Черное солнце

В душной комнате примерно 3 на 5 метров было невозможно дышать. Большую ее часть занимали сидящие на полу женщины, коих было не меньше 15. Некоторые держали на руках детей, как совсем младенцев, так и постарше. Оставшуюся часть помещения занимали ящики, корзины и кувшины, составленные друг на друга. На небольшом свободном островке возле закрытых дверей стояла девушка. В ее руках был дневник в кожаном переплете, уже изрядно измученный. Перед девушкой на полу стояла единственная свеча, едва освещающая остальных дам. По некоторым деталям можно было понять, что женщины были из разных сословий. Тут были и служанки, которые преимущественно и держали на руках перепуганных детей, были и женщины в более богатых нарядах, и даже несколько дам, чье множество украшений мерцало и переливалось каждый раз, когда на них попадал случайный блик. Женщины были напуганы, но уже явно спокойнее, чем когда они только появились в этой комнатке. Девушка, стоящая у дверей, собрала их на самой заре, уводя всех, кого успела встретить по пути за собой. Они находились в маленькой кладовой за самым дальним из продовольственных королевских хранилищ в крепости. Дверь в кладовую скрывалась за одной из полок и состояла из грубо сколоченных между собой досок. Приток воздуха происходил по большей части именно благодаря щелям под и между досками, уносимый сквозняком в присутствовавшие в кладке щели. Комната была совершенно лишена источника света и, на сколько позволяло положение, приходилось пользоваться свечами. Женщины сидели в тишине. Уставшие и перепуганные дети дремали на их руках, остальные же старались вслушиваться в доносящиеся изредка снаружи звуки. Сквозь шелест одежды и тяжелое дыхание находившихся в помещении иногда можно было услышать шум, крики и звон металла, но все быстро затихало или шум удалялся от места их пребывания. Крепость, в которой они находились располагалась на самой границе страны. Она представляла из себя неприступный замок, окруженный высокими стенами. Изначально она не являлась стратегически важной точкой, но с началом войны со страной из-за пустыни быстро стала лакомым кусочком для врагов. Осада крепости длилась уже неделю, но до сегодняшнего утра никто не принимал активных действий. Солдат внутри крепости практически не было, а скудная охрана не могла противостоять полноценному отряду армии. Все, что оставалось – вызвать подкрепление и держать оборону. Благо продовольствия и орудий защиты здесь было достаточно, чтобы продержаться какое-то время. К сожалению, вестей о подмоге за время осады так и не появлялось. От короля и генералов вообще не поступало никаких новостей, словно они и не получали призыва о помощи. Оказавшиеся запертыми жители замка и управляющие пытались выйти на переговоры, но вражеский командир проявлял лишь агрессию, тут же убивая прибывающих к нему гонцов. Такая ситуация продолжалась до сегодняшнего утра, пока на рассвете вдруг не было объявлено о нападении. Командиры и управляющие неожиданно пропали, а наполненные паникой люди устроили настоящий хаос в попытках найти укрытие или спастись. Выбраться из осажденной крепости не предоставлялось возможным, т.к. враг перекрыл все стратегические места отступления. К тому моменту, когда за дверями послышались приближающиеся шаги, свеча уже догорела и погасла. Все сидевшие женщины замерли, и лишь один из детей тихонько всхлипывал. Его мать пыталась его как-то успокоить, но была вынуждена затихнуть, т.к. шаги становились все ближе, а шум все громче. Спустя мгновение послышалось, как тяжелая дверь, ведущая в хранилище, с громким хлопком ударилась о стену и несколько человек поспешно вошли внутрь. Все женщины затаили дыхание, и даже младенец перестал плакать, словно почувствовав, что сейчас это навлечет опасность. Девушка, стоящая у самой двери, с трудом различала, что говорили вошедшие. Лишь урывками она смогла уловить «я говорил тебе, я что-то здесь слышал», «это последняя». Говорили мужчины, в процессе проходя все глубже в помещение. Двери, которые скрывали женщин, снаружи были прикрыты слегка отодвинутой от стены полкой из нескольких перекладин, наполненной различными горшками. Из-за горшков практически ничего не было видно, но и дверь за ними не бросалась в глаза. Оставалось только ждать, пока неизвестные уйдут. Но уходить они не собирались. Вместо этого снаружи послышалась возня, после чего по комнате раздался звук разбиваемых горшков и падающих на пол вещей. Изредка можно было услышать, как железо царапало камень. Судя по всему, мужчины с помощью мечей проверяли содержимое всех корзин и ящиков. