Черное солнце

Ухмылка на лице полководца стала еще более издевательской. Он бегло пробежался по строчкам, немного задумался, а потом, ухватив девушку обеими руками, рывком поставил ее на ноги перед собой. Еще раз внимательно ее осмотрев, он все с той же ухмылкой процедил: — Хорошо, но прежде тебе придется доказать, что твои намерения серьезны. — Повернувшись к ней спиной, он подал знак солдатам, выкрикнув, словно гром, короткое «за мной!» и махнув рукой в сторону коридора. — Женщин не трогать. Сначала проверим, действительно ли эта принцесса такая смелая, как кажется. Он вышел вперед, девушка следом за ним, а замыкали процессию солдаты. Некоторые из служанок осмелились пойти следом, но подойти им не позволяли, поэтому они лишь боязливо наблюдали, шагая за ними вдали. Выйдя из бесконечных коридоров во внутренний двор, командир направился в сторону крепостной стены, на самый верх. Оттуда открывался хороший вид на то, что сейчас происходило вокруг. Во внутренний двор крепости вражеские солдаты тем временем сгоняли пойманных мужчин. Всех найденных выталкивали в середину, а тех, кто пытался сопротивляться, тут же кололи мечом или копьем. Мужчины, загнанные в угол, выглядели заметно плохо. Одежда была изодрана, большинство из них было в крови, любое оружие отбирали, стоило только заметить. Особо яростных избивали. Издалека слышались крики и грохот. Найденные женщины жались к стенам, перепуганные до смерти они не решались сделать ни шагу и лишь молили о пощаде. Особенно шумных солдаты выдергивали к себе и хладнокровно убивали, оставляя тела лежать на холодном камне на глазах у остальных. Увидев, как вражеский солдат хватает очередную жертву, одна из крадущихся позади служанок вскрикнула и едва не упала в обморок. Энн-Мари хотела было повернуться, чтобы убедиться, что с той все в порядке, но поймала на себе взгляд командира и замерла. Тот, оглядев ситуацию вокруг, подошел к краю стены со стороны внутреннего двора и окончательно повернулся к девушке. Солдаты внизу, как и пленники, стали постепенно замечать происходящее на стене и затихали. Даже женщины вдруг стали тише, в ожидании, что же произойдет дальше. — Подойди. — Его голос звучал уверенно и властно. И даже когда он говорил спокойно казалось, словно он отдает команду целому войску. Прижав покрепче к груди дневник, принцесса сделала шаг вперед и подняла голову, заглядывая прямо в глаза врагу. — Раздевайся. — Этот приказ тоже звучал спокойно, словно и не был таковым, но по взгляду становилось понятно, что оспорить его было невозможно. Ошалев от такого приказа, принцесса даже замерла, широко раскрыв глаза. Она никак не ожидала услышать подобного. В их стране увидеть тело зрелой женщины позволялось только ее мужу и раздеться на глазах у других считалось страшным позором. Еще более страшным позором было показать свое тело представителю королевской крови. Для молодой незамужней принцессы подобное поведение могло стать крахом всего — репутации, любого сватовства, уважения в семье и поддержки. Предстать раздетой перед народом могло привести к потере всего. Но терять и так уже было нечего. Крепость была захвачена в мгновение ока, они даже не успели оказать хоть какое то сопротивление. И даже если бы у них было время, они бы не смогли противостоять вражеской армии. В крепости практически не было солдат, только обычные люди, работающие на королевскую семью и несколько представителей знати, под чьей ответственностью находились эти земли. Приняв удар они и так потеряли очень много людей и сопротивление в данном случае было бесполезно. Находясь на краю земли, даже запроси они помощь у столицы, к ним бы никто не пришел, это место уже давно было забыто главой королевства. Аккуратно отложив к ногам дневник, Энн-Мари начала медленно расправляться с одеждой. Пуговицы на жакете давались с трудом руки дрожали от страха и напряжения, а все вокруг следили за каждым ее действием. Командир ухмылялся каждый раз, когда ее пальцы