Шрамы

      Гермиона чувствовала, как у неё затекла спина. Хотелось перевернуться на бок, но собственное тело будто ее не слушалось. Вокруг стоит сплошная тьма, и только какие-то шорохи и тихие голоса дают ей понять, что она здесь не одна.       Но где это - здесь?       — …Не беспокойтесь, мисс Грейнджер скоро придёт в себя, а сейчас ей нужен покой. Прошу вас выйти за дверь, джентельмены.       Гермиона узнала голос мадам Помфри и вялые протесты своих друзей, постаралась сфокусироваться на них и разобраться в происходящем.       Последнее, что девушка помнит - это как она стояла на коленях и истекала кровью на глазах… Драко Малфоя.       Чуть позже, спустя какое-то время, Гриффиндорка всё-таки смогла открыть глаза. Медсестра тут же привела Макгонагалл, которая от души отчитала свою студентку за её безответственное поведение и халатность, а потом бросила в ее сторону обеспокоенный взгляд и вышла. Профессор ни слова не сказала о том, кто оказался её соулмейтом. Имя слизеринца упоминалось только единожды, когда мадам Помфри рассказала, что в лечебное крыло ее принёс именно он.       Гермиона старалась представить, как Драко Малфой, испытывающий отвращение к ее происхождению и ей самой в целом, не побрезговал взять истекающую кровью девушку и нести ее через половину школы. Старалась, но не смогла. Может быть он использовал заклинание левитации? Это уж было бы больше похоже на правду.       Она пролежала под присмотром медсестры несколько дней, каждый из которых ее посещали друзья. Гарри и Рон неустанно расспрашивали девушку о том, что произошло, однако Гермиона неизменно отказывалась им что-либо объяснять. В голове то и дело возникал образ Малфоя, выражение лица которого в тот момент сложно было разгадать. Но девушка точно знала — он понял. Он знает об этом виде магической связи, и он абсолютно точно понял, что именно произошло между ними.       Грейнджер зло усмехнулась.       Ну что, Малфой? Ожидал? Интересно, что же скажет твой папочка Люциус, когда об этом узнает?       Выписали Грейнджер довольно быстро, и она с легкостью влилась обратно в учебный процесс. Все будто встало обратно на свои места, вот только с разницей в том, что прятаться от слизеринца ей стало значительно сложнее. Он будто чувствовал ее присутствие, когда девушка оказывалась неподалёку. Обжигал своим ледяным взглядом и тут же отворачивался. Они даже столкнулись несколько раз в потоке студентов, но, кажется, к общему удивлению, парень лишь раскрывал рот чтобы что-то произнести, — разумеется, что-нибудь поистине мерзкое, — но словно останавливал сам себя. Тонкие губы резко соединялись, а взгляд, подобный жидкому серебру, на мгновенье задерживался на ее шее, где можно было разглядеть кончик самого первого шрама. А потом он сразу же скрывался в толпе. Будто бы ничего и не произошло. Будто бы они не были связаны какими-то темными, жуткими чарами, которые могут погубить их обоих.       Вероятно, это было его тактикой? Сделать вид, словно ничего не случилось? Он боялся за свою жизнь? За свою репутацию?       Сложно было сказать, ведь Гермиона знала этого человека слишком поверхностно. Все мнение о нем складывалось только из нескольких лет вражды и взаимной неприязни. Они никогда не разговаривали нормально. Никогда. С чего бы им начинать сейчас?       И Грейнджер была бы солидарна в этом решении, однако… Она не сможет спокойно жить с этим, пока не выяснит все подробности. А дать эту информацию мог ей только Драко Малфой.

~~~

      Шок. Безумие. Страх. Непонимание.       Все это смешивалось в глазах Драко, подобно смертельному коктейлю. Мысли не желали складываться во что-то логичное, потому что… Пиздец.       Он вернулся обратно на Астрономическую Башню сразу после того, как зачем-то отнёс умирающую Грейнджер в больничное крыло. Не понятно, почему он вообще это сделал. Проще было бы скинуть девчонку с Башни, решив этим сразу несколько проблем. Но Драко почему-то посчитал нужным ее спасти. Для самого себя он решил, будто все это было лишь состояние аффекта.       Гермиона гребанная Грейнджер его магически совместимая половина.       Это шутка? Чертова шутка? Нихера не смешно.       Малфой оперся ладонями на перила, будто впервые замечая свои окровавленные руки. Грязная кровь измазала его бледную кожу, его мантию и обувь. Он весь был в этой крови, будто это его только что распороли глубокие порезы, а не Грейнджер.       Драко понял, что сошёл с ума в тот момент, когда поднёс испачканные пальцы ближе к глазам и громко рассмеялся. Так, как смеются психи. Громко, надрывно, с опустошенным взглядом.       Он понимал, что теперь уже ничего нельзя поделать. Что они сцеплены кандалами тёмной магии навечно.       Навечно.

