Я мил тебе?

***

Утро начинается с боли где-то в спине. Разлепив глаза после достаточно долгого сна, Сит сначала не понимает, что происходит. Воспоминания медленно вливаются в его голову, словно волнами прибрежного океана. Они пили с Фушем и уснули в обнимку, конечно. Даже не двинувшись, он знает, что все тело будет ломить из-за неудобного положения. Фуш, как казалось Ситу, крепко спал, что-то мило мурлыкая во сне. Шервуд имел способность, как и Сит, пить безгранично, при этом жутко пьянеть, а на утро не жаловаться на головную боль. Поэтому он довольно сонно что-то мурлыкал, закинув на блондина ногу и руку, да и волосы были не только на подушке, а ещё и на самом Джонсоне. Фуш немного нахмурился, облизывая сухие губы и потянувшись, как ленивый кот, вовсе повернулся на другой бок. После смены положения навалившегося на него брюнета, Сит получил возможность двигаться. Много выпивая и всегда оставаясь трезвым, он вечно мучался с головной болью. Вечные мигрени заглушали, как не странно, сигареты, что он купил где-то в Германии из сбора полезных курительных трав. Оперевшись на локоть, посматривал и умилялся с того как Фуш снова повернулся и пытался рукой нашарить, видимо, источник тепла.

