Два деда (не геи)

Решение пришло в голову: если ты, Наруто, хочешь увидеть степень моего влечения, получи. Отпустить контроль такому человеку, как Саске, не просто. Поэтому он смотрел с обидой, подмечал острые черты лица Наруто, концентрированного на процессе. Обреченность. Причины — да кому они нужны? Нельзя просто полюбить? Саске смотрел и любил, как мог: телом. Не сказать, что злился. На самого себя — в первую очередь. А потом на Наруто. Ты зачем меня понимаешь? И смотришь с интересом? Почему не убегаешь? Не боишься? Почему ты всегда — весь? Имя мое на языке вертишь? Первый полез. Я же молчал. Я молчал, сука, хранил это в себе! Ты виноват. На-ру-то. — Саске… Саске, подожди, — выдохнул Наруто, переводя сбившееся дыхание. Попытался оттолкнуть, дать себе пространство, но Саске намертво прилип, вцепился стальной хваткой в спину, царапая. Хотел убедиться? Я же тебя знаю, Наруто. Чем ты рискуешь? Есть ли смысл подставляться? Насколько я дорожу тобой? Глупо. Ты — никогда не тело, ты — душа. Ответить? Мне было бы легче, не будь тебя. Не дайся ты мне. Останься ты с той женщиной. Легче? Определенно, вопрос риторический. Во тьме ванной можно было скрыть зверя. Но глаза выдавали — вырвался. Эти черные бездонные ямы. Наруто готов поклясться, что в эту пропасть можно свалиться и исчезнуть. Не по своей воле, а по прихоти их обладателя. Саске редко моргал, продолжая охватывать руками горячее тело. Вжимал в себя, целовал рвано, жадно и почти не дышал. Началась гонка мыслей. Наруто — мало открытий, а у Саске в душе бесконечный лабиринт из сокровенного. Секс превратился во что-то духовное. Ты мой внутренний мир наружу, — так радуйся, наслаждайся. Жадный Наруто, на кого ты напасть решил? Врасплох застать?.. Знаешь, что не существует процентной вероятности? Это всегда пятьдесят на пятьдесят. Либо да, либо нет. Случится или не случится. Ни увеличить, ни уменьшить. — О чем ты? — Не случись нас на работе, случилось бы из-за детей. Я бы не оставил. Увидел — и не оставил. — Саске!.. Перебор откровенностей — они поперек горла и на удушение. Наруто скрипнул зубами, ощущая телом боль от чужого члена. Саске аккуратно обхватил его бедро и закинул себе на бок, увеличивая амплитуду движения. Подобрал стон Наруто, грубо поцеловав в губы, не упуская ни единого движения. Так и произошло. Саске увидел — и не отпустил. Бред же, эта любовь с первого взгляда. Но так потянуло, так заныло: мое, мое, мое. Еще один удар к уровню самооценки. Знаешь, что произошло? Я только задумался о тебе и захотелось. Целоваться полез, помнишь? Видел тебя, думал о тебе. Сны — о тебе. Мокрые. — Озабоченный. — Беру пример с тебя. Врожденная интуиция? Или сбой в ненормальной голове? Незнакомого чувства боялся как огня. И настолько грел интерес, что сейчас заживо горел. А Наруто распалял. Подбросил дров, добавил к кострищу бензин. Мне злость твоя — бальзам, грубость, колкость. Только от тебя приятно. Движения бедер замедлились. Наруто потянул Саске за волосы назад и, поддавшись общему безумию, стал кусать за бледную кожу, пытаясь совладать со своим голосом. Ему нравилось. Наруто нравился такой Саске: прямой, разговорчивый, ярко выражающий эмоции. Телом, касаниями, взглядом. То, чего Наруто хотел, и то, что его переполняло. — Я скоро… блять, Саске… — Наруто ударился о кафель головой, пытаясь заглушить слишком приятную пульсацию в теле. Началось все с того, что Наруто, скорее с издевкой, сказал Саске: я не кончу, много алкоголя, даже не уверен, что встанет. И Саске воспринял это как вызов, завалившись за ним в ванную. Так хорошо, что плохо. Не думай ни о чем, ты мне нравишься. Наруто схватился за плечи Саске и выгнулся, прижавшись телом к его груди. Кончал долго, теряясь в пространстве. Нога, что держал Саске, задрожала. Через пару грубых движений Саске оттолкнул Наруто, кончая на стену рядом, на что Наруто лишь хмыкнул. Порядочный, да? Твое аристократство поражает. Саске потянулся к своим волосам, зачесывая их назад. Смотрел сверху вниз, загораживая телом воду, льющуюся из душа. Глаза в глаза. Не насытились, животные. Сидя на полу, Наруто поджал ноги к себе, сел на колени и обхватил бедра Саске, разворачивая его к стене. Улыбались, копируя эмоции друг друга. Сможешь? Наруто склонил голову. Сомневаешься? Может, пьяное посодействовало, а может, открытость Саске сломала в Наруто барьер. Оставить все разборки на потом — снова. Прижался носом к теплому бедру, провел пальцем по мягкому члену. Стер остатки спермы водой и прикоснулся. Сначала губами, почти невесомо, а потом вобрал головку, ощущая непривычную тяжесть на языке. Знал, как нравится ему, поэтому действовал, исходя из прошлого опыта с бывшей. Так, нравится? Наруто поднял глаза, а Саске схватил его за волосы, опуская голову обратно. Значит и здесь есть предел дозволенного? Наруто придвинулся ближе, рукой сдвинул ладонь Саске к шее и все-таки посмотрел. Губы кусал, не думая о последствиях. Покраснел до кончиков ушей, но глаза — открытые, блестящие. Снова — смущение передал, чтобы на двоих, поровну. Наруто зажмурился, концентрируясь на вставшем члене. Втянул щеки, смочил язык и проехался губами по стволу. Первый тихий стон, за которым последовало довольное мычание. Наруто ускорился, помогая себе рукой. И через пару минут Саске дернулся, вырываясь из захвата. — Ненавижу тебя, — прохрипел он, садясь рядом. Наруто прополоскал рот и улыбнулся, смотря на Саске. Розовые щеки скрывал за ладонями, но глаза — в глаза Наруто. — И я тебя терпеть не могу. — Наруто встал на ноги, шатаясь. — Пойдем спать, а? Этот день бесконечный. И я тебя. Саске потянуло. Почему? Потому что Наруто. Всегда считавший его равным, обычным, но с особым отношением. Только он мог принять Саске. Только ему позволено отдать душу. На-ру-то.