~~~

      Гермиона давно хотела расслабиться, и какой же была ее радость, когда ванная старост оказалась свободной в нужный момент. Она провела здесь по меньшей мере час, наслаждаясь ароматом лесных ягод и мягкостью белоснежной пены, окутывающей ее тело. Тёплая вода расслабляла, заставляя веки девушки блаженно трепетать. Здесь она могла забыть о насущных проблемах и побыть наедине с самой собой. Не думая о учебе, о проблемах своих друзей и, конечно же, о Малфое. Они продолжали избегать друг друга и притворяться, что ничего не произошло.       Позволив себе остаться здесь ещё немного, девушка через какое-то время все-таки вышла из воды. Она накинула на плечи свой махровый красный халат, туго завязав его на талии. И именно в этот момент тяжелые двери с громким стуком отворились, являя перед Грейнджер того, кого она меньше всего ожидала увидеть.       Какого черта? Она же ставила на двери запирающее заклинание...       Малфой был ошарашен не меньше. Вид гриффиндорки в халате заставил его несколько потупить взгляд. Он был уверен, что здесь никого нет. Ведь Драко не является старостой, ему просто захотелось как следует расслабиться, а старый пароль, что ему поведали старосты Слизерина, почему-то не сработал.       К его немому удивлению, в этот раз Грейнджер решила не играть в молчанку. Ее карие глаза сверкнули неприкрытым недовольством.       — Какого черта ты тут забыл?       Малфой фыркает. Забавная грязнокровка.       — Аналогичный вопрос.       Девушка хмурит тонкие брови.       — Это ванная старост. Я — староста. Тут как раз-таки все логично. — Она скрещивает на груди руки этим своим коронным жестом, задирая нос к потолку. Продолжает: — Однако я не помню, чтобы ты был старостой, Малфой.       Парень пожимает плечами, закидывая темно-серое полотенце себе на плечо. — Верно, но я все же тут, — произносит он и делает несколько шагов вглубь комнаты, бросая свои вещи на скамейку. — Давай шустрее, Грейнджер. Ты тут не одна.       Он не пытается ее оскорблять, видимо, лишь бы не связываться снова с ее кровью, что может залить полы. Едва ли ему будет приятно после такого принимать здесь ванну. Но голос парня все так же пропитан ядом и издевкой, и он явно не собирался с ней нежничать.       Гермиона не понимает, откуда взялась эта воинственность, но она делает шаг навстречу, пригрожая слизеринцу указательным пальцем, пока второй рукой нащупывает в кармане свою палочку.       — Ты не имеешь никакого права находиться тут, Малфой! Собирай вещи и убирайся обратно в свои подземелья.       На лице Драко проскальзывает раздражение. Он кривит свои брови, с не меньшим вызовом отвечая сопернице.       — Катись к черту, гр… Грейнджер, — запинается он на мгновенье. — Ты удивительно целеустремленна там, где не нужно и чертовски бесполезна там, где следовало бы быть упрямее.       — Что?       Драко закатывает глаза, продолжая скалиться. Он вовсе не хотел начинать этот разговор. Девчонка сама виновата.       — Не притворяйся недотрогой. Долго ты собиралась скрывать?       Грейнджер хватает ртом воздух. Что ей на это ответить?       Да. Я даже думать не хочу, что мы с тобой можем быть как-либо связаны.       Нет. Мне страшно перед неизвестностью. Я не хочу умирать.       Наверное. Я ужасно гордая, чтобы напрямую просить твоей помощи, но мне все же страшно, и я не знаю что делать дальше.       Ответы вертятся в голове, но язык словно опух.       — Я… я…       — Смелее! — срывается на крик Малфой.— Поведай мне, как долго ты собиралась такое скрывать? — Он подошёл слишком близко к ней, врываясь в тонкий аромат лесных ягод. — Это что, такой план, чтобы засадить меня в Азкабан? Выставить меня ещё большим злом перед всеми? Так ведь, Грейнджер?       Он шипит словно змея, пожирая взглядом ее лицо. Раздражающая, упёртая, мерзкая девчонка.       — Злой, лишившийся надежды Пожиратель смерти, довёл бедную гр… бедное дитя магглов до смерти, обрушая на неё оскорбления и заставляя корчиться от боли. Потому что он не смог вынести того, что его судьбой оказалась жалкая, надоедливая маггла.       Малфой чеканит слова, удивляясь собственной злобе. Это темное чувство окутало его с головы до ног, жаром проносилось по позвонкам, блестело в глазах. Он взбешён. Разъярён. Он в отчаянии.       