Папина дочка

Люциус ждал свою дочь во дворе Малфой-мэнора. Когда девушка подошла к отцу, он сказал: — Мы отправимся в Косой переулок не на машине (волшебники не любят этих маггловских изобретений), а с помощью аппарации. Дай мне руку и закрой глаза… Люциус произнес заклинание. Девушка почувствовала, как ее завертел, закружил волшебный вихрь. Она открыла глаза, лишь когда отец ей это позволил. Шубка Викки во время перемещения расстегнулась, и Люциус увидел, что она одета в джинсы и теплый свитер — чисто маггловскую одежду, совсем не подобающую дочери лорда Малфоя. Он хотел высказаться по этому поводу, но передумал, и лишь произнес:  — Сначала мы зайдем в ателье волшебной одежды Розмари Хатчинсон. Выберешь себе новое платье и мантию, ты же любишь красивые наряды, не так ли? — Люциус улыбнулся.  — Ну, смотря что там будет, — усмехнулась Викки и взглянула на отца.  — Думаю, ты сумеешь себе подобрать что-то по своему вкусу, — ответил Люциус, направляясь вместе с дочерью к зданию с большими стеклянными витринами, в которых на движущихся, словно живые люди, манекенах были выставлены образцы женских платьев, мужских костюмов и мантий разных цветов и оттенков. В магазине они пробыли оочень долго. Викки все никак не могла подобрать себе мантию и платье. В итоге она остановилась на черном бархатном сарафане с белым воротником. — Ну как? Люциус скептически оглядел свою дочь: он рассчитывал, что она выберет себе что-то более соответствующее ее статусу, но не мог не признать, что это платье изумительно подчеркивает все достоинства ее фигуры, поэтому сказал: — Ты — настоящая принцесса! — и улыбнулся. — Теперь нужно выбрать мантию. Миссис Хатчинсон, — обратился он к хозяйке ателье, — помогите моей дочери… Женщина предложила покупателям черную бархатную мантию с белым кружевом. Люциус внимательно наблюдал, как дочь примеряла мантию, и невольно залюбовался ею, вдруг вспомнив короткий, но бурный роман с ее матерью Виолеттой, после которого его пассия внезапно скрылась в неизвестном направлении… Теперь лорд Малфой знал причину ее исчезновения. — Черный и белый цвета тебе очень идут, — сказал он Викки. — Ты так думаешь? — Викки повернулась к отцу: — Не мрачные цвета? — Нет, совсем не мрачные, — ответил Малфой. — Наоборот: строгие, аристократические, соответствующие твоему сословию! — «А еще черный — это цвет Пожирателей Смерти», — подумал про себя Люциус, но вслух этого не сказал. — Не знаю… — Викки крутилась у зеркала. — Мне не очень нравится. Я выгляжу как смерть! Я сама бледная, а эта мантия делает меня еще бледнее! Люциус лишь развел руками, мол, выбирай сама, какой хочешь. — И это все? — удивленно переспросила Виктория. — Ладно. Тогда я хочу туфли из черной замши на шпильке. Миссис Хатчинсон принесла Виктории ее заказ.  — А эти… шпильки… не слишком высокие? — спросил Малфой. — Как на них вообще можно ходить? — Можно. — Надела туфли. — Они легкие, и каблук-то, — согнула одну ножку в коленке: — всего шесть дюймов. — Вика, довольная, улыбнулась отцу. — Беру! А её отец слегка скривился, мысленно переводя сантиметры в дюймы: метрическая система, которой пользовались магглы, была ему чужда, как и сам «новый мир», построенный победителями после Второй магической войны. Люциус достал мешочек с золотыми монетами — галлеонами — и уже собирался расплатиться: — Упакуйте нам мантию и туфли… Но тут снова закапризничала Викки: — Пап, я не хочу эту черно-белую мантию! В ней я похожа на монашку! Лорд Малфой еле сдержался, чтобы тут же, в ателье, не отругать свою дочь. — А какой цвет тебе по душе? Надеюсь, не красный? — меньше всего ему хотелось, чтобы его наследница выбрала цвет Гриффиндора. — Еще