х

Утром вспоротые чувства усилились и хлестнули незнакомым потоком через край. Наруто варил кофе, Саске делал бутерброды. Каждое движение — обжигающее прикосновение друг к другу. Бедром, плечом, пальцами или дыханием. Со стороны ничего необычного, но между ними дурман опьянения. Подстроились друг под друга: Наруто, любящий поболтать, молчал; Саске, не терпящий прикосновений, лез под руку, лишь бы уловить тепло чужого тела. — Ты же знаешь, что я не успокоюсь, — впервые за утро заговорил Наруто, отпив кофе. — Что ты попросил у Гаары? Вот и оно. Задумавшись на несколько секунд, Саске не нашел, что ответить. Аккуратно переложил глазунью на тарелку и убрал лопатку в раковину, так и не взглянув на Наруто. Но не удержавшись, легко толкнул его бедром в сторону, чтобы пройти к холодильнику. — Я знаю, что это не просто прихоть. Ты бы так не поступил. Значит, ты не можешь справиться собственными силами. И просить у семьи — нельзя. Это связано с ней, иначе Итачи бы не поднял задницу со своего трона. — Все так хорошо шло, не открой ты рот. Наруто хмыкнул и пошел за Саске, сев напротив за стол. Кофе отставил в сторону, вгрызаясь в яблоко. — И я в этом фигурирую. Подумал, — Наруто проигнорировал саркастичное «неужели», продолжил: — С одной стороны, это так отвратительно. Но с другой, приятно. Значит, я один из важных людей в твоей жизни. Фраза, сразу влезшая под корку, игнорируя уши. Саске машинально кивнул. Один из двух — добавил от себя, не вынося сокровенное вслух. — Не зазнавайся. — Я все еще считаю «это» мерзким. — Да, но не забывай, — Саске забрал у Наруто кофе, игнорируя свой. — Один из самых важных людей в моей жизни. Наруто подставил руку под голову, наблюдая, как Саске скрыл улыбку за чашкой. Вот как, вчерашнее продолжение жгучей откровенности? — Я что, похож на школьницу? Ты меня не заболтаешь. — Цитата. Стоило этого ожидать. Саске упрям в своей воле к хранению великой тайны. А Наруто падок на раскопки чужого познания. Исповедь: глава… половина священной книги. Почему же я не злюсь на тебя, Саске? Почему ты — я. На себя никто не злится, всегда находят оправдания. Поэтому тебя — оправдываю. Свои причины, неприятные действия, но, опять, под ними лежат определенные помыслы. Игра в спасателя вычеркнута из цикла, а пустота на этом месте раздражала чувства. И не сказать, что тебя спасать не нужно. Момент неподходящий. Хинату спасал. А что вышло? Сломанная душа. Тебя не спасать — любить. Сильное плечо есть. Сам на ногах стоишь. Хранитель страшного и манящего. Кончатся тайны и что же тогда будет дальше? Или там бескрайний простор?.. — Хочешь, сразу скажу? — Наруто согнул ногу на диване, касаясь пальцем обнаженного бедра. — Построй вопрос по-другому. Мурашки распустились от точки соприкосновения и поползли вверх по телу. Саске отпустил планшет, который стащил с прикроватной тумбочки в спальне, чтобы проверить рабочую почту. — Скукота, — Наруто перебросил ноги через бедра Саске и сел, подтащив их к себе. — Я же не успокоюсь. Или ты хочешь, чтобы я сам узнал? Не рассказываешь — стыдно или мерзко? — У тебя новая тактика? Извести меня разговорами? Сначала были обиды и крики, а сейчас что? Тон сменил, и ситуация поменялась? — Саске приподнял уголки губ и вытянул ноги на освободившееся пространство. Поза неудобная, но терпели оба. Саске после завтрака лег на диван, а Наруто, ведомый за ним, лег напротив, раскинув длинные ноги в стороны. Жались друг к другу, забыв о комфорте. — Тебе по душе скандалы? — Нет, Наруто. Хочу посмотреть насколько тебя хватит. — А смысл? — Он есть. Волнение и азарт вспыхнули сначала в Наруто, подорвав его с места. Перешли к Саске, когда Наруто, встав позади него, положил ладони на его голые плечи и стал медленно массировать. — Мы оба знаем, что выдержка у меня лучше, — Наруто улыбнулся, находя в глазах Саске смирение. — Насколько меня хватит? Я же могу пойти другим путем. Тебе он не понравится. — Каким? Голос Саске понизился до хрипотцы. Руки на груди сложил, выжидая. Наруто наклонился. Завел пальцы в черные мягкие волосы и немного оттянул назад, предоставляя себе доступ к бледной шее. Кончиком языка провел по раковине уха, губами спустился ниже, к вене пульса. Таким? Как предсказуемо. Саске прикрыл глаза, растворяясь в прикосновениях. А Наруто переместил ладони, скрестив их на груди Саске, поверх его рук. — Орочимару. Что с ним? — прошептал Наруто. Под губами ускорился пульс. — Вот как. Он нам как-то помешает? С чего ты заволновался? С трудом Саске удержал улыбку. Молодец, Наруто, очень хорошо. Саске не удалось выяснить, связан ли Орочимару с Гаарой, но Наруто раскопал то, что ему было нужно. Ставка сыграла, хоть и имела минимальные проценты на выигрыш. Любопытство Наруто никогда не подводило. — Гаара не из болтливых. И сам ты бы не свел к нему. С чего заинтересовался? Наруто прикусил губу. Что-то не так в этой реакции. Где просчитался? Саске. Как же залезть к тебе под кожу? — Верно. Но там, сям, и даже Гаара передо мной не устоит. Мы мило выпили. Может, несколько раз. И ему стало интересно, как далеко я могу зайти, чтобы добиться правды. Он пригласил меня работать к себе. Наруто провел носом по шее, обжигая дыханием. А Саске подогнул ноги, чтобы заглушить приятную жажду большего. — И? — Как я могу оставить тебя? Правильно, не оставляй меня. Саске дернул Наруто за руку и повернулся, поцеловав. Не узнал больше, чем нужно. Хорошо. К Гааре в доверие втерся — самозащита. А в случае чего, ребенка не тронет. Остался только Итачи. Но Саске подумает о нем позже. Сейчас — Наруто. Подарок Кибы они начали использовать еще вчера. Поэтому смазка и презервативы валялись где-то рядом. Саске быстро нашел их на столе. И пока он перекладывал все это ближе, Наруто успел стянуть с себя шорты, полностью обнажившись. — Не сказать, что я к этому когда-нибудь привыкну, — Наруто поманил Саске обратно к дивану, встав на колени спиной. — Тебе нравится. — Не уверен. Смазка потекла по пальцам. Саске придвинулся ближе, свободно вставив два пальца сразу. Наруто закинул голову ему на плечо, держась за спинку дивана. — Мы точно поменяемся местами. Сука!.. — Наруто распахнул глаза, почувствовав у себя в заднице еще один палец. — Блять, Саске!.. Саске прижался, обняв Наруто за талию. Ладонью провел по чужому полутвердому члену, пытаясь компенсировать боль Наруто. А сам был готов вставить в ту же секунду, как Наруто снял с себя одежду. Наверное, ему это никогда не надоест. Всегда будет мало. Расслабься. Саске целовал в затылок, нежно гладил живот, бедра. Выдыхай, ладно? Только дыши, не сжимайся. Первый толчок вышиб из Наруто воздух. Второй, медленный, принес за собой тянущую боль. — Не кончу — отсосешь! Блять… — Наруто выгнул спину, пытаясь подстроиться под размеры Саске. — Все что угодно, — в ответ проговорил Саске, находя изгибающегося под ним Наруто безумно сексуальным. Вдалбливался, хватаясь за руки, чтобы Наруто лицом вжался в спинку дивана. Жесткость все же приходилась ему по душе. Наруто четко осознавал, что есть в нем доля мазохиста. Иначе бы ему не нравился грубый секс. Не нравился Саске. Резкое опустошение и поворот. Саске почти тягал его, подставляя свое тело для опоры. Наруто схватился за плечи, вгрызаясь в те же следы от зубов, которые оставил вчера. Хотелось и кричать, и стонать, и материться. Настоящий Дьявол. Ногу задрал себе на спину, чтобы угол поменять. И Наруто готов был отключиться в эту же секунду. Движения замедлились. Мокрые от слюны губы целовали все в зоне досягаемости. А Наруто расслабился, начиная получать от этой пытки удовольствие. Саске-сука. Заметил. И рука — на члене Наруто, чтобы добить, добавить. Наруто кончил. Первым. А Саске за ним, отпуская мысль довести Наруто до оргазма. — Все равно отсосешь. Саске затих, опуская Наруто на диван, а сам встал на колени. Не нужно напоминать, ему это нравилось. Видеть, как Наруто получал удовольствие, как сменялись на его лице эмоции — лучшее. На-ру-то. Я тебя никуда не отпущу.

