R-21-MN – Рена из Галактики Medusa Nebula. Сложности жизни обычного галактического агента под прикрытием.

Пугающе высокие колонны из чёрного мрамора буквально сочились роскошью. Свет канделябров, теряющихся где-то под высоченными потолками, доходил до глаз гостей в виде слабого, рассеянного мерцания, создающего интимную, загадочную и даже несколько мистическую атмосферу. У входа всем гостям выдавали чёрные маски, на что Виконт лишь загадочно улыбнулся. Костюм господина Антони сегодня так же был в чёрно-бардовых тонах. "Так он не случайно сказал про похороны в своём письме... я правильно поняла! Он знал! Или... я не знаю! Пошёл к чёрту этот интриган Антони! Он специально меня запутал!" Под расшитой мелким бисером чёрной маской напротив лукаво блеснули серые глаза Виконта. Похоже, он искренне забавлялся испуганным недоумением Графини, не в силах отказать себе в этом удовольствии в пользу душевного спокойствия девушки. Рена явно ощущала это и изо всех сил пыталась вести себя с достоинством. Хотя её растерянность и неуверенность усиливались с каждым тихим смешком Антони, и девушке всё сложнее было держать лицо и осанку, а её движения становились немного дёргаными. Впервые кто-то из местных образцов смог так озадачить и смутить "Графиню Ренну". – Антони, вы нарочито?.. зачем вы? – П... Простите, Графиня. Я... – Виконт неожиданно замолчал. Мужчина глянул в дальний конец коридора, шикнув на Графиню, – ой, тише, тише! Начинается! Рена обиженно прикусила губу. Виконт не испытывал и капли угрызения совести! Вокруг все притихли. Свет замерцал и внезапно вспыхнул. В это же мгновение тяжёлые бархатные иссиня чёрные занавеси справа и слева от "коридора", огражденного колоннадой, с глухим низким шуршанием-стуком упали, открывая взглядам присутствующих множество клетей высотой примерно метра полтора. Рена судорожно втянула воздух сквозь зубы, сердце спотыкалось и грохотало в висках, а уши будто заложило. Полуобнаженные, с алеющими следами от ударов плетью и страшными чаще всего свежими следами от рабского клейма – оттиск металлической раскаленной печати – скованные по рукам и ногам блестящими позолотой каналами, люди в клетках не шевелились, пустыми взглядами упираясь перед собой. – Как Вам, миледи? Грандиозное зрелище, не находите? – Анто... – начала девушка, однако повернувшись, поняла, что обратившийся к ней был ей не знаком. – Весьма... грандиозно. – выдавила Графиня, медленно проследовав от дорого расшитого на груди камзола к лицу мужчины в маске. Девушка глянула за спину незнакомца в поисках Виконта. – Вам... не понравилось? – Монмисье, Вам не кажется что... ещё рано судить? – голос Рены едва заметно дрожал, а саму её тошнило. Выдавить улыбку стоило всех её усилий. Она обычно могла по щелчку переключать свои подлинные эмоции на роль – как учили на психотренировках актёрского мастерства для полевых агентов – однако в этот раз она "надавила" на себя изо всех сил, но нужного "щелчка" не последовало. Вынужденно улыбнувшись неизвестному невероятно изысканному на вид аристократу, добавила, – Я ведь ещё даже не успела взглянуть на... предметы искусства. Признаться, это первая такая выставка в Столице, на которой я имею счастье присутствовать. – Рена понимала, что человек перед ней, судя по всему, имел более высокий, нежели сама девушка, статус, и старалась вести себя в соответствии с регламентом на такие случаи. Она придержала руками пышные юбки и, чуть склонив голову, присела в не слишком глубоком реверансе (всё же граф - довольно высокая ступенька в иерархии, однако поклон был обязателен: человек перед ней был и того более высокого сословия, к тому же – мужчина, а в Вилтланде, как сказали Рене, мужчины обладали большими правами). – Вы столь прекрасны и юны, но уже невероятно учтивы. – с чуть наигранным удивлением улыбнулся незнакомец, галантно предлагая Графине руку. Вкрадчивый голос изящного господина, как и все черты его облика, мурашками ужаса пробежались по спине девушки. Перед ней стоял... очень опасный человек. – Мне так неловко... простите, однако же я не сама на этом чу́дном вечере. Будет очень... неправильно с моей стороны исчезнуть, заставив моего сегодняшнего спутника волноваться. – Успокойтесь, Графиня. Ваш кавалер сейчас беседует с моим человеком по... важным делам наших