Да здравствует Король!

***

За хлипким окном, не смущаясь, зарделся рассвет. Растрепав остатки грозных серых туч, он вальяжно скользнул по крыше замка, проникая в небольшие оконца и тревожа тем самым мирный сон его обитателей. Оставался буквально час до тех пор, пока сотни слуг, точно муравьи в муравейнике, засеменят по коридорам, задувая огарки свечей, убирая масло из ламп, раскрывая шторы в спальнях молодых господ. На кухне начнутся приготовления к завтраку, конюхи выведут лошадей на прогулку, горничные станут случайными свидетельницами того, как очередная любовница покидает покои знатного лорда. Начнется новый день. И сколь же приятно понимать, что никто из этих несчастных, спящих на пуховых подушках, не подозревает- еще час и жизнь здесь изменится. Темная фигура, что застыла возле окна, неспешно колыхнулась, едва лишь первый солнечный луч пересек внутренний двор замка и остановился на стеклянной сфере, что находилась в руках маленького мраморного ангела, стоящего в фонтане в центре сада. Вот он, тайный знак, который объявлял- пора выдвигаться, дело сделано, осталось лишь самое главное. Ему потребовалось несколько минут на раздумья- больше, чем того позволяла ситуация, но гораздо меньше, чем он желал в тот момент. Раз за разом он прокручивал в голове собственный план, раз за разом убеждал себя в том, что это единственный выход, но каждый раз, стоило ему дойти до последнего пункта, разум отказывался воспринимать написанное. Смерть равна искуплению- так или это на самом деле? В тот вечер, когда они это придумали, план казался невыполнимым… Он помнит всё, как будто это было вчера. Темная комната, освещенная несколькими дешевыми свечками на глиняных блюдцах, большой деревянный стол, испещренный зарубками, несколько мужчин, что собрались вокруг и лишь один, по их меркам, юнец, что с видом бывалого упрямо чертил углем прямо на деревянной поверхности. — Они собирают армию! — В его голосе чувствовалось отчаяние. Парень закончил свое изображение и позволил толпе сгрудиться над ним, чтобы рассмотреть получше. — Значит, мы на пороге войны… — Задумчиво отозвался откуда-то издалека седоволосый мужчина. — Нет. Значит, «Он» собирает войско, чтобы напасть на Серебряный лес. Не война, Генри. Истребление. — Это заявление породило тихий шепот, который пробежался по комнате и скрылся в одном из темных углов. Малец озвучил то, о чем каждый боялся и думать. — Юрий, ты уверен? Никто из прежних правителей не смел, — Недоверие в его голосе граничило с ужасом. — Никто из прежних правителей и не равнял себя с богами. — жестко отрезал молодой человек, прежде чем слова утонули в общем гомоне. Сколько бы лет не прошло, каждое слово того разговора прочно засело на закорках его разума. Генри… Стефан… Дмитрий. все мертвы. Отдали жизнь за свой народ, под началом того, кто сослал их на верную смерть. Их имена остались лишь в памяти, потому как могилы воинам той битвы так и не выделили. Просто сожгли тела, да развеяли прах вместе с пеплом сожженных деревьев. Серебряный лес в детстве казался Юрию чудом, сейчас же он чувствовал там лишь едкий запах гари, перемешанный с мерзким запахом горелой плоти. Война унесла сотни жизней. И речь здесь не только о воинах, что пали с честью, но также о тех, кто отказался покидать родные места, предпочтя смерть предательству. Каждый день, весной, в день той ужасной кровавой бани, Юрий приносил несколько цветов на пепелище. Сегодня он не сможет исполнить эту традицию. Позволив себе кинуть последний взгляд на розовое зарево, Юрий двинулся по коридору быстрым шагом, мысленно поблагодарив ткачих за столь плотные ковры, отлично скрывающие его шаги. На выходе с удовлетворением кивнул, когда увидел нескольких стражников, сгрудившихся возле главных дверей. Спят. Узнай об этом начальник стражи их тут же бы выгнали взашей, а может и высекли бы, чтобы