х

— Доброе утро, Нора! — Наруто облокотился о стенку лифта, повернувшись боком к девушке. Что-то не так. Первая мысль, которая промелькнула в голове Норы. Ему что-то нужно — вторая. Противостоять танку-Наруто невозможно. Обычно он обходился яркой улыбкой и довольным прищуром, чтобы поприветствовать ее. Остановил лифт, придержав двери. Встал ближе, смотрел, изучая настроение. И тон его — Нора знала, что он означает. Нора сдержанно кивнула и приподняла уголки губ, чтобы не выглядеть невежей. — Как дела? Тебя никто не обижает? — продолжил Наруто, поправив пиджак, висящий на правой руке. — Прекрасно выглядишь, но на лице не хватает улыбки. М, Нора? Точно что-то нужно. Пока лифт поднимет ее на нужный этаж, пройдет несколько минут. В закрытом помещении с заинтересованным Узумаки Наруто — ад при жизни. — Все в порядке, — Нора сложила руки на сумку, прижав ее к груди, и улыбнулась, только чтобы надоедливый начальник отстал. — А Ваши дела? Как? Глупая заминка. А для Наруто знак. Нора хорошо мыслит. Поэтому она пропустила слащавую реплику: мне приятно, что ты интересуешься. — Я буду благодарен, если ты окажешь мне услугу. И рад. Тогда мои дела станут еще лучше. — Чем могу быть полезна? Показательно задумавшись, Наруто кивнул, даря Норе еще одну мягкую, но хитрую улыбку. Я знал, что ты хороший человек. Нора сглотнула, крепче прижав сумку к груди. Ее начальники — правда воплощение нечеловеческих существ. — Нора, хочешь, я тебя к себе заберу? С Ино договорюсь, а ты — на ее место? Не хочешь? — Нора покачала головой. Еще хуже, чем у Учиха. — Жаль. Такой находчивый и ценный сотрудник. Стрессоустойчива и разговоры только по делу. — Просьба? — Нора достала из сумки блокнот с ручкой и приготовилась записывать, не в силах терпеть комплементарный парад. Задачи от Узумаки Наруто, второго в компании, выполнять безоговорочно — прямая обязанность. Отказать ему нельзя, так сказал Учиха Саске. Когда Нора пришла на собеседование, ей показалось это странным. Но, увидев их взаимоотношения, все стало ясно. Доверие. То, насколько Узумаки доверял Учихе, то, как Учиха верил в него, кажется невозможным. Они ругались, спорили, но доверяли. Нора видела в этом большее, но вслух никогда не произносила. — Организуй мне встречу с Орочимару. Сделай письмо от имени Учихи, — Наруто тихо засмеялся, когда Нора съехала ручкой по странице в блокноте. Пояснил: — Ответ придет быстрее, если используешь имя Саске. — Мистер Учиха не должен об этом знать? — Есть необходимость? Что-то не так. Нора напряглась. Он хочет, чтобы Учиха узнал? Или не знал? Подставляет ее? Орочимару. Несколько раз Орочимару просил о встрече с Учихой, но тот запретил даже упоминать о нем. Тогда чего хочет мистер Узумаки? Держать встречу в тайне? Зачем тогда отправлять запрос от лица Учихи? Быстрее ответит? Да. Подставляет ли? Стоит рассказать начальнику? Он разозлится от одного упоминания Орочимару. Не рассказывать? Будет в гневе, потому что его не уведомили. Поэтому поручение ей, Норе? Чтобы не ставить под удар Ино. А Наруто улыбался. Видел замешательство и ничего не предпринимал. Норе хотелось задать несколько вопросов, но она молчала. Надумывает? Может, все согласовано? Нет. Спина взмокла от холодного пота. — О чем будет встреча? Нужно указать в письме. — Нора увереннее поставила ручку на бумагу блокнота, чтобы записать необходимое. — Просто пригласи, — кинул на прощание Наруто и вышел из лифта, помахав рукой. Тяжелые двери захлопнулись. Нора думала, как ей быть. Ничего не делать? Прямой указ начальника. Нельзя. Что же он задумал?