чего не хватало! Хватит с меня красного платья. А мантия у меня будет… — девушка прошлась вдоль рядов с вешалками, рассматривая мантии других цветов: сине-зеленые, темно-коричневые, бежевые, ярко-желтые, пока не остановилась возле фиолетовой: — Вот эта! Думаю, она мне подойдет. Помощница миссис Хатчинсон — ровесница Викки — сняла фиолетовую мантию и подала ей. Девушка надела ее, покрутилась возле зеркала, глядя на себя со всех сторон и, наконец сказала:  — Пусть будет эта. Люциус заплатил за покупку, и они вышли на улицу. Викки, довольная, стояла около отца, держа в руке пакеты с обновками. — Куда теперь? — улыбнувшись, спросила она. Лорд Малфой потер пальцами подбородок, решая, куда идти сначала — за волшебной палочкой или за книгами. — Давай сперва к Олливандеру-младшему. Давно я не был в этой лавке, еще со времен, когда здесь торговал его отец, Олливандер-старший. Знаменитый был мастер волшебных палочек, хорошо разбиравшийся в материалах для их изготовления. Не знаю даже, насколько его сын унаследовал талант отца… — Ну ладно… — чуть разочарованно ответила девушка, откладывая желание посетить магазин с вкусными изделиями. Они некоторое время петляли среди старинных домиков с островерхими треугольными крышами, пока наконец не приблизились к магазину, где торговал волшебными палочками сын мастера Олливандера — молодой человек лет двадцати пяти. Этот магазин совсем не напоминал тесную лавочку его отца, где ящики с палочками были разбросаны в хаотичном беспорядке. Наоборот, магазин был просторным и светлым, с большими полками, где стояли разноцветные коробки, на которых были написаны материалы, из которых сделаны палочки. Викки с интересом читала надписи: «10 и ¾ дюйма, ореховое дерево, сердечная жила дракона», «остролист и перо феникса», «черное дерево и волос кентавра»… Люциус поздоровался с продавцом, которого звали Эрлих, и представил ему свою дочь. Викки кивнула молодому человеку и улыбнулась: — Я хочу купить палочку, сэр. — Сейчас что-нибудь вам подберем, мисс Малфой, — ответил ей парень, смущенно улыбаясь; похоже, девушка вызвала у него симпатию. Викки снова улыбнулась: — Будьте так добры, сэр Парень, словно умышленно, чтобы подольше задержать красивую девушку, вынимал из коробок «не те» палочки, зато много рассказывал о свойствах материалов, из которых они изготовлены. Люциус наблюдал за этим с еле скрываемым раздражением: он вовсе не хотел провести в этом магазине полдня, слушая лекции Олливандера-младшего. А Викки все больше строила ему глазки, когда их взгляды встречались, и едва заметно улыбалась. — Молодой человек, — наконец-то вмешался Люциус, — у вас есть то, что нам нужно? Или предлагаете нам обратиться к фирме Грегоровича — вашим конкурентам? Пусть это будет дороже, но денег у меня хватит, надеюсь, вы в этом не сомневаетесь! — при этом лорд Малфой нервно вертел в руках свою трость. — Паап, — укоризненно произнесла Викки. — Ну что? — фыркнул Люциус. — Дорогая, неужели ты сама не видишь, что мистер Олливандер-младший просто морочит тебе голову? Если у него есть подходящая для тебя палочка, он уже бы давно ее достал и предложил испробовать в действии. А если нет, тоже давно бы извинился и предложил зайти в другой день, когда сам ее сделает под заказ. Не так ли, сэр? — слово «сэр» лорд Малфой произнес с издевкой. Эрлих смутился, полез на верхнюю полку, достал ярко-розовую коробочку и протянул ее Викки. — Попробуйте вот эту, мисс… Викки открыла коробочку и достала палочку, легко ею взмахнув. С потолка посыпались разноцветные конфетти, которые, падая на пол, превращались в цветы. — Ооой, — захихикала Викки. Молодой человек смущенно улыбнулся. — Это — как раз то, что надо! Данная палочка сделана из ветви райской яблони, а внутри нее — волосок принцессы Рапунцель… — Нам неважно, из чего она сделана, — сердито перебил его лорд Малфой, — вы и так нас долго задержали. Сколько мы вам должны? Олливандер-младший назвал сумму в галлеонах и кнатах, Люциус расплатился и поторопил свою дочь. — Нам еще нужно зайти в книжный магазин — купить трактаты по магии, которые изучают в Денбридже… — Пап, я сейчас подойду, — сказала Викки, расстегивая свою сумочку. — Нет, я подожду тебя здесь, — возразил Люциус и остался, наблюдая за дочерью. — Пааап, жди на улице, ну пожалуйста! — Викки сделала умоляющие глазки. — Ты смеешь мне указывать, что делать? — сердито произнес Люциус, глядя на дочь своими голубыми глазами, похожими на два замерзших озера*. Когда вернемся домой, придется преподать тебе урок хороших манер! — Мистер Малфой, — подал голос Эрлих, — не беспокойтесь, вашей дочери в моем магазине ничего не угрожает… — А вас, юноша, никто не спрашивал! Хороша же нынче молодежь, только и умеет, что перечить старшим! — О Мерлин, ладно, пошли. — Викки вышла с отцом из магазина и как бы случайно обронила белый листок с номером телефона. Люциус был настолько зол на свою дочь, что не обратил на это внимания. А вот Эрлих, который выскочил вслед за ними, подобрал листок, брошенный Викки, прочел на нем рядок цифр, пожал плечами, но спрятал его в карман, решив спросить, что это значит, когда к нему за покупкой придут магглорожденные вошебники. Живя в магическом мире и занимаясь волшебными палочками, молодой человек мало интересовался миром магглов, а телефоном никогда не пользовался. Зато лорд Малфой всю дорогу до книжного магазина «Флориш энд Блоттс» упрекал свою дочь в легкомысленном поведении. Викки даже иногда дерзила в ответ. Но большую часть дороги молчала, мысленно ругаясь с отцом. Книжная лавка скорее напоминала какой-то склад: книги в ней были разложены везде и всюду, некоторые — на полках, вперемешку, другие — стопками на полу, третьи еще и вовсе не были распакованы и ждали своего часа. Людей в магазине тоже было довольно много: известная писательница Гермиона Уизли представляла на суд читателей свою вторую книгу: «Мальчик-Который-Выжил и наследник Слизерина» о приключениях «гриффиндорской троицы» во времена учебы в Хогвартсе. Главным героем книги был юноша по имени Гарри Поттер, а также его друзья, включая саму Гермиону (в девичестве Грейнджер) и ее будущего мужа Рона Уизли, который сейчас находился в командировке по делам Министерства магии, где работал после окончания войны в Отделе по сотрудничеству с магглами. Люциус сделал вид, что не знаком с миссис Уизли, и, расталкивая ее поклонников, пробирался к прилавку, чтобы купить нужные книги. Но пройти незамеченным ему не удалось. — Кстати, — раздался в магазине звонкий голос Гермионы, — сюда пожаловал мистер Люциус Малфой собственной персоной. Ему в моих книгах отведено немаловажное место: ведь это в его поместье во время Второй магической войны собирались Пожиратели Смерти во главе с их главарем Лордом Волан-де-Мортом! Люциус весь встрепенулся, поймав на себе взгляды многочисленных читателей книг миссис Уизли. Некоторые смотрели на него с интересом, многие — с осуждением и возмущением. До его слуха долетела реплика: «Почему этот белый лис до сих пор не в Азкабане, где ему самое место?». Какая-то девушка с косичками подбежала к лорду Малфою и попросила его поставить автограф на цветной картинке, иллюстрации из новой книги о Мальчике-Который-Выжил, где был изображен он сам и его бывший эльф-домовик Добби с носком в руке. Люциус возмущенно взглянул на нее, и девушка, хихикнув, убежала