая каждое ощущение, как если бы оно было реальным. Холод черной пустоты позади меня. Тепло волнами перетекало от него на меня. Запах чего-то горящего. Тяжесть воздуха, как вдыхание дыма. И его искаженный голос, который проскользнул мимо всего этого. — Ты вспомнила? Я уставилась на пустоту туда, где должно было быть его лицо, наблюдая, как тлеющие угли бросают на него мимолетный свет. — Не много. Но достаточно. Снова никакого движения. Я дорожила каждой секундой, что ко мне не тянулись его руки. — Достаточно для чего, милая? — спросил он скептически, с чувством похороненной надежды. — Чтобы узнать, кем я была для тебя, — начала я, и он выпрямился. Мой голос стал слабым. — Кем ты был для меня. — А кем я был для тебя? Страшный момент настал — он поднял руку в перчатке к моему плечу. Скрывая все признаки отвращения, когда его пальцы коснулись моей щеки, я положила свою руку поверх его и наклонилась в его прикосновении. Он не пожалел ни секунды, чтобы подойти ближе и обнять меня за талию свободной рукой. Я сказала шепотом: — Я любила тебя. — Скажи мне, что ты ещё любишь. Впервые искажения почти исчезли, и его голос стал звучать более человечно. Это сделало его разбитое сердце и его тоску ощутимыми, и на кратчайший отрезок времени в моей груди возникла боль из-за него. Но он уже не был тем третьим мальчиком. Он был не тем мальчиком, которому я открыла свое сердце, когда была так невинна и так ярко видела мир. Он был порождением сдерживаемой ярости, одержимости, непрощения. От невылеченного яда. Он был существом в зверином обличии. Я сжала его руку, ощущая, как мое сердцебиение участилось. — Я знаю, кто ты, — тише сказала я. Его тело напряглось рядом с моим. — Ты вспомнила мою личность? — Да. Я закрыла глаза, когда он наклонился так близко, что его лоб уперся в мой. — Должен ли я подтвердить это для тебя? Только ответь, и я подтвержу. Завтра уже не будет иметь значения, знает он, что я помню, или нет. Но мне нужно быть уверенной, поэтому имя прозвучало приглушенно: — Юнги. Он оставался неподвижным, продолжая держать меня достаточно близко, чтобы я могла чувствовать его дыхание. Как раз когда я собиралась отступить назад, чтобы среагировать, он сделал свой ход — его руки обхватили мой подбородок по обе стороны, и его губы чуть не соединились с моими, но я уперлась рукой в ​​его грудь, прежде чем он успел это сделать. В животе завязался узел, а на глаза навернулись слезы, но мне все же удалось дотянуться и сдернуть капюшон. Он отстранился от меня, и я уставилась на его открытое лицо, ожидая, когда свет угольков обнажит его черты. Но тут взревел огонь, окружив нас и поглотив тьму, позволяя мне его разглядеть. Мерло-рыжие волны волос, эти темные, заостренные глаза, тонкие губы, мягкие щеки. Юнги уставился на меня, и зловещая ухмылка в уголке его губ запечатлелась в моем мозгу, когда все рухнуло на части. — Увидимся завтра, милая роза.

***

Завтра наступило слишком рано. Я никогда не чувствовала такого страха, как при входе в бальный зал, битком набитый безликими людьми. Маски всех цветов, текстур и форм кружили вокруг, создавая океан искусных выражений. Маскарады всегда звучали так романтично, но реальность синтетических лиц на анонимных танцующих телах вызывала лишь тревогу. Сам бальный зал, однако, был невероятен. Полированные мраморные полы, бесконечно высокий потолок, украшенный массивной хрустальной люстрой, свечи, установленные вдоль стен, чтобы придать теплоту атмосферы и сразу за тем местом, где висела люстра, две экстравагантные лестницы изгибались вдоль противоположных стен, пока не достигли второго этажа, где перила сходились посередине, образуя балкон, с которого виднелся весь танец. Знакомая рука взяла мою, и я повернулась, чтобы встретиться взглядом с Чимином сквозь белую маску, которая была на нём. — Готова? В животе неприятно всё перевернулось. Я заставила себя кивнуть. — Насколько только возможно. Он изобразил ободряющую улыбку, которая слетела прежде, чем коснулась его взгляда. — Следуйте за мной, миледи, — прошептал он, ведя меня к середине зала. План не сильно изменился. Мы согласились, что наш лучший способ побудить Юнги действовать — это придерживаться первоначальной идеи, которую придумали охотники. Я была почти уверена, что Тэхён и Намджун были одурачены