***

Фуш был худым, а смотреть на него одно удовольствие для того самого недо-эстета-Джонсона. Позвонки торчали и ими будто можно было пронзить насквозь, ребра считать худыми пальцами, царапая кожу, ключицы виделись стрелами, а тазовыми костями можно было кого-то остро толкнуть. Шервуд потянулся ещё раз и что-то невнятно промямлил, снова уснул. Сит хотел уже было уйти, но оказалось, что был схвачен за рукав. Джонсон, пытаясь понять что же выдал Фуш такого в полу сне, удивился с его действия. И как ни странно, ему показалось, что это было «не уходи». Он мягко улыбнулся и приобнял своего костлявого «кота». Фуш перевернулся обратно к парню и обнял его крепче, кладя голову на макушку Сита. Шервуд зевает так, что кажется будто сейчас послышится хруст челюсти, но этого почему-то не происходит. В любом случае сон заканчивается, как и тепло в объятиях. Фуш проспается и, почесав живот да зевнув, утыкается холодным носом в шею Сита и обнимает. У Сита чуть ли не хрустнули кости от такого объятия, Шервуд был на удивление силен. В целом было ощущение что Фуш проснулся. А у бедняги Джонсона бегали, от холода и контрастно горячего дыхания в шею, мурашки, что пробежались по затылку. Брюнет слегка прикусил шею Ситу и обнял его, а тот, не ожидая такой подставы, вздрагивает и сильно выдыхает, то малое количество воздуха в его лёгких. Мурашки снова бежали табунами, а с ними и мысли. Сит серьёзно задумался о ситуации. Может оказаться что его проверяют на чувствительность или терпение? Фуш приобнимает его, сжимая горячими до одурения руками талию, сонно что-то бормочет и опаляет таким же горячим, но уже до безумия, дыханием шею парня. Отметив для себя, что наглец всё же спит, по его невнятным бормотаниям, немного успокоился. Но его тело уже который раз посылает ему эти дурацкие мурашки по коже. Сит был готов отвернутся, но не рискнул возможностью будить Шервуда. — Милашка. — Прохрипел Фуш в шею и чмокнул его в кадык. — Так ты не спал, да? Чёрт. — Тяжело сглотнув, тоже хрипит и заново заходится в мурашках. — Мм, ага. — Он потягивается и садится с Ситом рядом и, кладя ему голову на грудь, зевает. — Ах ты бесстыжий. — Зарывается в его волосы рукой и перебирает пряди. Джонсону явно стало чуть более жарко чем было. Фуш издал что-то по типу мурчания и отпустил Сита, который пошел в ванную умываться. К слову этот прохвост последовал за ним. Ощущая брюнета позади себя, он настороженно ждал подвоха, как с моментом пробуждения. Подумав, но не найдя мысли о которую можно зацепится, просто умывается и трет глаза до мелькающих пятен. Как оказалось, пока кто-то усиленно тёр глаза, наш с вами уже любимый прохвост пробрался к нему за спину. Совершив махинации и оставшись не остановленым, Фуш покусывает его прямо под волосами на затылке, а после — всё так же невинно обнимает парня. — Да еб твою мать… — Говорит на выдохе, пока кожа очередной раз покрывается мурашками. Руками, дабы не упасть, опирается о раковину, а голову отводит в сторону, тем самым открывая больше кожи на шее. Кончики ушей немного краснеют и в зеркале у раковины, он это видит. Видит и Фуша с прикрытыми глазами, и его руки вокруг своей талии, и самого себя. Очень взбудораженого и лохматого себя. — М? — Шервуд поднимает на него голубые глаза исподлобья и покусывает за мочку уха. После что-то невнятно мурлычет. К вашему сведению картина была чертовски завораживающей: Красный Сит опирающийся на раковину, который, как кажется, может довести раковину до трещин, так как вцепился он в нее до белеющих костяшек и щемящих суставов, и Фуш, что держал голову на уровне шеи блондина, что смотрел так спокойно-хищно, и чьи руки обвивали тело в шрамах. — Ты сейчас делаешь довольно опасные вещи, знаешь? — Вздрагивает, но его голос остаётся таким же ровным. Сит уже ощущает напряжение в низу живота, уже не просто «утреннее». Ощущая все действия Фуша чертовски остро, от тепла его рук до мурчаний в шею, снова плавится от мурашек. — Да~а?.. — Тянет гласные, как любит делать Сит, Шервуд выдыхает ему в шею и выпрямляясь в полный рост, потягивается. В очередной раз обнимает его, развратно распуская руки по его телу, и мурчит что-то про сны, фильмы и алкоголь. — Да.- Уже просто сдается и плавитсяплавитсяплавится, откидываясь на Фуша полностью. Сдавленно выдохнув, открывает шею и прикрывает глаза. Пальцами хватаясь за блуждающие, чертовски изящные руки Фуша, не мешает им двигаться дальше, просто касается. кожа к коже, будто это может испарится. Брюнет усмехнулся, будто прочитав его мысли. Наклоняется и покрывает шею Сита поцелуями-укусами. Снова что-то мурчит, пока Джонсон невнятно мычит, да и почти падает на колени, что его уже не держат. Хорошо что руки Фуша близко, до безумия близко, и успевают держать его, а так же изучать одновременно. Сит просто плавится на руках Фуша. Ему чертовски нравится и он почти готов переступить гордость, наступив ей на глотку, просить не останавливаться в случае чего и просто остаться в этом мгновении.

***

«Неужели такой чувствительный?» Задался Фуш вопросом, держа его и после приподнимая на руки. Мельком глянув в по-морскому голубые глаза, касается губ своими. Нежно, времени полно. А пока блондин не в состоянии думать, голубоглазый относит его на кровать. Сит и в правду не особо-то и соображает, ведь в мыслях витало лишь «бляьбблятбещебляьбблятбблятьеще», мутно смотрит в глаза. Целует остервенело в ответ и старается держатся за Фуша, пока тот относит его. Уложив того на кровать, да в очередной раз сомкнув губы во едино, запускает руку под чужую футболку. Из шутки все переросло в это, и брюнету даже нравится. Однако промурашившись, Сит уже более трезво наблюдает за довольно расположившимся на кровати брюнетом. Шумно выдохнул и решил подползти к нему ближе. Ладно, Фуш повеселился, так что самое время для «шалость или сладость». В данной ситуации это одно и то же, но не суть. Джонсон закидывает ногу и оказывается верхом на Фуше, чье лицо вытянулось в удивлении от внезапной смены настроения и поведения. В прочем, как всегда. Шервуд распахнул голубые глаза, и осознав порыв, потянулся к шее Сита. Руками обвил, как змей-искуситель, его талию, худые бедра и острые местами ребра, целиком укрытые одеялом шрамов. Он наконец понял секрет этого тела. Фуш давно скучал по этим изгибам тела, а то «—вазелин это херовая смазка, Фуш», «— не сегодня, Фуш» или короночка «—я колени разодрал иди нахер, Фуш».