семей. Позвольте мне скрасить ваше одиночество, пока Виконт занят. Я... осмелюсь настаивать. Рена почувствовала, как на спине под плотной шнуровкой корсета поступили и сразу впитались в ткань холодные капельки пота. С силой сжав платье, чтобы скрыть дрожь в руках, девушка вновь изящно поклонилась, с показной благодарностью принимая руку пугающего мужчины. Так он, выходит, отлично знает, кто она. И кто – её кавалер. – Вы... отчего-то очень бледные, миледи. Вы себя неважно чувствуете? – Хм. Голос кажется знакомым, но тут такое эхо и столько чужой болтовни, что речь едва различима... где же она его видела? Ведь она точно... – Ох, не беспокойтесь. Просто платье... слишком стесняет дыхание. Красота и изящество подчас требует от нас немалых жертв. – кокетливо улыбнулась Рена, пытаясь унять дрожь в голосе. Незнакомец галантно, однако чуть крепче необходимого, сжимал руку Рены, придерживая её под локоть. Они медленно шли вдоль огромных – в пару человеческих обхватов – колон, чьи основания и капители были щедро выделаны позолотой, а между колонами виднелся ряд клетей с живыми куклами. Рена едва сдерживала дурноту, радуясь, что сегодня почти не ела, и периодически с очаровательной улыбкой поворачивалась к собеседнику – поддержать "непринуждённый" советский разговор. – Так как Вам на моём сегодняшнем приёме, миледи? Насколько я могу судить, Ваш изысканный вкус пока не удовлетворил ни один из представленных тут экземпляров... не так ли? – Ну что Вы, приём бесподобен и почти до неприличия роскошен. А все... представленные тут "украшения" весьма – в должной мере – изысканны. – Эта элитная Торговая Пристань принадлежит не мне, однако организатор этого вечера – Ваш покорный слуга. – мужчина поклонился Рене так, что девушке показалось, будто это её вынудили преклонить перед ним колени. Это... что, какая-то особая техника манипуляции? "Не на ту напал. Умерев однажды, становишься осторожнее в деталях, но смелее в делах" – преувеличенно твёрдо сказала себе Рена, отказываясь играть роль жертвы под его алчным, хищным взглядом. – Вижу, Вы постарались на славу. – сказала надменно, насколько это было позволено в виду более низкого статуса, Рена, небрежно окидывая взглядом павильон. От шока ныли скулы и сжатая с силой челюсть, коленки неустойчиво подгибались, требуя от агента ловкой эквилибристики, чтобы в мире "над" пышными складками чёрных оборок, её "танцев" не было заметно. Поле зрения девушки то темнело на какое-то время, то усыпалось стайкой разноцветных мух, а в ушах немного звенело на одной ноте. Так плохо себя девушка не чувствовала, пожалуй, почти никогда. Агент понимала, что её восприятие и реакции чуть замедлены из-за нервозного напряжения и тугого корсета, так что она старалась говорить чёткими, короткими фразами, больше слушая. От всего, что её окружало: от вида пустых лиц истерзанных людей в позолоченных оковах, от вида праздной роскоши на чужой крови и жизнях, и от её собственного бессилия во всём этом, – Рене хотелось плакать, забившись в угол своего кабинета и запечатав входы и выходы. Девушка невольно проверила рубиновый браслет, оставленный ей агентом из спец. подразделения Волопаса. – Очаровательный браслет, мисс. У вас действительно утончённый вкус. – О... благодарю. Это лишь... подарок на память от... хорошего друга. – Рена ощутила подлинный ужас – страх объял её ещё плотнее. Она понимала: незнакомец точно знает, что это не обычная безделушка. Казалось, пугающий мужчина видел её насквозь. – Вы действительно скромны. Прошу, пройдёмте со мной – я покажу Вам самое главное событие этого вечера. А пока... угоститесь, пожалуйста. Молю, не пренебрегайте моей заботой. В ответ на его широкий жест, вокруг засуетились юноши в изящных белых костюмах с разносами, уставленными фужерами тонкой работы и полными вина. – Дорогие дамы и господа! Прошу вас, пройдёмте же в Главный Амфитеатр этой Пристани изысканных чудес! Сегодня для вас приготовлено показательное... Представление! Рена почувствовала подвох в тоне и хитром мельком брошенном на неё взгляде, но отказаться возможности не предвиделось. Ручку стройной леди сжимали стальной хваткой так, что девушка была уверена – останутся синяки. – Ах, но как же? Выходит, мой сегодняшний спутник пропустит главное представление? Он так страстно желал