им так же сильно, как и мы, поэтому мы надеялись, что, когда Юнги покажет себя, они все еще будут на нашей стороне. Мы не могли рисковать и рассказать им, пока они не увидят это сами. Каждый из парней должен был станцевать со мной, ожидая момента, когда Капюшон вмешается и сделает то, что запланировал. Все они держались как можно ближе, за исключением двух, которые стояли в противоположных концах толпы на случай, если он попытается сбежать. Как все сложится на самом деле, оставалось только гадать. Мы могли только молиться, чтобы все мы были достаточно сильны, чтобы остановить его. Когда Чимин притянул меня к себе, и мы начали танцевать под музыку, я огляделась и увидела Чонгука и Тэхёна, танцующих с девушками. Расслабляло ли их присутствие мои нервы или нет, я не могла сказать. Мой лучший друг нежно провёл по моей спине, и я положила голову ему на плечо, крепче обняв его. — Я очень рада, что ты снова можешь танцевать, — сказала я. — Эй, ты украла мои мысли. Я собирался сказать, как благодарен тебе за то, что я твой первый партнер, который сказал это тебе. Мои глаза закрылись, и я наслаждалась ощущением своей улыбки. Молилась, чтобы он тоже улыбался и чтобы это был не последний момент нашей совместной жизни. Что это не будет нашим последним танцем. — Ты же знаешь, что я выбрала бы тебя своим партнером для представления, если бы ты не пострадал, верно? Он усмехнулся. — Ну, да. Действительно жаль, что все лишились моего таланта. Я рассмеялась, затем по моим венам прокатилась новая волна нервов, и я прижалась к нему крепче. Я была так сосредоточена на своих воспоминаниях, на воссоединении с Хосоком и Чонгуком… Достаточно ли я провела времени с Чимином? Буду ли я сожалеть… — Эй, — он взял меня за плечи и осторожно помог мне выпрямиться, чтобы я могла встретиться с его взволнованным лицом. — Ты никогда не была ни в чем виновата. То, что произошло со всеми вами в прошлом. Что произошло со мной. Ты не заслуживаешь того, что происходит, и поэтому я уверен, что все будет хорошо. Мои брови сошлись вместе, когда я попыталась не расплакаться. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, да? Выражение его лица отражало мое. — Да. Да, конечно, — Чимин наклонился вперед и поцеловал меня в лоб. — Я тоже тебя люблю, дурень. И слишком быстро заиграла новая песня, и люди начали меняться партнерами. Как будто они репетировали это, Чимин плавно передал меня Чонгуку. Он, не теряя времени, сказал мне: — Ты выглядишь невероятно, Рыжик. Я глубоко вздохнула, расслабляясь в его надежной хватке. Взглянув на его полностью белый костюм и галстук, я поняла, что он подходит к моему белому платью и туфлям на каблуках. Единственная разница заключалась в том, что его маска была черной, а моя — белой. — Ты тоже. Мои глаза, должно быть, были полны беспокойства, потому что его лицо смягчилось. Его рука на моей талии прижала меня к его груди, и он наклонился, чтобы прошептать мне на ухо. — Сейчас он наблюдает с края толпы. У нас еще есть время, так что давай насладимся им. Когда мы вернулись в правильное положение, Чонгук умело раскачивал меня вместе с музыкой, и как только мы повернулись, я окинула взглядом толпу, чтобы мельком увидеть эти рыжие волосы. У меня по спине пробежали мурашки, когда я обнаружила, что его глаза уже смотрят на меня. — Я сейчас ничему не могу радоваться, — выдохнула я. — Как я могу? Чонгук не ответил, но когда темп песни ускорился, он сосредоточился на том, чтобы ввести меня во всеобщий ритм. Самое лучшее в бале-маскараде было то, что каждая песня принадлежала к другому жанру, и мы могли свободно танцевать смесь любого бального стиля, который, по нашему мнению, подходил к музыке. Поскольку большая часть моей концентрации была посвящена нашему танцу, я ощутила временное облегчение. — Спасибо. Не только за это, но и за прошлый вечер, — сказала я, мысленно возвращаясь к Хосоку, выступавшему со мной. — Я сделал это не для тебя, — тихо ответил он, подарив ещё одну улыбку. — Я знаю. Вот что делало его таким особенным. — Зная моего брата, он, вероятно, думает, что я сделал все это для тебя, — пробормотал Чонгук, когда музыка стихла. — Нет. Я думаю, он наконец понял, как сильно ты о нем заботишься. Его глаза смотрели на меня, пока мы замедлялись, и хотя я знала, что он хотел