***

Шервуд запускал шаловливые руки все выше, давая им полную волю. Уже было потянул от шеи к губам Джонсона и прикрыв свои глаза приблизился ближе, но тут его остановила холодная рука и такая же ухмылка Сита. Не обычная его ухмылка просто ехидная, но и чертовски холодная. Она была всегда в моментах, когда Фуш пытался пойти чуть дальше объятий и поцелуев, куда мог дотянуться. Сит желал контролировать ситуацию. Но сейчас, брюнету не дают думать, его мысли спотыкаются о действия голубоглазого. Своей рукой с черными ногтями, что была чертовски холодной, Сит провел по предплечью Фуша, забираясь под рубашку. Он ловит все вздохи и мелкие вздрагивания, все мутные взгляды направленные только на него одного. Сит понимает, но пока не может, остаются лишь надежды, что однажды сможет поверить. Джонсон наклоняется, задирает рубашку насколько может и мягко наклоняется целуя в солнечное. Светлые волосы щекочут кожу, а искусанные губы слегка ее оцарапывают. Он поднимается чуть выше к проколотому соску брюнета и ловит лёгкий стон, когда соприкасается своими тремя шариками пирсинга с его. Немного отстраняется, дабы взглянуть на покрасневшее лицо, да мутные глаза и снова опускается вниз, выцеловывая дорогу к бедренным костям. Фуш же про себя снова изучил весь словарь мата, но резко ушёл от шальных губ, тем давая овладеть разум Сита недоумением. В следующее мгновение Джонсон наблюдает, как Шервуд спустился на колени, оставив его сидеть на кровати. Подумав что это все, Сит закинул ногу на ногу прямо перед парнем, попутно поглядывая на него и пытался понять, почему так резко Фуш прервал то, чего вроде бы ждал. Шервуд внезапно сделал три ловких, быстрых и неожиданных действий. Первое, он раздвинул ноги блондина. Второе, проведя по своему запястью и стаскивая с неё резинку, брюнет завязал свои волосы в длинный высокий хвост. Третье, провел руками по бёдрами Сита и специально, будто показывая этим всю свою терпеливость от динамства парня, слегка давит на пах, наблюдая за реакцией. Мало того что Сит впервые видит высоченного для него Фуша так уже приводило к немалому удивлению и возбуждению, так тут ещё и руки с длинными пальцами, которыми он извечно любовался, давят на его стояк. От руки чувствуется жар. Ото всюду чувствуется жар, ну, или может у Сита Джонсона окончательно поехала крыша. Шервуд стянул спортивные домашние штаны блондина вместе с боксерами и одарил его ухмылкой. После чего обхватыватил член и, наклонившись, проводит горячим длинным языком по всей длине. Имея в запасе опыт, о котором он расскажет парню потом, Фуш спокойно и ловко взял член глубже, так же ловко проводя языком по рельефам ствола. Парень брал все глубже вырисовывая языком будто очертания узоров. Поняв, что Сит на пределе, Фуш вернулся к головке, проводя по ней кончиком языка из раза в раз, почувствовал дрожь разрядки Джонсона. Его руки вцепились в простыни, а голова была откинута назад. Шервуд с лицом полным госродости услышал стон, что Сит не смог сдержать, наконец он услышал его, а не как обычно с, когда Джонсон давит все звуки в себе. После чего, Фуш облизывает губы и с чувством выполненного долга садится обратно, замечая как блондин в неге натягивает белье обратно и заворачивается в одеяло. Шервуд же спокойно включает домашнего доброго кота и шарит рукой в поисках пульта от телевизора.