его увидеть. Милый сударь, не могли бы Вы ослабить хватку? Ваша мужественность заставляет меня трепетать в нерешительности, но, прошу, будьте мягче с хрупкой леди. – Рена чувствовала, как сердце колотиться буквально в самой глотке, едва дав ей договорить, однако было ясно: настоящая Графиня не терпела бы подобной грубости к себе. Мужчина скривился, но вынужденно выдавил улыбку: – Прелестные цветы столь нежны... так легко сломать, совсем чуть-чуть не рассчитав силу. В определенный момент постоянно, явственно ощутимая Рене лишь для виду скрытая угроза в поведении влиятельного незнакомца, вызвала не страх, а злость. И какое-то чуть кровожадное предвкушение. Теперь ей уже почти хотелось, чтобы незнакомец продолжил её провоцировать. Чтобы дал повод выйти из себя и... "показать зубки"? Рена точно не знала, что хотела бы сделать в этом случае. О таком обычно не задумываешься, а если уж и выходишь из себя в такой момент, всё как-то... получается само. Однако, бурлящее хищное чувство, ощущаемое самим её нутром, немного пугало даже саму R-21-MN. Она, не удержавшись, ответила настойчиво сопровождавшему её человеку улыбкой, от которой в глазах за снежно-белой – единственной такой в зале – маской блеснул лёгкий испуг, быстро сменившийся такой же кровожадной злорадной жестокой ответной насмешкой. Однако они оба знали, что Рена видела это мимолётное выражение в бездушных глазах. Всё это было странно. Откуда взялось это всецелое, пожирающее её ощущение опасности и теневой игры "в сильнейшего" во взглядах? Агент была почти готова поклясться, что она не надумала себе всё это. С другой стороны, вдруг это её впечатление обманчиво, а неизвестный мужчина вовсе не пытался её запугать? Нужно скорее сделать непринуждённое лицо. Под пристальным взглядом настойчивого нового кавалера, Графиня взяла бокал с вином, подумывая, как бы по-незаметнее проверить его на яд.

***

В амфитеатре не было сидячих мест кроме единственной ложи. В которой сидел на вид абсолютно недосягаемый человек в каком-то строгом, чуть более современном, чем все остальные на этой планете, костюме (Рену этот факт очень смутил). Рядом водрузился сухонький старик в островерхой магической шляпе, выглядящий как какой-то придворный волшебник из книги. Тут вроде как сама знать владела магией, им не нужно быть нанимать волшебников в свои "дворы", так что этот старик тоже вызывал массу вопросов. Остальной амфитеатр украшали мужчины и женщины, стоявшие вдоль "этажей"-трибун, в превалирующе чёрных одеждах. Хотя встречалось несколько пёстрых пятен, случайным образом рассеянных по залу. В основном – лимонно жёлтые и нежно-лиловые "акценты". – Моя госпожа, к глубокой скорби вынужден вас на время оставить. Прошу милую леди Ренну никуда не уходить. Э... Фицжеральд! Сэр Рыцарь, могу ли я поручить тебе проследить за прекрасной Графиней? Чтобы с хрупкой дамой ничего не случилось. Сэр Рыцарь, ранее сопровождавший Виконта Антони, а теперь оставшийся почему-то подле Рены, отдал честь, стукнув гардой меча, сжатой в руке в кожаной перчатке, по нагрудной части облегчённого доспеха. Вышел глухой, отчего-то невероятно деловитый "тук". С грацией горного льва пугающий незнакомец-аристократ сбежал по трибунам вниз, ловко спрыгнув на арену. Белоснежная маска и камзол, чёрные мужские ренгравы с кружевным отворотом, вышитые чёрным жемчугом в вершинах ромбов с тонким бисерным кантом и так же чёрные воротники, пышными кружевами лежащие на белой дорого матово блестящей ткани камзола. Сам мужчина имел платиново-белоснежную шевелюру, стянутую в короткий конский хвост. Такая контрастность в его виде, на аристократе, тем не менее, смотрелась невероятно изящно и даже почти строго. – Дамы и Господа! Очаровательные, изысканные гости. Для сегодняшнего вечера Великий Герцог приготовил нечто абсолютно невиданное! Я искренне благодарен Его Светлости Вельможному Герцогу за то, что Они смогли сделать этот вечер поистине невероятным! Уверен, равнодушных среди присутствующих не окажется. Что ж, довольно слов! Выведите их! – на этой его реплике, в ответ на размашистый жест рукой, распахнулись внутренние врата на самом нижнем ярусе – под местами для зрителей. Створки с внешней стороны были обиты коваными устрашающего вида шипами. Под заинтригованный гомон толпы, из открывшегося