казаться храбрым, мрак, который он пытался разогнать, все же пробивался сквозь него. — Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала. Я напряглась. — Что? Я смотрела, как шевельнулся его кадык, чувствовала, как его рука сжимает мою. — На самом деле, две вещи. Что бы ни случилось сегодня вечером… Обещай, что останешься с моим братом. Затем он словно не мог определиться. Я нахмурилась. — Конечно, что второе? — Обещай, что больше меня не забудешь. — Почему ты так говоришь? Этого не произойдет. Уголок его губ приподнялся в горькой ухмылке. — Думаю, просто предчуствие. Я не хочу больше тебя терять. — Ты не потеряешь. Я обещаю. Притянув его к себе, чтобы обнять, я услышала его бешено бьющееся сердце. Он был так же напуган, как и я. Он не успел сказать что-то еще, прежде чем начался следующий трек. Тэхён плавно подошел и взял меня за руку, как только Чонгук предложил ее. И он ушел, а его тепло сменилось холодным прикосновением Потомка. — Как ты держишься? — спросил он, когда мы погрузились в тот же танец, который выбрала остальная толпа. — Я в порядке, — сказала я, и он рассмеялся. — Ты ужасная лгунья. — Да, но, разве ты можешь прочитать меня из-за нашей связи или чем-то там ещё? — Можно и так сказать. Танец набирал скорость, и мы какое-то время молчали, чтобы сосредоточиться на шагах. Если бы я не была так взволнована, я бы восхитилась тем, насколько мы синхронны. Тэхён больше ничего не говорил, пока его очередь не подошла к концу. — Если ты не можешь доверять другим, по крайней мере, попробуй довериться мне. Мой приоритет — защитить тебя, но тебе тоже придется приложить некоторые усилия, если мы хотим добиться успеха. Тебе придется делать то, что я говорю. Как бы я ни беспокоилась о его близости с Юнги, я решила поверить, что его так же обманули и он поможет мне, когда придет время. — Я доверяю тебе. Не заставляй меня сожалеть об этом. На этом мы закончили наши последние ходы и стали ждать следующих. Когда все вокруг нас начали расходиться и меняться местами, Тэхён продолжал держать меня за руку, пока Хосок не появился в поле зрения. Это был первый раз, когда я увидела его за весь вечер, и от его красоты у меня перехватило дыхание. Он был одет в темно-бордовый костюм с соответствующей рубашкой, черные туфли и черный галстук. Его серебряная маска отличалась от всех остальных, закрывая верхнюю часть лица и обрамляя глаза, оставляя шрамы и губы открытыми. Тэхён исчез, как только Хосок притянул меня к себе, прижав наши тела друг к другу. — Ты идеальна, — прошептал он, прежде чем я успела сказать ему то же самое. — Невозможно, — я наклонилась и прижалась губами к его губам, — если только это не ты. На его маске были промежутки между узорами, что позволяло мне видеть легкий румянец, заливающий его щеки. Его глаза были яркими и золотыми, как солнце, и когда эта улыбка расширилась, обнажив зубы, мое сердце затрепетало. Я поняла, что это был первый раз, когда я смогла поцеловать его на глазах у всех, впервые маска не мешала нам. — Я знала, что ты сможешь это сделать, — прошептала я, и его взгляд блестел от благодарности. — Только потому, что ты верила, что я смогу. Зазвучала новая песня, и по моему лицу расплылась невольная улыбка, когда все встретили ритм сальсой. Что-то в жизнерадостном стиле танца и присутствии Хосока в сочетании помогло мне почувствовать себя более подготовленной к тому, что должно было произойти. Я позволила ему взять на себя инициативу, сохраняя легкость на подушечках ног, пока двигала бедрами. Было много вращений, погружений и даже несколько небольших подъемов. Я дорожила тем, как легко было с ним. Не нужно планировать заранее или предвидеть, как будто наши тела были продолжением друг друга. После вращения и приземления, прижавшись к груди, руки Хосока обвились вокруг моей спины, чтобы зафиксировать меня на месте. Его голова опустилась, пока его губы не коснулись моего уха. — Чеён, я хочу, чтобы ты кое-что знала. Пока все не началось. — Он сделал паузу, позволив своим ладоням пройтись по моим ребрам, прежде чем они скользнули вниз по обеим сторонам, остановившись на бедрах. Я чуть ли не задохнулась, когда он использовал свою хватку, чтобы развернуть меня. Взгляд его глаз сказал мне все, что он хотел сказать. — Ты должна знать, что я полностью