И он видит отражение своих эмоций в глазах девушки, стоящей напротив. Она также зла, также бьется в отчаянии от происходящего. Они не выбирали этого.       — Заткнись, Малфой!       — Неприятно такое слышать, а? Мне плевать, что ты чертова героиня Войны, ясно тебе? Это не изменяет того, что в твоих венах грязная, маггловская кровь. Это не отменяет того факта, что я искреннее ненавижу тебя, твоих друзей и эту твою омерзительную привычку совать всюду свой нос!       Гермиона стремительно теряет самообладание. Этот придурок обливает ее помоями! — Закрой свой рот, подонок!..       Она делает жадный вдох, чтобы обрушить на мерзавца ещё не одно отвратительное слово, которого он, несомненно, достоин, но вдруг осознаёт… Ровно в тот момент, когда брови Малфоя удивлённо взлетают, она понимает, что только что оскорбила его.       Черт побери!       Удивление на его лице в одно мгновенье сменяется выражением адской боли, рассекающей сейчас его бледную кожу.       — Блять!       Малфой начинает задыхаться, чувствуя, как собственная кожа безжалостно рвётся где-то в районе груди. Ощущение такое, словно в него кинули круциатус сразу пару десятков Темных Лордов. Дышать невозможно, получается только жадно хватать воздух ртом, разрываясь от желания кричать без остановки.       Лохматая дрянь! Как она посмела?       Колени парня не выдерживают тяжесть тела, подкашиваются, встречаясь с жестким полом. Он истерично раздирает ткань рубашки, в неверии уставившись на жуткий глубокий шрам. Порез начинается практически от пупка, наискосок проходит по левой груди, едва не задев собой сосок. Драко дрожащими пальцами растирает по коже собственную кровь, пока не замечает, что Грейнджер сидит прямо перед ним. В ее глазах снова буря, от страха и сожаления до свирепости и ярости.       Она тянет свои ладони навстречу его груди, словно уверенная в том, что одно ее касание исцелит гребанный порез. Ее пальцы встречаются с его кожей и чувствуются прям как удар током, выбивающий из лёгких последний кислород. Грейнджер будто заворожённая очерчивает линию шрама, шрама, появившегося тут по ее вине.       — Убери. Свои. Руки, — хрипит Драко, из последних сил сдерживая подступающий крик. — Не смей ко мне… Прикасаться, дрянь.       Боль словно отступает на второй план, когда он слышит ее крик. Вой. Буквально режущий уши от своей громкости.       Грязнокровка сдавливает пальцами своё бедро, на котором, как он знает, образовывается новый шрам.       Он сделал это специально. Заставил ее страдать, потому что несколько мгновений назад она посмела оскорбить его самого. Ему было плевать, было это случайно или преднамеренно — она должна страдать не меньше его самого.       Вой девчонки превращается в рёв, когда она неожиданно вскакивает с колен, нацелив на Малфоя свою волшебную палочку. Ее влажные волосы растрепались, пружиня кудрявые пряди на каждый глубокий вздох, с которым ее грудь часто вздымается. Между волосками чертова магия, мелкие молнии, тихо хрустящие в тишине ванной старост. И дьявольское безумие. Безумие в ее шоколадных глазах, когда она яростно сжимает древко палочки в пальцах. Драко словно ловит флешбеки, где его тетка, Беллатрикс Лейстрейндж, скачет по крови и трупам. Почему он раньше не замечал их сходства?       Грейнджер издаёт какой-то боевой клич, и в это же мгновенье с палочки срывается заклинание. Только благодаря рефлексам, отточенным в квиддиче, Малфой успевает перекатиться по полу, стискивая зубы от боли в груди.       Сумасшедшая!       Война заставила его повзрослеть раньше срока. Строгий подход к тренировкам Пожирателей Смерти оставил свой след на навыках Драко в дуэлях. Его палочка взметнулась в сторону грязнокровки буквально за долю секунды, а ещё через пару мгновений он уже стоит на ногах.       А безумная девчонка вновь атакует.       — Конфринго! Экспульсо!       Ведьма сыплет заклинаниями с такой агрессией, что палочка в руках Драко дрожит под магическими щитами. Он едва успевает ударить чем-нибудь в ответ, как на него снова обрушивается волна боевых приёмов.       — Вердимилиус! Эверте Статум!       — Протего! Импедимента!       