не зевали просто так. Но где же он? Да прямо здесь, спит, точно младенец, облокотился на пику, да дремлет себе. Случайно? Разумеется, нет. Юрий продолжал свой путь. Поворот, затем еще один, потом на левую лестницу и на параллельный этаж, прямиком в королевские покои. Когда совсем еще юный слуга только попал в замок, коридоры казались ему чем-то совершенно невообразимым. Не дать ни взять — лабиринт одинаковых закоулков, лестниц и дверей. Все картины на одно лицо, что уж тут говорить про гобелены. Однако сейчас, он об этом уже не думал — шел по знакомому пути, поворачивая вовремя практически машинально. Возможно, даже если завязать ему глаза, он все равно выйдет в свой любимый коридор. Любимый, поскольку это единственный коридор в замке, по обе стороны которого находились большие витражи с изображениями всех правителей Ривии, начиная с самого первого — Августа Первого, правившего за сотню лет назад и заканчивая королем Кастелланом, тем, к кому он сейчас направлялся. Эти куски разноцветного стекла переливались, отражая даже малейший блик, так что сейчас, в лучах утреннего солнца, черный плащ приобретал причудливые оттенки. Последний портрет в этой своеобразной галерее был особенно хорош. Лицо Кастеллана было расслабленно, хотя рука при этом крепко сжимала меч. Проходя мимо этого витража по несколько раз на дню, Юрий часто отмечал, насколько поразительно автор передал двойственность правления молодого короля. Его внешность обманчива, прям как здесь, но только на картине самые маленькие детали выдают жесткость характера, в жизни же так не получилось. Они тянулись к свету, когда пустили это чудо на трон, на деле же получили лишь тень, которая мрачной паучьей сетью обвила королевство на несколько лет, что длились, как долгие десятилетия. — Доброе утро, Юрий. — тот, что постарше встрепенулся, едва завидев гостя. Он был из постоянных, второй же, напротив, казался незнакомым, скорее всего сменил караульного накануне. Это, конечно, немного сбивало план, но не являлось существенной помехой — Смена караула. Вы можете быть свободны. Незнакомец вспыхнул едва услышал такой повелительный тон. Его и без того розовощекое лицо залилось краской. Видимо, недавно на службе, еще мнит себя незаменимым стражем Его Величества. Маленькие свинячьи глазки беспокойно забегали. От старшего к гостю и обратно. — Покидать пост запрещено. — пробурчал он и остался на месте, даже когда его товарищ двинулся в сторону Юрия. — Леру, пойдем уже. — голос прозвучал довольно устало. Надо думать, почти всю ночь провести возле двери. — Мы должны дождаться смены караула, а вдруг с Его Величеством что-то случиться? Кардинал нас потом повесит. — его скрипучий голос звучал достаточно громко, чтобы взбесить Юрия, но недостаточно, чтобы быть услышанным за тяжелыми дверьми. — Да полно тебе, мелкий засранец, что ж ты такой правильный то, — этих слов, сказанных ради отвлечения внимания, и резкого взмаха руки, хватило, чтобы Леру пропустил те доли секунды, которых потребовалось, чтобы Юрий оказался прямо за ним. Его рука плотно обхватила шею стража, сжимая ее на сгибе локтя. Чудовищной силы, вложенной в этот незамысловатый прием, хватило, чтобы Леру обмяк в руках нападавшего. Он даже не успел ничего понять, не то чтобы закричать или достать меч. — Забери его. Тяжелый, сукин сын. — Юрий перекинул безвольный мешок в руки стража и тяжело вздохнул. — Он мертв? — встревоженно спросил мужчина. — Просто отрубился — Молодой человек положил руку на позолоченную дверь и начал медленно толкать ее внутрь. — Юрий… — Все уже сделано, Роб. Уволоки его куда-нибудь и попробуй втолковать, что происходит. — громкий шепот, которым мужчина произносил эти слова, постепенно стих, стоило ему только прошмыгнуть в приоткрытую дверь и очутиться в Королевских покоях. Их молчаливое восстание близилось к логическому завершению.