Клятва Сяо Чжаня

Полноценный сон вампира — это полное отключение от реальности, безопасность и отсутствие посторонних шумов. В древние времена ходили байки про склепы и гробы в качестве ложа, и это было отчасти верным — для хорошей звукоизоляции камень подходил лучше всего, а еще лучше — замкнутое помещение небольшого размера… в общем, в своих предположениях люди недалеко ушли от истины. Выспаться после недели напряженной работы Сяо Чжаню удалось отлично, но его сны в этот раз были более чем удивительные. Неожиданно он переносился то в свое «беззаботное» китайское детство, где были скрипка, хор, рисование, да и школу никто не отменял, а он временами с тоской поглядывал на ярко освещенную солнечную улицу, где раздавались громкие крики мальчишек. То оказывался в студенческом общежитии, с двумя двухэтажными кроватями, стоящими чуть ли не вплотную друг к другу. А то и вовсе вздрагивал от разрывов снарядов, не прекращая зашивать резаную рану. Говорят, сны — это отражение твоих мыслей и чувств в течение дня. Неужели он так много стал размышлять о прошлом, что оно само напомнило о себе? Он стареет? Чжань усмехнулся в собственное отражение в зеркале в ванной, куда притащился после сна. На вид ему все еще давали не больше тридцати, что было вполне естественно для вампира, инициированного в двадцать лет. Щетина уже давно перестала расти, как и волосы на теле, а вечная худоба и чуть впалые щеки вполне соответствовали современным стандартам красоты, как уверяли его медсестры в отделении. Красавчик! Он вздохнул и показал сам себе язык. Чистить зубы тоже было скорее данью традиции, чем необходимостью, но Чжань тщательно проделал все необходимые процедуры и надолго завис перед гардеробом. Сегодня предстояла встреча с его Мастером, а он не любил расхлябанность и небрежность в одежде, предпочитая классику и сдержанные тона. Надевать костюм было перебором, но мягкий вязаный пуловер с выглядывающими белоснежными уголками рубашки и вельветовые брюки — легкий намек на английскую классику был вполне к месту. Ехать пришлось долго — сквозь стекла такси Чжань с интересом наблюдал за повседневной жизнью Шанхая, с которой почти не соприкасался, но которую по-своему любил. Жил Мастер уже очень давно во Французском квартале в доме бывшего консульства, и добраться туда по пробкам было нелегко. Сяо Чжань позвонил в домофон, невольно вспоминая, что лет тридцать назад ему приходилось стучать огромным металлическим кольцом, вставленным в нос резному дракону. Дракон, разумеется, остался, но к нему присоединилось видеоустройство и динамик. Безо всяких вопросов дверь тихо открылась и на пороге его встретил… очередной мальчик Мастера. То, что это был явно не ученик, говорил его обычный человеческий румянец. — Вас ожидают, — тихо прошелестел тот и посторонился. Сяо Чжань проходил через анфиладу комнат и в который раз думал, что их содержимое вполне потянуло бы на коллекцию настоящего музея, а то и не одного. Китайские расписные ширмы соседствовали с вазами династии Мин, на фоне шелковых обоев величественно стояли шкафы красного дерева со свитками и фолиантами, мечи и сабли покоились в стеклянных саркофагах, навсегда закончив свой кровавый путь. Мастер обнаружился в дальней ванной комнате, которая больше походила на гостиную. Хотя кто знает этих вампиров прошлого, может они легко принимали и ванну, и гостей одновременно? Даже по пояс в воде он выглядел невероятно хрупким и изящным юношей не больше двадцати лет, а его милые ямочки при улыбке и вовсе превращали его в почти ребенка. Сяо Чжань сложил ладони и смиренно поклонился. — Приветствую вас, Мастер. — Здравствуй, мой мальчик. Ты очень хорошо выглядишь сегодня. Постарался для своего учителя? — Разумеется, Мастер. Разве я могу вас разочаровать. — Даже при всем желании, у тебя это не получится. Мастер рассмеялся и как будто звон колокольчиков прокатился по дому. Он сделал приглашающий жест рукой и Чжань церемонно уселся на ближайший стул. И тут же автоматически закрыл глаза, потому что Мастер неожиданно встал. Во весь рост. Опять раздался звонкий смех и он, для верности прождав еще пару секунд, открыл глаза. Мастер уже стоял закутанный в большую простыню и лукаво смотрел на него. Как главе шанхайской ложи мастеров, старейшему вампиру Южного Китая и одному из самых старых вампиров мира не надоедала эта игра «поймай своего глупого ученика за разглядыванием обнаженного тела» — Сяо Чжань не понимал. И сперва смущался, краснел, начинал мямлить и заикаться. Но с течением времени смирился с этой странной слабостью и стал просто закрывать глаза. И даже успевал это делать. Почти всегда. Другой, уже не такой простой слабостью Мастера были очень красивые балетные мальчики, которых тот с маниакальным упорством разыскивал по городам