х

Народная примета работала. Счастлив Узумаки Наруто — счастлив офис. Поприветствовал пожилую уборщицу, проторчав с ней полчаса около конференц-зала и привлек внимание технического отдела, кабинет которого находился напротив. Поэтому зашел к ним, чтобы решить некоторые вопросы. Между делом заказал пончиков, чем порадовал команду. И продолжил свой поход, закончив у юристов. С банковской карты исчезла пара нулей. Наруто не расстроился, но зарекся больше не блуждать в стенах этого алчного и вечно голодного офиса. Это тридцать четвертое обещание. — Всем утра! Где Шикамару? — Наруто остановился в дверях, ища главного юриста. Только не это. Шикамару спрятал голову за монитором компьютера и сполз по креслу вниз, почти скрывшись под широким столом. Это для офиса счастливый Наруто — хорошо. Но для Шикамару значило, что он сегодня плотно поработает. Переждав пришествие Узумаки народу, Шикамару выиграет пару часов, пока Наруто займется чем-то другим и только потом вспомнит о нем. Только бы ушел. Шикамару залез под стол и стал ждать. Но светлая голова все же показалась в его удобном укрытии. — Выбирай подчиненных лучше, — проговорил Наруто, протягивая руку, чтобы помочь Шикамару встать. — Кента? — Он самый. — Я его уволю. — Для начала найди, — Наруто улыбнулся юристам на прощание, забирая с собой недовольного Шикамару. — Парень сбежал сразу, как раскрыл твое убежище. — И тебя уволить. До чего же противна твоя рожа в понедельник утром, — Шикамару забрал кофе, что принес с собой Наруто и пошел следом за ним. — Это незаконно. — Где? — В моем мире. — Ничего не могу поделать. Тебе нужно отчитаться передо мной за те три недели, что меня не было. — Я и правда ненавижу тебя, Наруто, искренне. Но только сегодня. Справедливо. Наруто скупо поздоровался с Ино и пропустил Шикамару к себе в кабинет. — Нет, ну если ты не хочешь отчитаться мне, то можешь идти напрямую к Саске. — Издеваешься. — Шикамару сел за ноутбук, который еще в пятницу оставил у Наруто в кабинете, зная, что ему предстоит сделать в понедельник. — Саске, да? — Да. Имя твоего начальника. Не знал? — пытался отмахнуться Наруто, замяв оплошность, ведь на работе — работа. На телефон пришло сообщение. Ответ на утреннее приветствие Наруто. Счастливый офис сбалансировал счастливым Учиха. Там примета другая. Улыбка Саске — проверка нервов каждого. «Вы заставляете сотрудников нервничать, мистер Учиха. Держите улыбку при себе».

«Идиотская улыбка передается половым путем? Есть исследования? Если так, будьте бдительны, мистер Узумаки».

«Замечу стервозность в поведении… передам обратно, если путь тот же».

«Прихватите отчет».

— Ладно, Шикамару. — Наруто положил телефон экраном вниз на стол и сложил руки, готовый слушать. — Начинай. С лица Наруто сошла улыбка и включился начальник, с которым даже нельзя пошутить. Шикамару сглотнул, выпрямив скрюченную до этого спину. Значит, никакой пощады? — Меня интересует реклама и финансирование проекта, который я тебе передал перед командировкой, — Наруто открыл отчет, загруженный Шикамару заранее на компьютер. — Я посмотрел утром твои расчеты и мне абсолютно не нравится. Откуда такая сумма?.. Идти с этим к Учихе нельзя. Шикамару понял, что уйдет от Наруто только к вечеру. И это в лучшем случае. Личность Наруто-начальника чем-то схожа с Дьяволом-Учиха. Даже Киба, который заглянул к ним, чтобы поспать на удобном диване, исчез сразу же, как только Наруто посмотрел на него, прервавшись на полуслове. — Не переоценивай меня, — запротестовал Шикамару спустя три часа беспрерывной порки. Он знал, зачем Наруто над ним измывался. — Я — юрист. Твои обязанности для меня непосильны. — Нет, ты ленишься, — спокойно проговорил Наруто, перечеркивая очередную страницу отчета. — И в юристах ты сидишь из-за лени. Тебе бы в аналитики. У тебя мозг под это заточен. Шикамару, извини, но я не стану херить твой гениальный ум. Поэтому вникай сейчас в то, что говорю. Понадобится. — Я говорил, что не переведусь. Нет, — Шикамару потер глаза, видя, как Наруто легко перекраивал двухнедельную работу. — Не пойду. Давно назревающая ссора. Наруто нужен помощник. Не сказать, что Шикамару не помогал ему и при своей должности, но чтобы прийти к этому официально — строгое нет. Я уволюсь, если не перестанешь. И если честно, аналитик — ключ для Наруто, чтобы глубже вовлечь Шикамару в свои дела. — Сходи перекурить. — Это приказ? — Воспринимай как хочешь. Упрямый Шикамару достал сигареты из кармана, помахал ими Наруто и вышел из кабинета. Я — юрист. Сказал, оставшись при своем. Наруто откинулся на спинку кресла, вздохнув. Почему-то Шикамару никак не мог этого принять. В отчете прекрасно все, кроме финансовой стороны и рекламы. Просчет идеален, его бы направить в другое русло. Опыта нет, чтобы исключить пробелы. Юрист-Шикамару профессионал, сочетающий в себе опыт, смекалку и подкованность в законе, но развития нет. Давно достиг потолка. Он чах, хоть и не замечал этого. Идиот. — Тебя послали. Наруто поднял глаза, замечая Саске в дверях кабинета. — Знаю. — Ты так же упрямился. Переведи. Не спрашивай. Такой совет. Легко сказать. Наруто отрицательно закивал, не соглашаясь с этим решением. — Тогда мы его потеряем. А без Шикамару я не справлюсь. Перебесится. — Наруто закрыл вкладки на компьютере, чтобы Саске не увидел этот позор прежде, чем он его принесет. — Вам что-то нужно, Директор? — Я искал Нару. Ты меня опередил, — Саске сел на край стола, сложив руки на груди. — После тебя с ним невозможно вести адекватный диалог. — После Вас тоже, прошу заметить. Саске тихо хмыкнул, соглашаясь. Шикамару не способен переварить сразу двух монстров. Хоть Наруто и был его лучшим другом, но как начальник никогда не давал поблажек. С Учихой дела обстояли иначе. Он просто требовал от него идеальности, потому что он — его выбор и доверие. — Тебя я тоже жду. Мне интересно производство Сабаку-но. — Не сегодня, — Наруто открыл свой график, показывая наглядно, что его время расписано. — Из-за командировки некоторые встречи пришлось делегировать и переносить. — И? Выдели время. Хотелось закатить глаза. А Наруто уже позабыл, как упрям этот Учиха. Ино занесла две чашки кофе. Видимо, Саске попросил. Наруто не смотрел на девушку, игнорируя ее с тех пор, когда она решила смешать личное с работой. — Вечером свободно. Пойдет? — спросил Наруто, дождавшись, пока Ино скроется за дверью. — Серьезно говорю, у меня нет времени на устную часть. Могу отправить то, что составил в поездке. — Первый и последний раз, Узумаки, — Саске отпил кофе и, поморщившись, отставил его в сторону. — Не думай, что я дам тебе какие-то привилегии. — Привилегии? — Наруто ухмыльнулся, добавив в это слово сарказма. Придвинулся ближе к Учихе и посмотрел снизу вверх, прищурившись. — Извините за несоблюдение субординации, но, Директор, наше удовлетворение друг друга никак не сходится в работе. Тут Вы меня насилуете. — Пошлая аналогия? — Нет. — Как закончишь с Нарой, отправь его ко мне. Его перевод интересует и меня. Спорить со мной он не будет, — Саске резко перескочил с темы. — Завтра жду с отчетом, Узумаки. Наруто захотелось последовать примеру Шикамару. Послать Саске как можно дальше. К четырем часам они закончили. Шикамару был выжат как лимон. И подскочил, когда Наруто сообщил о том, что ему нужно зайти к Дьяволу для серьезного разговора. Нахуй вас. Шикамару думал, что легче умереть.