широкого зияющего чёрным провалом, прохода вывели... четверых "П21", как сперва показалось Графине с перепугу. Она порадовалась, что рядом нет внимательного мужчины, распинавшегося перед высокородной публикой с арены, который мог бы заметить, как она вздрогнула, выкатив в ужасе глаза. Судя по всему, перед Графиней были сородичи "её" образца – другие представители его расы или вида. Они были похожи с П21, как близкие родственники, правда что только волосы были немного темнее. Трое из мужчин были почти того же возраста, что и П21, последний был скорее ровесником Саллефу. Довольно брутальный и немолодой, одноглазый мужчина был, с головы до ног – весь, – в шрамах. Старых увечий было так много, что казалось, будто тело мужчины было покрыто не человеческой кожей, а шкурой крокодила. Юноши были не такими шрамированными, и внешне были чуть менее затравленными: прямые взгляды, жесткие осанки. Лица были бледными, а выражения на них – как выражения у человека, принявшего свою участь, и при этом настроенного решительно. Из одежды на рабах были только изодранные рейтузы. Ещё – знакомые Рене ошейники, блокирующие НФВ у заключённых, и кандалы на руках. "Ведущий развлекательной программы" забрался на нижний ярус трибун, прежде – пересёк арену, "уступая" место этим четверым. После этого к скованным рабам вышли два громилы, снявшие с их рук кандалы, предварительно убрав приставные лестницы, которыми пользовался "ведущий", лишив возможности рабов попасть на трибуны тем же путём что и аристократу в чёрно-белых одеждах, и заперли врата на арену с другой стороны. Под ноги каждому из четверых единственно оставшихся у всех перед взглядами – на арене, будто на ладони, – бросили по короткому кинжалу. Рабы спокойно, синхронно наклонились и подняли оружие. Рена заметила, что сама она от волнения до боли хмурилась, прикусила губу до крови и сжала руки в кулаки до ноющих белых костяшек. И... силком заставила себя расслабиться, придав лицу буднично-скучающее выражение. "Соберись!" – рявкнула она на себя, с трудом понимая, что происходит вокруг. Дыхание и без того было затруднено, а тут ещё от волнения хотелось дышать чаще. – Ваше Благовестие, Верховный Архимаг Назэрий Всемогущий, прошу Вас, продемонстрируйте своё абсолютно необыкновенное изобретение. Сухонький старичок проворно вскочил с ложи и резво сбежал на нижний ярус. Придворный Маг (похоже, при дворе странно одетого мужчины сидящего в ложе) поклонился в пояс, широко и по-детски неуклюже расставив руки в стороны. Резко вздёрнув голову, Маг странно завывающим голосом, неровным речитативом начал выкрикивать малознакомые для Рены слова: – Circulus appareat May caelum iubes ut salutaret eum? Sit circulus est lux septem ergastulis! Sit circulus aliqua sacra defendat nos tenebris! Non transibit per eum diabolus non pertransibunt nec daemonia daemon! (*1) Незамеченные ранее – лишь чуть более тёмные, чем остальная утоптанная в камень светло-серая почва арены – символы мягко засветились белёсым светом, очертив фигурно-знаковым овалом-кольцом начало трибун от четырёх рабов в центре вытоптанной чуть песчаной просторной площадки. Манеж, к слову, был достаточно большим, чтобы на нём легко можно было устраивать скачки. Старый мужчина в островерхой шляпе, чуть отдышавшись, вновь срывающимся высоким голосом забубнил: – Satan, oro te, appare te rosto! Veni, Satano! Ter oro te! Veni, Satano! Oro te pro arte! Veni, Satano! A te spero! Veni... (*2) Конец его воззваний утонул в громогласном рёве, разорвавшем слух. Рёв разносился с дальнего от четверых невольных бойцов конца арены. – Сегодня вы станете свидетелями невиданной прежде схватки! Бешеные дикари с варварских земель столкнуться со своим прародителем! Четверым черноглазым рабам придётся встретиться лицом к лицу с одним из Подлинных Дьяволов! Выживет ли кто-то из них?! – мужчина в чёрно-белом кричал, срывая связки, хотя даже так его было едва слышно из-за поднявшегося шума. В центре ристалища будто образовалась буря – пугающей силы вихрь разбрасывал пыль, всё более наращивая толщину непрозрачного серо-коричневатого пылевого облака-смерча. Четверо светловолосых мужчин попятились, а после – и отбежали к дальнему концу арены. Только старший из них остановился перед молодыми парнями – ближе к пылевой буре. Лица