вглубь магазина. — Миссис Грейнджер до сих пор играет в «Орден Феникса» или «Отряд Дамблдора», забыв, что на дворе — уже совсем другие времена и те давние события сейчас мало кого интересуют! — Лорд Малфой умышленно назвал ее так, чтобы задеть. — Вы ошибаетесь, сэр: именно сейчас молодому поколению нужно знать правду о той войне, которая изменила судьбу магического мира! — ответила ему Гермиона. — И моя фамилия уже давно Уизли, пора бы это запомнить. Как там поживает ваш драгоценнейший сыночек Драко? — обратилась она напрямую к Люциусу. — Плохо вы воспитываете своего внука Скорпиуса: даже слизеринцы не хотят с ним дружить…  — Дела моей семьи вас не касаются! — огрызнулся Люциус. — За своим мужем лучше бы следили: все в Министерстве говорят о его романе с секретаршей… Гермиона смущенно опустила глаза. Слова Люциуса задели ее за живое: Рон действительно не раз изменял ей, и только ради их детей она ему прощала, да еще желание сохранить семью удерживало ее от развода. Воспользовавшись заминкой писательницы, Люциус протолкался к прилавку и купил необходимые для учебы Викки книги. Та ждала его на улице, у входа, и смотрела на отца весьма недобрым взглядом. Его перепалка с миссис Уизли совсем ей не понравилась. «А сам берется меня воспитывать, — подумала девушка. — Обязательно назло ему куплю все книги о Гарри Поттере и его друзьях! Там, наверное, есть много интересного о моём папеньке, раз он так злится». Лорд Малфой вышел из магазина, держа в руке пакет с книгами.  — Ты хочешь есть? — спросил он свою дочь. — Мне ещё нужно заглянуть в Лютный переулок, в магическую лавку Горбина и Бэркса, купить кое-какие ингредиенты для зелий, а потом можем зайти в паб «Белая Виверна» и пообедать. Девушка не захотела идти вместе с ним ни в эту волшебную лавку, ни в паб. Она собиралась отпроситься купить чего-то вкусного в итальянскую кондитерскую «Дольче Вита», находившуюся рядом с книжным магазином, где был большой выбор тортов, пирожных и мороженого. Но настроение у неё было испорчено поведением отца, поэтому Виктория, кивнув в сторону кондитерской, ответила: — Нет… Я перехотела. Просто посмотрела, что там есть. Пошли домой, я устала. — Еще нужно купить тебе сову, — ответил ее отец. — Зайдем на птичий рынок, а уже оттуда — домой. «К Горбину и Бэрксу загляну в другой раз, без дочери», — решил лорд Малфой. — Ладно, — ответила Викки. Они направились на птичий рынок, купили там белую полярную сову, которую Виктория назвала Филли, и аппарировали домой. За ужином Викки уныло ковыряла вилкой в тарелке, вспоминая разговор отца с писательницей миссис Уизли в магазине. Люциус наблюдал за дочерью, потягивая красное вино из бокала, и не мог понять причины такого ее настроения. Хотел было отругать за поведение в ателье миссис Хатчинсон и в лавке Олливандера-младшего, но, посмотрев на ее грустное лицо, решил отложить на потом воспитательную беседу.  — Что не так, Виктория? — наконец нарушил затянувшееся молчание за столом лорд Малфой. — Это мне впору сердиться, и то я не ругаюсь с тобой. Тебе что, не нравится в моем замке? Или кто-то обидел? Скажи, и я найду способ наказать обидчика моей дочери! — Никто меня не обидел! Все нормально! — буркнула себе под нос Виктория и, отставив тарелку, откинулась на спинку стула. — Я за мамой скучаю, — отчасти солгала девушка. — А мне показалось, — Люциус допил вино и поставил бокал на стол, — что твоя мама, Виолетта, умышленно отправила тебя ко мне, в Англию, чтобы ты не мешала ей устраивать свою личную жизнь. — По своим каналам лорд Малфой навел справки о бывшей любовнице и узнал, что она закрутила роман с известным американским кинорежиссером, который