в… — Еще не время, — поспешила я, обвивая руками его шею. — Я знаю, что ты собираешься сказать, но просто… не говори этого сейчас. Выражение его лица почти заставило меня сказать это ему первой, но мне нужно было подождать. — Скажи мне, когда все закончится. Как только мы будем свободны. Так у нас будет надежда на будущее. Хосок вздохнул и позволил своему лбу соединиться с моим. С закрытыми глазами он прошептал: — Ты меня в могилу сведешь. — Подожди еще немного, и тогда ты сможешь повторять это столько, сколько захочешь. А я повторю еще больше. Он глубоко вздохнул и кивнул головой, и только после того, как он отступил назад, я услышала конец песни. — Будь осторожна. Я буду рядом, пока не понадоблюсь. — Подожди, — мой голос дрогнул, когда я шагнула вперед и обняла его. Его руки обвились вокруг моей талии и прижали меня к себе. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — прошептал он перед тем, как передать меня Юнги. Мне понадобилось все, чтобы не напрячься, и я была потрясена, когда Хосоку тоже удалось остаться бесстрастным. — Позаботься о ней, — сказал он, прежде чем ослабить хватку и проскользнуть в толпу танцоров в масках. Юнги быстро определил следующий жанр, поднося одну руку к моей лопатке, в то время как другая переплеталась с моими пальцами и вытягивала руки наружу — идеальная поза для вальса. Подстраиваясь под его движения, мы встали в простой квадратный шаг, все время глядя друг другу в глаза. — Почему ты так смотришь на меня? — Как, например? — быстро ответила я, осмеливаясь разрушить его фарс. Вместо этого он проигнорировал меня. — Ты боишься больше, чем я думал. — Ты винишь меня? Выражение его лица оставалось прежним, — всегда серьезным. — Нет. Ты должна бояться. — Какой смысл был во всех моих обучениях? Зачем делать вид, что помогаешь мне, если ты все равно считаешь, что я обречена? — Я сказал, что тебе следует бояться, а не то, что ты обречена. В конце концов, тебя защищает целая армия. Нахмурившись, я попыталась понять, почему он тянет время. Когда же он заговорит прямо и перестанет ходить вокруг да около? Когда он сделает свой ход? — Я просто рад, что ты начеку, — продолжил он. — Легко недооценить то, на что способны БулГэ, особенно когда они полностью отдались этой стороне самих себя. Его слова заставили меня содрогнуться. Косвенно ссылаясь на себя, скрывая свои угрозы… Он играл со мной, чтобы посмотреть, как я отреагирую, поэтому я постаралась не доставлять ему удовольствия. Выпрямив спину, я твердо заявила: — Я боюсь только того, что мне придется сделать, чтобы остановить тебя. Он хмыкнул, но не ответил. Тишина поглощала меня до конца танца, а затем песня подошла к своим последним нотам. Мое дыхание остановилось, ожидая, когда он воспользуется своей силой или попытается утащить меня, но он только отступил назад и встретился со мной взглядом. — Я думаю, ты удивишь себя тем, на что ты способна, Чеён. Я с нетерпением жду возможности увидеть это. После он исчез за всеми телами и масками, и я с трудом узнала ладонь, нащупавшую плечо. — Чеён? — позвал низкий голос. Я оторвала взгляд от исчезнувшего Юнги и встретилась с золотисто-карими глазами Намджуна. — Извини, — взяв его за руку, я повернулась к нему и позволила ему расположить нас так же, как Юнги только что держал меня. — Что-то случилось? Ты уже видела Джина? — осторожно спросил он. Я покачала головой, вспомнив, что они с Тэхёном все еще считали Джина своим врагом. — Нет, я его не видела. А ты? — Пока нет. Меня это выводит из себя. Танцем, который сопровождал последний трек, было танго, и хотя это был один из моих любимых бальных танцев, я просто позволила Намджуну вести нас вперед. При каждом удобном случае я пыталась найти Юнги среди моря студентов. Если он не действовал, когда держал меня в своих руках, у него, должно быть, была другая стратегия, и я находилась в ужасе от того, что это связано с причинением вреда кому-то, о ком я заботилась. — Ты уверена, что все в порядке? Похоже, ты знаешь что-то, чего не знаю я, — спросил Намджун. — Ты должна держать нас в курсе. — Я просто… я присматриваю за Джином, — я ненадолго встретилась с ним взглядом, — почему он еще не сделал ни шагу? — Он месяцами ждал этой ночи, не так ли? Он не собирается торопиться. БулГэ предпочитает наслаждаться охотой