«Нужно встретиться».

Вечернее сообщение от Итачи. Встретиться, значит. Наруто долго смотрел в телефон, переваривая информацию. Он ожидал этого, но не так скоро. Механизм запустился, идя по точному прогнозу.

х

Однажды Сарада прочла фразу, меняющую восприятие родителей. Взрослые тоже живут впервые. Они не гарант мудрости или доказанной теоремы. Их слова, поступки можно подвергнуть сомнению, а возраст — всего лишь число в документах. Взрослые совершают глупые поступки; говорят бессмысленные вещи и суждения некоторых можно множить на ноль. Все допускают ошибки. Все достойны второго шанса. Вот эту мысль вбить себе в голову и понять, что да, ошибки повсюду. Но прощать их, давать шансы ребенку или подростку можно. Со взрослыми так не принято. И авторитет твой — родители. Маяк посреди незнакомого, грубого мира. Иногда он глючит, мерцает, исчезает, и ты не знаешь куда плыть. Иногда маяк слепит так, что в сторону не дернешься, потому что границы света проделаны четкой линией, а во тьму идти не хочется, да и не нужно, легкий путь свободен. Сарада убеждена, что ее родители — так себе направляющие. Аналогия: папа — громадный маяк, возвышающийся над черными водами; мама — прожектор, лампа, свет, ведущий в «правильном» направлении. Но не все так просто. Потому что симбиоз их действий важен, одно без другого бессмысленно. И лампа — всего лишь лампа. И огромное здание маяка — махина из крошащихся кирпичей. Вот тогда все рушится. Моряки теряются. Им либо идти наобум, либо применять другие средства, чтобы выжить. Добраться до берега. Но собственных сил не всегда хватает. Приходится разбираться с этим чертовым маяком. Потому было неудивительно, что произошло то, что произошло. Стоило предвидеть. Когда матрац был отодвинут на крошечные миллиметры, а в комнату открыта дверь. Сарада всегда ее закрывала. Сакура, находившаяся в их доме больше месяца, не могла найти себе место. Она лезла к Сараде по утрам, предлагая разделить завтрак; заходила вечерами с дежурным вопросом: «как прошел день?»; пыталась разбавить тишину между ними пустыми разговорами. Все ломалось. Сарада, привыкшая справляться со всем сама и жить без чьей-либо помощи, страдала от противоречивых чувств. С одной стороны, радовало то, что мама интересовалась ее жизнью. С другой, надоедала. Привычный быт с молчаливым отцом крушился из-за разговорчивой матери. Больше месяца Сакура металась, пробуя варианты. Давала Сараде необходимое пространство, потому что понимала, что дочери некомфортно. Хотелось знать, чем она живет, что ей нравится, что ненавидит. Пару лет назад Сарада позволяла Сакуре ложиться к ней в кровать и проводить несколько часов за разговорами о жизни. Сейчас она приходила домой и закрывалась, а на легкий стук в дверь не отвечала. Непозволительно вмешиваться. Ориентир, авторитет сменился, сформировав личность. Поэтому Сарада знала, что «это» произойдет, даже хранила крупицы надежды, что нет. Сначала она сходила в душ, чтобы смыть с себя косые взгляды людей, находивших в ее состоятельности повод для смеха. Высушила волосы. Надела домашнюю одежду. Остановилась у кровати и подняла матрац, убедившись, что Сакура все же залезла туда. Какая глупость, мам. Она не злилась. Сарада приняла тот факт, что мама не оставит ее в своем решении наладить их хрупкие отношения еще пару дней назад. Она попыталась вразумить мать. Они вспылили. Тогда Сарада спокойно вышла из комнаты и отправилась к матери, чтобы избавиться от нее, собрав все ее вещи в чемодан. Мама плакала, словно обиженный ребенок. Все совершают ошибки. Видимо, настало то время, когда нужно узнать, почему они совершают их так много. Сарада не нашла свой детский блокнот, куда записывала мысли, чтобы избавиться от них. Мама сидела на кухне в углу за барным стулом. На столе: открытый папин виски и пустой стакан. Она налила себе еще, не глядя. Читала записи в том самом блокноте и беззвучно рыдала, изредка вытирая слезы со щек. — Ты снова залезла в мои вещи, — Сарада подошла бесшумно, включая напольный свет пяткой по включателю. — Это личное. Сарада попыталась отобрать блокнот, но Сакура крепко в него вцепилась, не желая отдавать. Она читала, схватившись за волосы. «Почему мама оставила меня? Папа говорит, что так нужно. Он говорит, что я ничего не пойму… Мама меня не любит? Я сделала что-то плохое?». «Папа и мама ругаются. Я хочу, чтобы она осталась. Я хочу, чтобы мама всегда была рядом. Она привезла подарки. Мне не нужны подарки». «Папа сказал, что она развлекается с «мужиками». Наверное, он солгал мне. Он злится. Мама его бесит. Но папа пообещал мне, что скажет маме, что я скучаю». «Я знаю, что моя семья ненормальная. Дедушка и бабушка пугают. Дядя Итачи не хочет со мной общаться. Папа сказал, что они плохие люди. Снова солгал? Может, дело во мне?». «В школе смеются, что у меня нет мамы. Они говорят, что ты шлюха. Еще говорят, что папа просто заделал ребенка проститутке. Я знаю, что это не так. Мама, я бы хотела, чтобы ты пришла ко мне в школу на выпускной. Я перехожу в среднюю школу». «Папа купил мне сим-карту. Теперь у меня есть контакт мамы. Она мне написала. Я ей тоже пишу, но она редко мне отвечает. Я ей не нужна. Папа прав. Она не может быть так занята, чтобы не выделить мне минуту на ответ». «Я не хочу видеть тебя, мам. Ты мне противна. Я тебя люблю, но ты мне отвратительна… Почему ты не хочешь жить со мной? Почему так редко приезжаешь? Разве я заслужила такого отношения? Разве я плохой ребенок? Я учусь отлично, слушаюсь папу. Я не капризничаю и не делаю глупых вещей, что делают мои ровесники. Даже за это ты не можешь меня полюбить?..». «Хочу хорошую семью. Есть один мальчик, который мне нравится. Мы дружим. Он много рассказывал о своих родителях. Я завидую. Я хочу таких же маму и папу». «Я отвратительна. Если родители меня не любят, то как меня полюбит Боруто? В такую, как я, не влюбляются. Такую не любят… Правда же, мам?..». — Хватит, — Сарада выдернула дневник. Сакура поджала губы, не осмеливаясь смотреть на дочь. Стыд от прожитых чувств поджег фитиль вины, раннее старательно вымоченный в воде. Вердикт: виновна. Наказание: казнь. Она могла