Хаус молчит

      Кэмерон смотрит на него грустно и понимающе — так, будто бы наконец разгадала старую, не дающую покоя загадку и разочарована ответом.       — Вы просто не смогли полюбить меня.       Хаус молчит. Что он может сказать?       У Кэмерон во взгляде всегда нежность и спокойствие. Озабоченность. Искренняя такая, неподдельная. У неё юное, не отравленное предательством сердце, уже разбитое когда-то, но все равно функционирующее и готовое разбиваться вновь.       Наверное, это в ней больше всего и поражает мужчину. Ее непоколебимая вера в людей и любовь.       Стейси, она не такая. У неё в глазах страсть и огонь. Уверенность в себе и своих силах. У неё загрубевшая кожа на руках и кривоватая усмешка, которая буквально кричит: «я все о тебе знаю, насквозь вижу».       У Эллисон руки нежные. Она сама как цветок — юный, не тронутый, пахнущий просто восхитительно наивно.       У Хауса руки тоже загрубевшие. Как он может к цветку прикоснуться?       Он его повредит, оставит неизгладимый след, шрамы. Хаус вдвое старше, у него вместо сердца давно тлеющий уголёк, высасывающий жизнь из всего, до чего добирается. Он не может позволить ему добраться до пышущего и горящего сердца Кэмерон.       У Хауса нога больная и проблемы с самооценкой, колеблющаяся от ничтожества до Бога.       Эллисон ошибается. Дело не в том, что он не может ее полюбить. Все гораздо прозаичнее.       Он этого боится.       Хаус уничтожает все, чего касается. Он не может позволить себе уничтожить и Кэмерон — такую искреннюю и нежную, полную веры и любви к окружающим. Не имеет права.       Так что да, Хаус молчит. Молчит и смотрит, как девушка уходит. Вновь остаётся один.       Но одиночество ведь ещё никого не убивало, верно?