Девчонка оказалась умелым дуэлянтом. Ее атаки не оставляли и шанса, чтобы её задеть. Она крутилась по полу, словно танцуя, будто исполняла какой-то завораживающий танец смерти. Её горящие глаза, буйные волосы и заклинания, беспрерывно летящие с палочки, почему-то завораживали. Грейнджер завораживала.       Малфой понял свою ошибку прежде чем его палочка отлетела прямо в руки врага, но он уже ничего не смог сделать. Он смотрел, как свирепая гарпия без страха наступала прямо на него, задавливая своим взглядом.       — Придурок! — срывается с её губ, в этот раз, определено, намеренно, потому что она словно торжествует, когда Драко срывается на стон, чувствуя как шрам остро жалит кожу предплечья.       Адреналин в её крови потихоньку стихает, возвращая к реальности, где её бедро разрезано длинным глубоким шрамом. Кровь густым потоком стекает по ногам, оставляя на полу отпечатки туфель. Ещё несколько шагов, и между ними расстояние всего в пару дюймов. Она смотрит так решительно, будто даже не замечает огромной разницы в их росте.       Драко выжидающе наблюдает за девушкой. Одновременно страшится её гнева и чувствует что… Околдован? Зачарован?       Эти абсурдные мысли распарывает острота её темного взгляда, словно она пропускает чёрные холодные язычки тьмы через свои радужки. Она выпускает из пальцев их палочки, что со звоном ударяются о пол. И резко хватается своими пальцами за шею слизеринца. Ей не хватает длины ладони, чтобы сжать её как следует, чтобы задушить его собственными руками, но она жмёт и жмёт, с надеждой, что это причиняет ему боль. Толкает Малфоя спиной в ближайшую стену, слышит, как он щёлкает челюстью от удара затылком. И замирает на мгновенье.       Задерживается взглядом на его лице, на неприлично красивом лице, которое все время искривлено в гримасах. Но сейчас… сейчас его можно назвать красивым. То, как сочетаются его серые глаза с этими бесцветными волосами, как остры его скулы и линия челюсти, делающие черты лица взрослее и грубее. И взгляд. Она не понимает, что сейчас происходит в его голове, но прежде она не видела ничего подобного.       Удивление. Беспокойство. Восхищение?       Кажется, она перестаралась, когда приложила его затылком о каменную стену.       Но так же внезапно, как она прижала парня к грязной каменной кладке, его руки ответным жестом оказались на ее плечах. Переместились к шее, обхватывая ее жесткими пальцами. Поворот, и вот уже он прижимает девчонку к стене. Громко дышит от усталости, от боли, все ещё раздирающей грудную клетку, и смотрит сверху вниз на грязнокровку.       Грейнджер не опускает глаз, гипнотизирует.       А Драко будто чувствует, как эти язычки тьмы проникают сквозь кожу. Как дурманят рассудок, потому что он чуть расслабляет пальцы, позволяя своей ладони скользнуть ниже, слегка задевая грудь гриффиндорки. Слышит её сбившийся вздох, видит ее ошалелый взгляд, прикованный к его руке.       Она тоже чувствует это? Потоки древней магии, играющейся с их эмоциями. Язычки темного пламени, окутывающие их с каждой минутой все больше и больше.       А потом взрыв. Катастрофа. Апокалипсис.       Его губы стремительно накрывают её, встречая поначалу жёсткий отрицательный ответ. Она бьет ладонями по его груди, отчаянно пытаясь высвободиться из-под тела, прижимающего её к стене. Всхлипывает, когда его напористые губы продолжают терзать её рот, чувствует, как одна его рука придерживает девичью шею, а вторая спускается к талии.       Внутри разгорается пожар, он будто Адское пламя стирает с лица все живое. Бушует. Гермиона не может точно определить тот момент, когда на смену злости пришло что-то другое… Вязкое, томное, терпкое, отдающееся пульсациями где-то ниже живота. Безумный танец их языков казался ни чем иным, как наваждением.       Тьма продолжает их обволакивать, заставляет теряться в пространстве, побуждает окунаться в омут с головой.       Влажные звуки поцелуев, тихие всхлипы и его низкие гортанные стоны, смешиваются в Божественную какофонию звуков, заставляющих двух волшебников терять рассудок.       Гермиона Грейнджер и Драко Малфой.       Их кровь, что смешивается сейчас от трения тел.       Их страхи, что отошли сейчас на второй план.       Их магия, что переплетается друг с другом, синергично сливаясь в один поток белого и чёрного.       Их одержимость, что рано или поздно перерастёт во что-то такое, что заставит мир содрогнуться.

~~~