сказать Саске, что испугалась, устала, а что сказать дочери? Положив дневник под колени, Сарада села на против. Было проще, представляя ее частью мебели. И иглы чужой вины больше не трогали, и что может сделать столовый прибор? Решилась. Сарада сделала ее пепельницей. — Я тебя люблю, моя малышка. Прости, — выдавила Сакура. — Прости. Как же легко выходило из матери это противное слово. Прости? И все? Камушек дамбой не станет. Вода его снесет. Прости. Если бы это слово перечеркнуло прошлое, то Сарада была бы счастлива. — Мне не нужны твои извинения, — Сарада подставила под голову ладонь. — Ты все равно ничего в это не вкладываешь. Простить? Когда ты снова лезешь в мои вещи? — Я больше не буду. — Больше некуда, — беззлобно ответила Сарада, видя перед собой сломленного взрослого. Авторитеты. Такие? Упущенный этап формирования отношений мать-дочь. Сарада не чувствовала, что эта женщина — ее мать. Как и не ощущала себя ребенком. — Оправдывайся. — Что? — не поняла Сакура, подняв голову. Сарада смотрела холодными, не терпящим отказов глазами. Саске. Так она похожа на него. Саске был таким в двадцать. Когда она вернулась к ним. Он также односложно спросил: «Причина?». — Сказала же: оправдывайся. Рассказывай, мама, — Сарада вздохнула, выпрямив спину. — Ты хочешь наладить со мной общение? Мне нужны причины, почему ты его прекратила. Что-то щелкнуло в голове. Зажил механизм времени, за миг показав картинку прошлого. От ужаса Сакура замерла. Отчеканено «оправдывайся», как вечный упрек. Она всю свою жизнь только это и делала. Перед отцом, Саске, семьей Учиха, а теперь и дочерью. Глупо искать понимание в ребенке. Нужно молчать. — Я плохая мать, — начала Сакура, спрятав руки под столом. — Знаю, — упрек. — Почему так вышло? — Сарада… — Ответь на вопрос, мам. Иначе я не смогу дать тебе еще один шанс. Назови мне хоть одну причину, почему ты отказалась от меня? Не от папы. От меня, мам. Значит, такие правила. Сакура заерзала на стуле и нервно поправила челку, смахнув ее со лба. Выпила виски — для смелости. И тихо засмеялась: какой матери нужен алкоголь чтобы поговорить с собственным ребенком? Накрыли эмоции прошлого. Гипсовая статуя разбилась и полетела многолетняя пыль: влюбленность, перечеркнутая насилием; любимое лицо, испорченное злобой и обидой; залегшие между бровей морщины, мокрые от слез щеки... Нет-нет-нет. Виски просился наружу. Сакура вскочила со стула и побежала в ванную, опустошая желудок. Жалкая. Какая же жалкая. — Тебе плохо? — обеспокоенно спросила Сарада, постучав по двери ванной. — Мама? Что происходит? Больно физически. Внутри ревела маленькая девочка, не желающая говорить о прошлом. Второй позыв заставил желудок подлететь к горлу. Нет, так нельзя. — Пап! — крикнула Сарада, увидев отца, заходящего домой. — Пап… я просто хотела узнать… я… мама там… Отец не стал долго думать над тем, зайти ли в ванную. Он бегло осмотрел Сараду и распахнул дверь, находя Сакуру у кромки белоснежного унитаза. Бледная, дышала часто, рвано. Саске предусмотрительно снял пальто, присев рядом. Сакура всхлипнула и поддалась вперед, падая на его плечо. — Я такая жалкая. Отвратительная. Саске, я ужасна. Мне так стыдно. Я вас подвела. Тебя, Сараду. Я вас недостойна. Саске… я… я хочу быть с вами, но я такая жалкая… — Ты пила? — Саске поморщился, поднимая Сакуру под плечо. — И зачем? Ты не умеешь пить, идиотка. Сарада замялась, испугавшись. Не осмелилась пройти за родителями в комнату. Стало не по себе. Погорячилась? Настолько матери отвратительно рассказать, что же все-таки случилось? Или показное, чтобы Сарада пожалела ее? Запуталась. Решила убраться в кухне. Выкинула начатый коньяк, помыла бокал, протерла стол. Блокнот — в мусор. Он не нес в себе ничего, кроме боли. Сарада к нему не возвращалась, но хранила, как обоснованные доказательства своей обиды. Где-то прочла, что детские травмирующие воспоминания стираются. А она хотела помнить. Зачем? Или цель исполнена? Сакура же увидела и что-то поняла. От чего ей плохо стало? Подумала еще раз: достала блокнот из ведра. Его нужно вынести из дома. Сбежать. Начала задыхаться. Нужно бежать. Быстро накинула куртку, взяла ключи, выбежала из дома и столкнулась нос к носу с Боруто. — Нам нужно поговорить. Это несерьезно. Сарада бредила. Почему на старте ее побега оказался именно он? Финиш. Два шага — столько стоила ее попытка сдержаться. Обессилив, Сарада опустила плечи. Смелость испарилась, стержень сломался. Появилась маленькая девочка-подросток, принявшая все чувства разом. Так обидно! Надоело все нести в себе! Она вправе злиться, обижаться, ставить себя на первое место. — Иди ты, слышишь! — Сарада кинулась на Боруто с кулаками, толкая его в грудь. — Знаешь, куда? Мудак! Очнулся! Идиотина! Боруто прижал Сараду к себе, пока она била его в грудь. Терпел удары тяжелой руки девушки. Точно останутся синяки. Пускай. Он потерпит. — Сколько прошло? Дни? Недели! Только сейчас понял, что тебя бросили? Катись к черту! К моему дому пришел — боялся же! Что, мой отец больше не останавливает тебя? Уйди! Катись, сказала! Заревела, не сдержавшись, хотя редко позволяла себе плакать. Ноги перестали держать. Боруто, почувствовав слабость, опустился вместе с Сарадой на ступеньку лестницы, все так же прижимая к себе. — Не хочу с тобой разговаривать. — Тогда посидим. Успокоишься и пойдешь домой, ладно? Или хочешь, я отведу тебя к себе? — Нет. — Нет, домой не пойдешь? Или нет, ко мне? — неуверенно переспросил Боруто. Сарада подняла голову и тихо хмыкнула. — Ты и правда идиот. — Извини. — Я не пойду к тебе. Моя мать решила побыть родителем и провалилась. Мне нужно проверить, как она, — объяснилась Сарада, видя отчаяние в голубых глазах. Себя на первое место? Нет. Для начала разобраться бы с той, кто ее оттуда все время сдвигал. Блокнот валялся рядом. Видимо, уронила его, когда набросилась с кулаками. Жуткая вещь. — Выкинь его, — Сарада отдала блокнот Боруто. — Завтра поговорим. Ладно?.. Сарада взъерошила блондинистые волосы и прижалась к Боруто, ища тепло. Не простила, но так — легче. Ничего, если посидит так еще немного. Только из-за этих прекрасных голубых глаз.