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они зашли в помещение, пока кто-то из них не закричал у самых дверей. Язык, на котором они разговаривали не был тем, на котором общались в этой стране и разобрать, что именно они говорили было невозможно. Прямо за дверью в кладовку послышался оглушающий грохот, в щели между ее досками забрезжил свет. И когда дверь уже должны были раскрыть, а женщины совсем задрожали от страха, послышались громкие шаги. Кто-то грубым голосом приказал доложить обстановку. Дверь распахнулась одним быстрым рывком. По одну ее сторону стоял высокий смуглый молодой мужчина с волосами цвета вороного крыла, спутанными и явно отросшими длиннее нормы. Он был одет в странное подобие платья или мантии священнослужителя, но из легкой ткани и без лишних украшений. На плечах его была повязана накидка такой же ткани, развевающаяся позади, а голову его украшал необычный головной убор, перевязанный коричневым плетеным шнуром и слегка спадающий на глаза. Одежда его в районе пояса и до колен была покрыта кровью, уже успевшей впитаться, но остающейся все такого же насыщенно красного цвета. На поясе в ножнах был странно изогнутый меч, а руки закрывали также покрытые кровью кожаные наручи, крепко перевязанные шнуром. Позади мужчины стояли еще несколько человек в похожей, но более короткой одежде. У них были такие же мечи, но держали они их наготове, словно вот-вот кинутся в бой. По другую сторону, слегка в тени, у самого порога стояла маленького роста девушка в пышном и богато украшенном длинном шелковом платье. У нее были очень светлые, отливающие серебром волосы, закрученные в сложную прическу, и большие серые глаза, взгляд которых был уверенно направлен снизу вверх на мужчину. В руках она все так же сжимала потрепанный дневник и обернутый в кусочек бархата угольный карандаш. За ее спиной, перепуганные и со слезами на глазах прижимались друг к другу другие женщины. Увидев стоящую в проходе девушку и заметив женщин за ней, мужчина с презренным и злобным взглядом сделал шаг в сторону, что-то приказав своим сопровождающим. Они тут же направились вперед, явно ожидая чего-то хорошего. На лицах некоторых из них читалась похоть. Девушка, стоявшая на пороге, тоже не стала ждать. Сделав шаг вперед, она открыла свой дневник на пустой странице, и молча принялась что-то усердно писать, стараясь успеть до того, как солдаты вытолкнут и повяжут ее. Закончив за доли секунды, она развернула дневник, показывая его на вытянутой руке, как она поняла, командиру. На светлых страницах размашистым изящным почерком была выведена вежливая просьба провести переговоры, чуть ниже на другом языке кривыми буквами было выведено лишь одно слово – «прошу». На мгновение на лице темноволосого промелькнуло удивление, которое тут же вновь сменилось самоуверенным и презрительным взглядом. Одной рукой он подал солдатам знак ждать, другой в тот момент схватил за запястье девушку, резко потянув наверх и привлекая ее к себе. От сильной хватки рука заболела, но ей не оставалось ничего другого, как терпеть. - Ну и о чем же хочет договориться эта маленькая королевская мышь? – голос мужчины звучал грозно и навевал страх не хуже его взгляда. Его рука крепко охватывала тоненькое запястье девушки, продолжая тянуть его вверх. По сравнению с ним она и правда казалась мышью. За ее спиной раздался детский плач, засуетились женщины. Раскрытая книга упала из ее рук. Кто-то из служанок подался вперед, дрожащим голосом прося оставить принцессу и не причинять ей вреда. Ребенок заревел еще громче. - Заткните это отродье, пока этого не сделал я! – голос прозвучал совсем ужасающе, заставив содрогнуться даже мужчин. Рука принцессы была отпущена, и она, потеряв равновесие, упала перед ним на колени. – И о чем же хочет со мной договориться принцесса? Пощадить ее жизнь? Позволить ей умереть первой? Не поднимая головы, девушка вслепую нащупала на полу свой дневник и вновь принялась писать. Уже не так изящно, но стараясь не заставлять командира ждать. Сердце ее готово было выпрыгнуть из груди, а страх сковал все тело. Но желание помочь хоть кому-то из жителей крепости заставляло ее переступить через собственные страхи, даже если они приведут к ее смерти. На странице стояло: «Я Энн-Мари, принцесса, и единственная дочь короля Эдуарда, прошу отпустить захваченных вами пленных в обмен на себя. Вы можете убить меня, или взять меня в плен и шантажировать мною отца, но отпустите хотя бы женщин и детей, они ни в чем не виноваты. Я выполню любой ваш приказ, если вы выполните мое условие».