соскальзывали, но больше не говорил ни слова. Позади слышался шепот солдат на другом языке. Расправившись с жакетом, принцесса все также осторожно продолжила снимать остальное. Верхняя рубашка, юбки, опадающие слой за слоем. Под конец на ней кроме белья остались только корсет и последняя юбка. Смешки и возгласы тем временем стали слышаться и со стороны двора. Кроме того она краем уха услышала чью-то мольбу остановиться. Но под давлением от сверлящего взгляда и довольной ухмылки ей было не до того, чтобы обращать на это внимание. Несмотря на то, что шнуровка на корсете была с передней стороны, ей все никак не удавалось с ней расправиться. Устав от попыток это распутать, командир одной рукой притянул ее к себе, ухватившись за верхний край корсета в районе груди. Другой рукой он непонятно откуда резким движением выдернул кинжал. — Слишком долго. — Эта фраза затерялась от шума в ушах. Но в следующий момент кинжал оказался под корсетом, а шнуровка затрещала под натяжением. Вместе с корсетом на пол упала и последняя юбка, в начале задетая в районе пояса. Избавившись от лишней одежды, принцесса осталась стоять в одной легкой короткой сорочке без рукавов и в панталонах. Она хотела было найти среди ткани на полу свой дневник, но в этот момент ее вновь перехватили за запястье и дернули в сторону края стены. В следующую секунду она оказалась на выступе на самом краю, а ее запястье было поднято вверх в триумфальном жесте. — Народ Демитрии — посмотрите на свою принцессу и сдайтесь. Она предложила себя врагу в обмен на ваши жизни. И теперь она станет рабыней Алшамс Сауду. Прекратите сопротивление и мы сохраним вам жизнь, позволив покинуть это место без кровопролития. Кто-то из толпы пленных попытался вырваться, с криком набросившись на врага. Солдат сначала направил на него свой меч, но, взглянув на своего командира, убрал оружие и просто оттолкнул пленника ногой обратно в центр. — Мы пощадим тех, кто не окажет сопротивления. Остальных же дозволено убить. — его голос раздавался над всем двором. Только сейчас Энн-Мари поняла, что он все это время говорил на их языке совершенно без запинки, лишь делая паузы в некоторых местах, словно подбирая слова. И люди слушали его. И собственные солдаты, явно не понимающие сути этого объявления, и захваченные в крепости мужчины. И больше никто не решался ему противостоять. Одного того, как этот мужчина стоял перед всеми, выкрикивая свою речь и измеряя всех тяжелым взглядом, было достаточно, чтобы ему подчиниться. Повернувшись к принцессе, он одной рукой снял ее с выступа, поставив перед собой. — Ты выполнила свое условие, я выполню свое. — В этот раз он заговорил тихо, так, чтобы услышать могла только Энн-Мари. — Ты отправишься со мной, станешь моим военным трофеем. Взамен я не трону тех, кто не будет сопротивляться. Позволю уйти и женщинам, и детям, и мужчинам. До тех пор, пока они не решат мне противостоять. Повернувшись к своим солдатам, он начал бегло раздавать приказы. Те, кто уже получили свои задания, немедленно направлялись его исполнять. В конце концов рядом остались стоять лишь пара человек. Их лица выглядели озадаченными, но они не смели перечить своему командиру. — В ответ на твою смелость я также запретил им насиловать пленных женщин. Подобное для вражеской армии редкость и вряд ли мои солдаты останутся довольны. — И хотя его слова должны были порадовать, то, как он их произнес бросало в дрожь. Словно этот человек не принимал за людей вражеских пленных. Для него это были лишь пленные, трофеи, с которыми можно было делать что угодно. И все же его суждения звучали уверенно и несли пользу ее народу. Принцесса хотела ему что-то ответить и вновь метнулась искать свой дневник, но ей снова не позволили этого сделать. На этот раз мужчина просто закинул ее к себе на плечо и понес к главным воротам, оставляя позади шум и мольбы. В итоге ее просто забрали в том, в чем она была — в порванном кинжалом белье, босую и совершенно беспомощную.