х

Отец стоял у двери, сложив руки в карманы брюк. Ждал. Подслушивал, но не вмешался, — эта мысль сбила с толку. Почему-то Сарада боялась смотреть на него, заверив себя, что в сложившейся ситуации виновата она. А вдруг он выберет маму? Встанет на сторону Сакуры. — Как она? — тихо спросила Сарада, снимая тапочки, в которых выбежала на улицу. — А ты? Никак, если честно. Сарада сжала кулаки, больно царапая ногтями кожу ладоней. От чего же так стыдно? Подняла голову, выставляя напоказ заплаканные глаза. — Я не виновата. Я просто хотела… знаешь, она залезла, а я… пап, я только вопрос задала… Почему вышло… вот так? Пап, я же просто хотела… — выдохлась. Обняла себя руками за плечи. — Она в порядке? Кивком Саске указал в сторону кухни. Успокоительное, что дал Сакуре, налил и Сараде, протягивая бокал. С водой смешал, но доза меньше. — Ты в порядке? — Почему продолжаешь спрашивать? — Почему не должен? Сарада оказалась в тупике. С ней все хорошо. Это у мамы случалась истерика. Сарада в порядке. Но что ответить отцу, так и не нашла. — Потому что со мной все хорошо! Не у меня случился припадок от одного вопроса! Ясно? — Сарада, — Саске сложил руки на столешницу и вернул пустой стакан обратно. — Если ты не догадалась, то я не знаю, что там Сакурой. Возиться с ней не намерен. Хочешь узнать — пойди и спроси. — Но ты же был с ней. — Отвел в комнату и пошел за тобой, — отец налил себе виски, теперь уже действенное успокоительное. — Но парень меня опередил. Связало по рукам и ногам. Он ждал ее около получаса. Сарада же не спешила домой, греясь в объятиях Боруто, потому что дома ждали разговоры. Но. Отец их не начинал. Казалось, ему абсолютно неинтересно начало конфликта. Слезы вернулись в уголки глаз и посыпались по щекам. — Чего ревем? Ребенок, эй, — Саске вздохнул, видя, как сильно ситуация задела чувства Сарады. — Из-за нее плачешь? Сакура взрослый человек, который должен пройти через последствия своих решений. — Я спровоцировала. — Если Сакура ведется на провокацию, то это ее проблемы. Но тебе обидно. Она все еще может задеть тебя. Вот что меня беспокоит. — Может, потому что она моя мама? Конечно, она может меня задеть. — В этом и есть проблема. Чего боишься? Того, что она уйдет? Открою большую тайну: она уйдет. Хочешь ты этого или нет. Уедет, потому что не сможет добиться твоего расположения. Так чего ты церемонишься с ней? Выскажи все разом, не дели на дозы. — Не поняла, — Сарада вытерла слезы, внимательно посмотрев на отца, стоящего напротив. — Объясню иначе, — Саске закатил глаза, не выдерживая того, насколько его ребенок страдает. И как он плох в утешении. — Твоя мать не поймет, в чем проблема, пока ты ей не скажешь. Настолько она туповата. Ей проще сбежать от проблемы и найти другой вход, чем пройти дальше. — Я все еще не понимаю. — Это у тебя от матери. Сарада открыла рот, чтобы возразить, но не сказала ни слова в ответ. Пока Саске не засмеялся, выдернув Сараду из мыслей. Он подошел ближе, убрав волосы с ее лица: — Ты не виновата в чувствительности Сакуры. Поговори с ней завтра. Не извиняйся и стой на своем. Может, до тебя дойдет, что с вами не так. — Не могу, — не хочу. — Тебе обидно и это нормально. Правда, Сарада, это начинает раздражать. Ты же с ней не разговариваешь, а только грубишь. Естественно, когда ты решила заговорить, она потерялась и не нашла слов. На секунду Саске отстранился и потер переносицу, устав от слов. Дочь взял под руку и повел к лестнице, проговорив скупое: спать. Прокралось ласковое: а он всегда со мной. Сколько бы они ни ругались, какими бы кошмарными обзывательствами ни покрывала отца Сарада, он всегда рядом. Не обижается, только подбрасывает, не давая конфликту погаснуть до того, пока он сам не исчезнет, вычеркнув все недопонимания. — Можно остаться у тебя?.. Фильм посмотрим? — Сарада крепче схватилась за папу, ища в его лице намек на одобрение. — Тебе что, пять лет? — Саске хмыкнул. Руку выдернул, но только для того, чтобы перехватить Сараду за плечи. — Ну пойдем, ребенок. Я люблю ужасы. — Ужасы? — Ты же больше не мочишься в кровать? — Пап! — возмутилась Сарада, покраснев. Возможно, и отца ей достаточно. Если Сарада даст шанс Сакуре, и она уйдет, папа ее никогда не оставит.