предложил ей роль в каком-то новом маггловском сериале. — Так что ей сейчас не до тебя. А я, напротив, очень рад, что у меня такая красивая и умная дочь и что ты теперь живешь со мной в Малфой-мэноре. Со времени отъезда Нарциссы, моей бывшей жены, и моего сына Драко после его женитьбы на Астории Гринграсс наш замок напоминал огромный склеп. Ты же вдохнула в него новую жизнь и тепло, — отец искренне улыбнулся дочери; вино немного расслабило его, и он перестал играть перед ней свою привычную роль надменного и гордого аристократа. — Мама не могла просто так забыть обо мне! Я же ее дочь! — едва не плача, ответила Викки. — Зачем ты так говоришь? — девушка вскочила и побежала в свою комнату, утирая слезы. Люциус снова рассердился, сам не зная, на кого больше: на дочь, которая от него что-то скрывает, или на бывшую подругу, которая весьма комфортно обустроилась в маггловском мире? Или на самого себя — за произнесенные в хмельном угаре слова, обидившие девушку? От злости он швырнул бутылку с недопитым вином в камин и поднялся на второй этаж. Из приоткрытой двери в комнату Викки доносились всхлипывания. Лорд Малфой неслышно вошел и увидел, что его дочь лежит на кровати, уткнув лицо в подушку, и плачет. Фотография ее матери в разбитой рамке лежала на полу. Люциус подошел ближе, сел на кровать рядом с Викки и легонько погладил ее по длинным распущенным волосам, таким же светлым, как и увсех Малфоев. Виктория посмотрела на отца и вновь уткнулась в подушку. Тут зазвонил её телефон. После окончания войны многое изменилось в волшебном мире. Министерство магии по согласованию с маггловским правительством разрешило установить на некогда закрытой для простых смертных территории вышки и оборудование мобильных операторов. Правда, делалось это силами самого Министерства, с помощью магглорожденных волшебников, знавших в этом толк. Теперь многие маги пользовлись сотовой связью, которая казалась им проще и быстрее, чем привычное волшебство с его заклинаниями. Лорд Малфой как истинный аристократ-консерватор весьма скептически относился к подобным изобретениям. Под удивленным взглядом своего отца Виктория открыла сумочку, достала из неё телефон, раскрыла гаджет («жабку», как она сама называла свой мобильник), увидела на дисплее чужой номер и ответила: — Да. — Это мисс Виктория Малфой? — раздался в трубке голос парня. — Да, я. — Это Эрлих. Вы сегодня заходили ко мне. — Ой, привет, — улыбнулась Викки. — Прости, сразу не узнала. Ты что-то хотел? — Да, я хотел бы встретиться с тобой. Как ты на это смотришь? — Окей, я не против. — Тогда около моего магазина, завтра в шесть вечера. — Хорошо, я не против, — вновь она улыбнулась. — Тогда до завтра? — До завтра. Люциус невольно услышал ее разговор по телефону и спросил: — Кто это? Ты не забыла, что у тебя завтра начинаются занятия с мистером Долоховым? — Не забыла! — ответила Викки и положила телефон в сумку. — Ну вот и прекрасно, — холодно проговорил Малфой, вставая с кровати: после звонка неизвестно кого настроение его дочери изменилось, она даже слегка улыбнулась, но ее щеки всё еще были раскрасневшимися, а в глазах застыли слезинки. Виктория все еще никак не могла привыкнуть к тону отца и уже за столь короткий срок успела почувствовать себя одинокой. Лорд Малфой еще раз взглянул на дочь, убедился, что с ней всё в порядке, и, развернувшись на носках, постукивая тростью, вышел из комнаты. Из коридора были слышны его шаги и цоканье каблуков. — Я не буду с ним заниматься! — крикнула Викки, все еще глядя на дверь, но Люциус не слышал ее слов. Он направился в библиотеку, чтобы почитать в одиночестве, как это происходило на протяжении последних лет.