Влюбиться и плакать

      Я хочу напиться и падать, влюбиться и плакать, влюбиться и плакать до последнего дня       Чифую, как обычно, сидел дома за компьютером, на экране которого проигрывалось какое-то очередное аниме. Он не выходил из своей комнаты уже как неделю, наверное. На столе уже второй день стоит тарелка с бутербродом, любезно принесенным мамой, но равнодушно проигнорированным Мацуно.       Лето — то самое время года, которое парень ненавидит всей душой, даже больше, чем чипсы с крабом или лимонный гараж. Казалось бы, на первый взгляд все вполне неплохо: школа закончилась, появилось много свободного времени, которое можно провести с друзьями или посвятить саморазвитию. Вот только проблема в том, что друзей у Чифую не так уж много (один), а делать что-либо ему кристально лень.       Я едва ли не зачах и мечтаю ощущать       Чифую до одури ненавидит эти ужасные конфы в социальных сетях с огромным количеством незнакомых ему людей, но какого его удивление от самого себя, когда на незамысловатую рекламу от сомнительного аккаунта он отвечает согласием и его тут же добавляют в беседу с примерно тремя сотнями человек. Ладно, примерно через неделю вся его ненависть к подобного рода вещам испарилась, как будто ее и не было. Общаться с людьми из разных частей России — это неимоверно круто. Из числа всех присутствующих Мацуно приглянулось пару человек, с которыми он уже перешел в личные сообщения, но были и те, кого он всей душой (ее остатками, вообще-то) проклинал и даже переставал читать эту в миг ставшую ненавистной беседу. Был среди второго типа людей некий Баджи Кейске, вроде. Чифую имена плохо запоминает, да и зачем ему это надо.       Какое же было разочарование, когда парень узнал, что этот клыкастый является другом детства его нового приятеля. К слову, после этой новости и «клыкастый» стал агрессивнее относиться к Мацуно.       Заходи ко мне на чай, я забыл твое лицо, но имя твое «любовь», да я помню до сих пор       Чифую явно не из тех, кто оставил бы такое беспричинное отношение к себе, ведь этот Баджи каждый раз задевает его излюбленное эго. Он собирается с мыслями одной очередной бессонной ночью и отправляет длиннющее сообщение, в котором подробно расписывает, что ему не нравится и как это можно решить, ведь, смотря с другой стороны, Кейске этот вполне сносный парень, а не подружиться с таким — грех чистой воды. Сообщение отправлено, а у Чифую руки дрожат и в холод бросает, когда он через минуту видит уведомление от Баджи.       По итогу уже на утро Мацуно находит себя за тем же компьютером, набирающий очередное сообщение для Баджи, повествующее о том, что распивать детское шампанское и орать на всю улицу песни Стрыкало — это как бы идея крутая, но с другой стороны, от нее блевать тянет. Ну, да, кто бы мог подумать, эти двое нашли общий язык.       Уже через месяц общения они по сети смотрят рандомный ужастик, выбранный лично Чифую, от которого дыхание сводит лишь оттого, что смотрят они вместе, хоть и в разных городах. Именно тогда Мацуно резко в голову прилетает ну очень тупая идея.       Я хочу напиться и падать, влюбиться и плакать, влюбиться и плакать до последнего дня       — Бля, ну я конечно явно уже в хлам, в дрова, налакался и как там еще говорят, в общем все вместе, так что если что, сразу предупреждаю, — юноша тараторит до непонятного быстро и громко, пытаясь перекричать музыку и шумных людей в округе.       — Чифую, я совсем немного занят, чуть позже отвечу, но ты пиши если че.       Устал уже постоянно думать об одном и том же, устал видеть, как другие пары ходят счастливые на школьном корпоративе, устал страдать от этих уебанских чувств, устал в принципе чувствовать.       Чувства — это вообще последнее, в чем разбирается довольно умный для своего возраста Чифую. Это последнее, о чем он когда-либо думал до появления этого клыкастого куска идиота в его жизни. И без того пьяного и разбитого Мацуно просто морально кидает в стену, размазывает по кафелю и разбрасывает на разные кусочки этот противный школьный медлячок. Чифую с места срывается, уходит из зала с телефоном в руке, по пути набирая уже выученный наизусть номер.       — Я же сказал, я не могу сейчас говорить, — тон голоса напротив кажется действительно занятым и отстраненным, но он тут же меняется на какую-то нежность, что уловить довольно сложно с первого раза. — Прости, малыш.       — Стой. Мне сейчас ну очень хуево, поэтому выслушай, прошу.       — Что… — Баджи с остепенением прислушивается, стараясь разобрать где его Чифую вообще находится и что делает. Волнение и чувство непонятной тревоги поднимается в геометрической прогрессии. — Что у тебя случилось там?       — Ты, еблан, — из динамиков телефона от громкости пьяного голоса даже хрипеть начало. Мацуно прокричал первое слово слишком агрессивно. — Я тебя люблю и, напоминаю, я в дрова нахуй. Прошу не говорить, чтобы я подумал еще, я уже достаточно думал. Я так заебался, Баджи. Я понимаю, если это не взаимно, просто я устал хранить это в себе.       — Не шути так, идиот… — нервные смешки тут же затихают то ли от осознания, то ли от страха. — Ты чего вообще, малыш? Успокойся сначала. Давай завтра поговорим об этом?       — Блин ну давай, че пиздеть-то. Все, чао, меня зовут, — характерный чмок в трубку и тут же противные гудки. Сам слился, трус.       Загнался, что я испорчен, съебался со вписки ночью, тут каждый второй фальшивый, каждый второй просрочен       Голова болит невероятно, но больше всего болит остаток сердца, который вчера, видимо, разъебали, как пустую банку от энергетика по скидке. Первым делом бросается к телефону, проверяя сообщения и звонки, но ничего нового не замечает. Конечно, Чифую ну очень сомневается, что на месте Баджи стал бы продолжать общаться после такого. Даже не потому что они оба парни, просто Баджи более зрелый, более опытный что ли. Он понимает, что своим общением сделает Мацуно только больнее.       Когда мне будет 30, со вкусом больных оранов приспичит веселиться, я снова покрашу голову       Прошло уже два года. Два самых ужасных года для Чифую, два года без Баджи. Чифую вырос, он больше не мальчик, переживавший свою первую любовь. Теперь он стал тем самым парнем, какие были его типажом раньше. Он стал, как Баджи. Нет, он стал Баджи.       Наивно надеялся, что избавится от этих дебильных чувств, если разорвет все связи, но дебильный тут только он сам. Ого, как неожиданно, Чифую думает лишь об одном: времена два года назад. Он думает, как сильно благодарен Баджи за то, что тот буквально сделал его тем, кем Мацуно является сейчас. Как бы глупо и банально это ни было, он открывает старую переписку, даже не перечитывает — не хочет, чтобы становилось больнее — начинает на эмоциях свой импровизированный душевный стриптиз. Благодарит за все, что Баджи для него сделал, рассказывает, что после этого изменилось, описывает свою жизнь без него и, наконец, это самое идиотское: «Знаешь, а я действительно скучаю»       Едь на наше место, я там же — на берегу. Пока солнце где-то вдали, с луной вышел на берег. Я буду пить и ждать, хоть ты сказал «не приду», и ты прости, но моя память взяла себе отгул       У Чифую есть все, чего он хотел: внимание, хороший близкий друг, своя квартира, тату на руке с надписью «грех» и пирсинг языка. Любому адекватному человеку на его месте жилось бы как минимум прекрасно, к тому же еще и удобная подработка в зоомагазине прямо возле колледжа. Однако, никто даже не думал, что Чифую к «адекватным» относится. Чифую страдает так, как никогда раньше. Прошло уже достаточно времени, детские мысли и чувства уже покинули разум бедного мальчишки, но на смену им пришли более взрослые, что ли, потребности. Чифую уже семнадцать, но он все ещё ищет. Он ищет его везде, в каждом человеке он пытается отыскать того самого Баджи Кейске, что когда-то в прошлом нагло забрал у Чифую сердце и исчез. Чифую не ненавидит его за это, он понимает и принимает все, если это связано с Баджи. Ведь Баджи его икона и смысл существования. Нет, это не одержимость, это просто небольшая ошибка.       Этим холодным летом тепла нет от батареи, но пить и писать — работа, пить и любить до смерти.