х

Пробежка поспособствовала выкинуть лишнее раздражение от предстоящего разговора. Наруто бежал, не чувствуя усталости. Но чем ближе оказывался к назначенной точке, тем больше заводился. Быть спокойным. Сдерживайся. Все будет хорошо. Просьбу проигнорировать не смог. Он только зашел домой, когда Хината позвонила. Ключевое — дети. Капризные, непослушные, но свои, любимые. Боруто, тихо произнесла Хината и Наруто понял, что откладывать этот разговор больше нельзя. После дня рождения на когда-то красивом лице Хинаты появились мелкие морщинки вокруг глаз. Волосы, почти нечесаные, убрала в пучок. Косметикой попыталась скрыть синяки под глазами, но вышло, честно, ужасно. Бледная и сильно похудевшая, чего Наруто не заметил двумя днями раннее. Улыбкой обманула. Плохо же. Наруто по привычке взял полотенце из шкафа, не успев себя одернуть. Зато Ханаби съязвила: ты что, у себя дома? — Ужинать будешь? — перебила сестру Хината, опираясь на костыль. — Нет, спасибо, — оглянулся. — Ханаби не привезла Химавари? Мне съездить за ней? Сели в гостиной. Наруто устроился в кресле, не решаясь сесть рядом с бывшей женой на диван. — Нет, — ответила Хината. — Я не смогу справиться с ней, пока не выздоровею. Наруто возмутился. Ты же не единственный родитель. Я заберу ее. На что Хината только покачала головой. Она не позволит находиться тому мерзкому мужчине рядом с дочерью. — Обсудим позже. Я хотела поговорить о Боруто. Вы не общаетесь, верно? Он сам не свой. Оценки хуже некуда, все жалуются на его поведение. Тренер звонил, сказал, что и тренировки стали для Боруто неинтересны. Поговори с ним, попробуй обсудить то, что произошло. Ожидаемое поведение. Если он позволил себе завалиться домой к Наруто пьяным и даже не попытался скрыть это — уже многое говорит о сыне. Он обижен. — Нет смысла, пока он думает, что наш развод и другие отношения — его дело. Ты пробовала объяснить? Сказать, что чужие друг другу люди вправе строить личную жизнь. — Наруто. — Хината, — грубо перебил Наруто. — Ты знаешь, почему он обижен на меня? Почему устроил протест всему миру? Ребенок хочет защитить честь матери, которая страдает, плачет, пока отец гуляет с другими? Но почему-то нет в нем понимания, что расстались я и ты, а не я и он. — Ты перекладываешь вину на меня? Завелся старый механизм. И начал ломаться. Хината боялась, но не собиралась останавливаться. Она либо доедет на старой машине, либо заглохнет на половине пути. — Нет. Просто ты отлично демонстрируешь ему, что ничего не изменилось. Целостность нашей семьи. Ужин, напоминаю, — Наруто улыбнулся, когда Хината возмущенно вздохнула. — Продолжай в том же духе. Тогда я никогда не смогу с ним помириться. — А что изменилось, Наруто? Ты же играешься, нашел развлечение! — полилось накопленное. Хината не пыталась фильтровать сказанное. — Что мне делать! Показать, что отец связался с мужчиной? Конечно, я буду демонстрировать нашу семью в хорошем свете. Ради детей! — Ради себя, — эхом парировал Наруто. — Думаешь, я соображаю плохо? Скажи еще, что мой союз повредит психике детей. Бред. Я не собираюсь пускать детей, чтобы они посмотрели, кто находится у меня в постели. Ты сути не улавливаешь, дорогая. Боруто не маленький ребенок. Ты выставляешь меня отцом-уродом, который оставил мать. Но это было обоюдное решение. Ты согласилась. И у нас получилось объяснить ему в первый раз. Пока ты не начала строить из себя брошенную женщину. — Да! А кто я, если не брошенная женщина? — Повтори это Боруто еще несколько раз. И тогда он никогда не примет меня с новыми отношениями. И перестань работать с подменой понятий. Тебя не бросили. Мы разошлись. Этот разговор нужно заканчивать, пока Наруто все еще играет с этим мужчиной. Пока он ему дорог. Иначе Хината может столкнуться с необратимыми последствиями. Отступила, чтобы найти другой вход в стеклянный мир. — Хорошо. Я тебя поняла, — Хината сжала покрывало рядом, посмотрев в пол. — Но я все еще прошу тебя поговорить с ним. Скажи, что ты один. У тебя никого нет. Это поможет в сближении. Улыбка коснулась губ. Наруто покачал головой, видя мольбу в глазах Хинаты. Для себя просишь? Просто чтобы сказал, чтобы утешить? — И чем же обернется эта ложь, когда вскроется правда? Еще одной обидой? Я подожду, когда он немного успокоится, и поговорю. Наруто бросил камень и стекло разбилось, обрывая все пути, которые хотела попробовать Хината. — Что? — прошептала Хината, не веря своим ушам. — Это несерьезно, правда? Ты ставишь в приоритет какого-то мужика, а не ребенка? Наруто! Соври — и проблема решена! Или ты думаешь, что можешь рискнуть семейными узами ради развлечения на пару месяцев? Перед смертью не надышишься. Хината решила, что потерять больше, чем она уже потеряла, просто невозможно — нечего. Их отношения не то чтобы ухудшились, Наруто принял позицию нападающего. А если собирались бить, то нужно ударять первым. Он научил этому Хинату. — Ну, правда скрывается. Допустим. Как ты объяснишь это? Извините, дети, я променял вас на мужчину? Смешно! — Почему же? — Наруто склонил голову, расставив ноги на ширине плеч, чтобы быть чуть ближе к Хинате. — Я скажу: дети, я вас люблю. Извините, что задел самооценку вашей матери, связав себя Саске. Его имя, Хината. И если ты не прекратишь этот бред сама, я в стороне не останусь. Хочешь услышать подробности? Больше похоже на агонию умирающего. Наруто ее не узнавал. Она боролась как никогда. В бреду находилась, вывалив все чувства, которые так долго держала. В другой ситуации Наруто был бы горд за нее. Но Хината перешла все дозволенные границы. — Ты не втянешь моих детей в эту грязь. — Их втягиваешь только ты. Заметь, не я заговорил о Саске. Ты, Хината. Но она уже не слушала. Продолжила: — А родители? Что скажут твои родители, когда узнают? — За кого ты переживаешь, Хината? За себя? Перестань, пока окончательно все не испортила. Давай поговорим в другой раз, — Наруто дал ей шанс остановиться. — Ты мать моих детей. Нам не стоит ругаться. Хината засмеялась, не поднимая головы. Как точно подмечено. Она — мать его детей. — Если ты продолжишь видеться с тем мужчиной, я запрещу тебе видеть детей. Он не думал, что до этого дойдет. Один. Два. Три. Успокойся. Внутри все горело. Никто, даже Хината, не смеет отбирать у него самое дорогое в жизни. Тон поменял на спокойно-холодный. Никогда к ней так не обращался: — Ты меня пугать решила? — Да, — Хината смотрела вперед, чтобы не встречаться глазами с Наруто. — Прекращай. Или не увидишь детей. Сел рядом, наклонившись. Хината обернулась, натыкаясь на промерзлый океан бездушия. Слезы выступили, как по команде. Она не издала ни звука, бесшумно плача. Научилась. А Наруто впервые за несколько месяцев увидел ее, пропитанную яростью, обидой, непониманием, сломанную и одинокую. Если бы не дети. Хината сжалась, когда Наруто потянул к ней ладонь. Аккуратно положил пальцы на щеку, стирая слезы. — Не знаю, что творится в твоей голове, — Наруто понизил голос до шепота. — Давай рассудим. Это не только твои дети, знаешь же? Боруто и Химавари всегда будут в моей жизни. И Саске будет — хочешь ты того или нет. Надолго или нет. Но будет. А вот ты, Хината, я очень сомневаюсь. Наруто смотрел ласково, будто навсегда прощался. В отражении голубого зеркала Хината видела увядший цветок под твердой пяткой сапог. Цветок, так похожий на нее. — Хочешь, я в суд пойду? Чтобы ты не перетруждалась?.. Милая, как думаешь, кому отдадут опеку? Тебе, потерявшей работу из-за травмы, или мне, обеспечивающему всю семью?.. А хочешь, у Саске помощи попрошу?.. Пока она осмысливала все сказанное, Наруто взял ладонь Хинаты в свою, сжав. — Приоритет матери. Боруто может выбирать с кем жить, но Химавари не сможет. Их разлучат. Ты же хочешь, чтобы они страдали? — Хината отрицательно закивала. И смотрела на незнакомца широко открытыми глазами. — Подумай, ладно? На принцип пойдешь? Да? И я пойду. — Наруто… — всхлипнула Хината, ухватившись за чужую руку на своей щеке. — Ты решила достать карту детей. Не стоило. — Наруто подхватил падающую от бессилия Хинату. — Выслушай последнее мое одолжение. Ужин. Ты же так хотела его устроить, верно? Организуем в каком-нибудь ресторане. И больше мы видеться без повода не будем. Наруто легко отпихнул от себя бывшую жену и пошел к выходу, больше не видя повода оставаться в этом доме.