как можно дольше. — Верно, это имеет смысл. — Ты сойдешь с ума, если продолжишь его искать. Для этого мы все здесь, — сказал он несколько игриво, явно пытаясь меня успокоить. Он был прав. Я должна была доверить Хосоку и остальным следить за ним, и я должна была придерживаться плана и ждать, пока он начнет действовать, даже если мы не ожидаем. Так что среди моих бурлящих мыслей я направила всю оставшуюся энергию на наше танго. Намджун удивил меня тем, как хорошо он может танцевать, несмотря на то, что это не его специализация — он ловил каждый шаг и быстро реагировал, когда я пробовала новое движение. Когда я обвила его ногу одной ногой, и он грациозно прокатил нас по полу, я представила, как интересно мы выглядим как партнеры, с его одеждой и маской, полностью черными, в то время как моя была полностью белой. Даже его серебристо-лиловые волосы контрастировали с моими глубокими рыжими тонами. Когда мы выпрямились, наши руки соединились между грудями. Я покачала бедрами и опустила свое тело, скользя ступней по полу между его ног. Поднявшись, он заставил меня сделать пару вращений, а затем я откинулась назад, и его реакция была настолько быстрой, что только одна его рука смогла удержать меня за шею, стабилизируя мое тело, прежде чем оно могло выгнуться слишком низко. Намджун наклонился надо мной, и в тот момент, когда наши взгляды встретились, все изменилось. Я вспомнила. Обрывки разных воспоминаний нахлынули на меня, и они были слишком быстрыми, чтобы я могла их все осмыслить, но несколько деталей ударили так сильно, что меня как будто вышибло из головы. Третий мальчик склонился надо мной, его руки зарылись в волосы на моем затылке. Наконец-то я смогла увидеть его лицо — каштановые волосы, карамельные глаза, широкие скулы — и когда он посмотрел на меня с нежным выражением лица, я снова вспомнила это чувство первой любви, вспыхнувшей между нами. Когда он приблизил свое лицо к моему, я почувствовала его тепло, его дыхание, а затем он прошептал мне на ухо: «Я люблю тебя». Прежде чем я успела осознать, еще одна вспышка привлекла мое внимание. Мы вчетвером… я, Хосок, Чонгук и третий мальчик шли вдоль реки в лесу за моей улицей. Мы с Чонгуком прыгали между камнями на мелководье, а Хосок и третий мальчик оставались на земле рядом с нами. Один неверный шаг заставил меня потерять равновесие, и когда я начала скользить, третий мальчик прыгнул, чтобы поймать меня, и мы оба упали на землю; я приземлилась на него сверху. Мы смотрели друг на друга широко открытыми глазами, затем его губы расплылись в улыбке с ямочками, и мы разразились смехом. Когда мы встали, я заметила Хосока, наблюдающего за нами. Его глаза были полны печального беспокойства, которое не покидало меня до конца дня. Наконец, было завершение воспоминаний за роялем. Третий мальчик сидел так близко, что его плечо касалось моего, и я в трансе наблюдала, как красиво его пальцы скользят по клавишам, нанизывая на струну написанную им для меня песню. Моя голова лежала у него на плече, пока он не закончил играть, затем я переместилась, чтобы посмотреть на него. — Тебе понравилось? — мягко спросил он, протягивая руку и заправляя прядь волос мне за ухо. Я смотрела в его теплые глаза, чувствуя, как мое сердце наполняется радостью. — Никто никогда не делал для меня ничего подобного. Мне понравилось. Спасибо. Он слегка улыбнулся и наклонился вперед, чтобы поцеловать меня в губы. — Пожалуйста, моя роза. Когда я вцепилась в его руку и вернула голову ему на плечо, он продолжил играть, и я прошептала: — Я люблю тебя, Намджун. Я вспомнила его лицо. Я вспомнила его имя. Когда воспоминания исчезли и я вернулась в настоящее, я смотрела на него со слезами на глазах. Впервые я почувствовала ощущение его руки на моем затылке, я была слишком занята Юнги и танцами, чтобы заметить его перчатки. Мое сердце забилось в груди и замерло, когда губы Намджуна растянулись в леденящей душу улыбке. — Мне нравится слышать, как твое сердце сильно бьется для меня. Он медленно поднял меня обратно, пока я не оказалась прямо перед ним, его хватка все еще была на моей шее. Все до последней части моей кожи покрылись мурашками. — Это ты, — мой голос стал слабым, хриплым. Его улыбка превратилась в ухмылку. — Это заняло у тебя достаточно много времени, милая.