и весям, всячески привечал и способствовал их карьере. Те, в свою очередь влюблялись в него как один, и верно и преданно служили… пока не надоедали. Или сами уходили, встретив достойных спутников жизни. Сейчас очередной красивый паренек с обожанием в глазах помогал Мастеру вытереться, и Сяо Чжань привычно отвел глаза, видя в снисходительной улыбке учителя отражение их, несомненно, физической связи. Зная Мастера, он был уверен, что мальчик достиг возраста согласия, но видеть неприкрытое сексуальное влечение и желание угодить — было неловко. Переодевшись за ширмой, Чжу Цзаньцзинь вышел в голубом, вышитом золотом, ципао с веером в руках. Свои длинные волосы он заколол в пучок длинной шпилькой и стал выглядеть как фарфоровая статуэтка времен Республики. — Вы тоже удивительно выглядите, Мастер, — совершенно искренне сказал Сяо Чжань. Тот улыбнулся и покрутился вокруг себя: — Ни грамма не прибавил с того времени, когда это было модно. Я не буду считать! — строго напомнил себе Чжань, зная, что это бесполезно. По его расчетам, Мастеру было никак не меньше ста лет, а то и все сто пятьдесят. — Все мужчины Шанхая лежали у моих ног, — продолжал тот, обмахиваясь веером. Про это Сяо Чжань тоже старался не задумываться, хотя знал, что вампирская природа предполагала полный отказ от женской любви. — Не сомневаюсь, что женщины тоже, — вежливо ответил он. Цзаньцзинь небрежно махнул рукой: — Эти-то вообще проходу не давали. Пока они обменивались комплиментами, красивый мальчик очень изящно накрыл чайный столик и незаметно удалился. Сяо Чжань вздохнул и привычно принялся за дело. За все время общения с Мастером он уже поднаторел в искусстве чаепития, но свои первые попытки вспоминать не любил. Да и где было научиться обычному китайскому парнишке заваривать улун стоимостью в 800 юаней за сто грамм? Сейчас он уже уверенно ополаскивал миниатюрный чайник, листья, аккуратно наливая и выливая горячую воду. Судя по запаху заваривающихся листьев, это был очень дорогой сорт. А попробовав его, Сяо Чжань без колебаний определил место и время сбора урожая. — Горжусь тобой, мой мальчик. Впрочем, как всегда. Как поживают твои дети? — Вашими стараниями, учитель. — Не преувеличивай мой вклад в твою идею. Я всего лишь поддержал твою инициативу о лечении раковых больных. — покачал головой Цзаньцзинь. — Ты знаешь, что сто лет назад именно обязательное лечение вампирами всех людей, в независимости от социального положения, было одним из краеугольных лозунгов китайской революции? Сяо Чжань покачал головой в отрицании, наслаждаясь ароматом и вкусом чая, а Мастер продолжил: — Принудительно быть приставленным к кучке отбросов, не умеющих соблюдать элементарную гигиену, — я стал первым, кто был против этой идеи. И как видишь, прошло сто лет и я, и многие из тех вампиров, кого мы знаем, добровольно согласились поддерживать жизнь тех детей, кому не может помочь современная медицина. А все из-за очаровательно улыбки Сяо Чжаня, против которой никто не может устоять. Чжань смущенно улыбнулся, а учитель совершенно без всякой паузы спросил: — Как там ваши отношения с Ван Ибо? Сяо Чжань, совершенно не ожидавший такого вопроса, поперхнулся и долго откашливался, прежде чем через слезы переспросить: — Наши отношения? Мы виделись всего пару раз . И он хочет подать в суд на меня и на больницу. — Ну, в суд он подаст скорее на свое агентство. Представляешь — у них до сих пор в ходу совершенно рабский контракт на 50% прибыли своих подопечных. На немой вопрос Сяо Чжаня он развел руками и признался: — Мы не можем напрямую вмешиваться в дела смертных, пока они происходят в рамках закона. Но этот юный актер вполне способен постоять за себя, тебе так не показалось? Сяо Чжань был вынужден признать его правоту. — Ключевое слово «юный», Мастер. — Ах, брось! — Цзаньцзинь махнул рукой. — Юность проходит быстро, а когда как не в молодости наслаждаться общением и дружбой с куда более опытным и зрелым мужчиной, - и его тон из легкомысленного мгновенно стал серьезным. Сяо Чжань скрупулезно пересчитал чаинки на дне чашки, прежде чем ответить: — Не представляю, о чем вы говорите, учитель. Мы, скорее всего, больше и не увидимся. — А тебе бы этого хотелось? — проницательно заметил Цзаньцзинь. Сяо Чжань пожал плечами, показывая, что его желания тут совсем не при чём. Старейший вампир Шанхая, умевший на расстоянии ста метров считать настрой и желание любого человека, сделал вид, что не заметил аромат растерянности и смущения, и подвинул изящными пальчиками к чашке ученика золотую флешку. — Если тебе будет любопытно — можешь взглянуть, — лукаво предложил он. — Спасибо, но мне это не интересно, — осторожно отодвинул флешку обратно Чжань. Он догадывался, что может быть на ней, и ему это совершенно не нравилось.