присутствующих были одинаково шокированы, глаза, устремлённые на клубы песка и пыли, – одинаково широко распахнуты. У части высокородных зевак даже отвисла челюсть. Нарастив в обхвате метров восемь, пылевой смерч рассеялся, явив... будто сотканного из Мрака монстра. Это был Демон: нефтяно-чёрная кожа, волосы и рога и алым пламенем обжигающий взгляд. Всем вдруг стало трудно дышать. От демона исходили волны невиданной мощи, неистовыми толчками отзываясь в груди, сбивая ритм сердца. Движения существа были плавными и величественными, будто всё вокруг него – лишь хрупкий, тленный мусор, не стоящий даже его беглого взгляда. Демон покрутил головой, оценивающе посмотрел на магический круг и поднял глаза на старика-колдуна. – О Великий! Я призвал тебя для демонстрации твоей безграничной мощи! – пропищал старик даже не скрывая паники в голосе. – Перед тобой потомки твоих потомков от смертных жен. Ты... волен забрать то, что и без того принадлежит тебе! Демон стоял почти неподвижно, впиваясь взглядом в волшебника. Изнутри донеслось утробное, рыхлое, сырое рычание – как у очень большого зверя. В этот момент старший среди рабов, "запертых" в одном магическом круге-арене с Дьяволом, опрометью бросился вперёд. Скорость его движений действительно была куда выше, чем могла ожидать Рена. Куда выше чем можно было себе представить. Сама девушка вцепилась в поручни на её "этаже" трибун, полностью окаменев от ужаса. Кажется она даже забывала дышать. Неприятный холод пронизывал пальцы, пробрался под саму кожу девушки, а на лбу выступили холодные капли. В одно мгновение подскочив к существу, бывшему в три раза выше самого высокого мужчины тут, одноглазый ловко прыгнул на несколько метров в высоту. Его рывок, его прыжок и его удар кинжалом – всякий раз сопровождались криками толпы. "Ааа!". "Ооо!". Как и момент, когда огромная чёрная когтистая рука схватила мужчину поперёк живота – испуганным вздохом, волной всколыхнувшем мрачные трибуны. Плавная молниеносная скорость движений демона буквально лишала воздуха между рёбер. Кинжал раба так и остался торчать из плеча монстра, по видимому, не причиняя последнему никакого дискомфорта. – Давай! Убей его! – крикнули откуда-то сбоку, рядом с Ренной – кричавший стоял метрах в десяти от Графини. Дьявол повернул свою рогатую голову на звук. Было слышно, как зрители в этой части Амфитеатра испуганно задержали дыхание. Невероятно прекрасное тело идеально сложенного мужчины, будто окутанного иссиня чёрным мраком-туманом, бесстрастное выражение на чёрном мужественном обличье и хищный разлёт изящно изогнутых рогов. Он был идеален. Идеально ужасен? До жути прекрасен? Рена едва стояла на ногах от ужаса. Ей казалось, что слева и справа всё побелело, а мир немного обесцветился. Во рту всё пересохло, дышать едва удавалось – мелкими неглубокими вдохами, рывками. Руки, вцепившиеся в поручни, были холодными и мокрыми. Даже сжимающие перила, они заметно дрожали. Всё тонкое тельце в чёрных шелках сильно трясло. Она услышала, как кто-то из знатных дам рядом издал испуганный хрип-вскрик, а глухой звук возвестил о том, что какая-то леди упала без чувств. Но сама Рена будто могла только сипло дышать. Раз через два... Сжатый в когтистой чёрной лапе, раб извивался, кашляя кровью, царапая чернильно-чёрную кожу-туман создания, хрипел, конвульсивно дёргаясь. Дьявол, не мигая глядя на кричавшего недавно аристократа в десяти шагах от Рены, поднял раба так, чтобы мужчина, требующий смерти для раба, стоял в считанных метрах от несчастного. Второй рукой обхватив беловолосого раба за плечи-грудь, демон резко повернул его горизонтально и... разорвал ровно пополам. Истошный крик-вопль оборвался неприятно чавкающим, булькающим звуком. Всё забрызгало кровью, ошмётками человеческой плоти и кишок. Мужчина, кричавший "давай, убей его!" стоял с ног до головы в красноватой юшке из человеческой требухи. Брошенный на песчаную землю отдельными двумя кусками, раб ещё секунду конвульсивно дёргался. Язык выпал изо рта, глаза быстро стекленели, отовсюду бежала кровь. Рена увидела сквозь кроваво-красную дымку черноты, затмевающей её поле зрения, как раб дёрнулся последний раз и затих. Чернота объяла её. Дыхание будто замерло на недосягаемой высоте – где-то в холодном и влажном, свинцово-тяжелом низком небе.