Fobos

      Дьяволо окинул задумчивым взглядом роскошную каюту, в которую его привели солдаты для допроса. Бруно Буччеллати сидел за столом в женском платье, ровно как и красный Аббаккио, который держал ладони в районе паха, и постукивал пальцами о деревянную поверхность, разглядывая привязанного к стулу противника. И что они будут с ним делать?       — Дьяволо Воробей…       — КАПИТАН Дьяволо Воробей. Хоть вы и поймали меня, мой чин от этого никуда не делся.       — Капитан, — сладким, ядовитым голосом протянул Бруно, — Дьяволо Воробей. Ты понимаешь, что в этот раз твоя песенка спета?       — Не припомню, чтобы я исполнял концерт по заявкам, синьорина. Пираты таким не занимаются.       Буччеллати скрипнул зубами и продолжил:       — Не нарывайся. Ты хоть осознаешь, что стоишь в шаге от плахи? Или виселицы?       — Ну-у… — протянул Дьяволо. — Вижу, вы затрудняетесь с выбором экзекуции для меня. Боюсь, я вам в этом не помощник.       — Ты потопил Королеву Эннью!       — Она встала поперёк доро… кхм, моря, и моя Чёрная Страсть не могла её обойти.       — Стащил специи и золото!       — А кто бы смог удержаться?       — Явился в Порт-Ройял!       — Мне нужно было пополнить запас еды!       — И специй?!       — А вы пробовали что-нибудь есть без соли и перца? Редчайшая гадость. А без кардамона, базилика и тмина так вообще вешаться можно…       — Дьяволо! — всё-таки потеряв терпение, Бруно вскочил на ноги. — Я тебя сейчас прибью этим стул… Кхм, то есть… Я готов пристрелить тебя здесь и сейчас, не дожидаясь официальной казни!       — Оу, прекрасной синьорине настолько не терпится повозиться со мной лично? Уверяю вас, разочарованной вы не останетесь, ваша подружка может это подтвердить, — Дьяволо лукаво подмигивает и взрывается звонким смехом, когда видит, как Бруно и Аббаккио синхронно покраснели от злости и задохнулись от возмущения:       — ДЬЯВОЛО!       — Капитан Дьяволо, ну сколько можно повторять.       — Давай я просто пристрелю его, и дело с концом! — Аббаккио взбешенно грохнул кулаками об стол. — Какого чёрта мы вообще возимся с ним, это же пират!       — Миледи, поправьте мушкет, который оттопыривает ваше платье в районе паха, — ласково промурлыкал Дьяволо. — А то вывалится не дай Бог, стрельнёт случайно.       — Г-гх! Т-ты.!       — Так, ладно. Пора прекращать этот цирк, — Буччеллати решительно поднялся на ноги и упёрся ладонями в стол. — Я сделаю для тебя последнюю милость, Воробей, и только в знак… своеобразного уважения к тому, что ты…хн, легенда. Плаха или виселица?       — Ммм… — Дьяволо задумчиво причмокнул губами. — А звонок другу можно?       — Какому ещё…       — Тому, что стоит позади вас.       Бруно почувствовал, как странный холодок пробежался по его спине, а в помещении повеяло могильной гнилью, ржавчиной и сыростью; деревянные доски стола вдруг стали влажными, неприятно холодными и покрылись моллюсками, что вызвало вскрик удивления:       — Что это?!       Аббаккио и Буччеллати оборачиваются и в ужасе отпрыгивают назад, поскольку видят перед собой невероятно высокого человека с широкими плечами, в тяжёлом, чёрном капитанском камзоле, и из-под треуголки, что больше напоминала колпак палача, выглядывали сиреневые длинные пряди, ниспадавшие на суровое, словно высеченное из камня безобразное лицо. И только по чёрным с горящими кровавыми радужками глазам они понимают, что перед ними был вовсе не человек…       А кое-кто страшнее.       — Не может этого быть… Р-Ризотто Неро!       — Я пришёл за Дьяволо Воробьём, — от низкого голоса так и веяло смертью и разложением. — Он заключил со мной сделку тринадцать лет назад, и пришло время забрать его душу. Приказываю немедленно выдать его мне.       — Забрать д-душу? — Бруно сглотнул, но не отвёл взгляда, хоть и чувствовал лёгкую дрожь в коленях. — Я н-не могу отдать этого преступника, потому что мы плывём в сторону Порт-Ройяла, чтобы казнить его.       — Мне абсолютно наплевать на человеческое правосудие, — прогремел Ризотто, поднимая руку, покрытую липкими зеленоватыми водорослями, — Воробей — мой! Плата за сделку должна быть получена!       — Нет! Мы казним его!       — …Воробей…       — Что? — Бруно посмотрел через плечо, чтобы понять, что вдруг разозлило Морского Дьявола, и побледнел: стул пустовал, а разрезанные верёвки драматично валялись рядышком.       — Не может… Этого… Он снова сбежал!!!       — Чёрт-чёрт-чёрт! — высоко вскидывая коленки, Дьяволо со всех ног мчался к своей Чёрной Страсти: воспользовавшись тем, что главы Ост-Индской торговой компании отвлеклись на внезапно появившегося Морского Дьявола, он смог вырваться из путов и покинуть каюту, пока за его душу и задницу шли разборки. Ему невероятно повезло: напуганные и протрезвевшие, его команда сидела на корабле в полном составе, поэтому когда их капитан влетел на палубу, они с надеждой встрепенулись:       — Капитан! Тут такое творится! Ост-Индцы, Сквадра!       — Вижу, поэтому нам нужно как можно скорее убираться отсюда! Времени нет! Поднять якорь, мы отплываем! Поднять паруса! Бросок по ветру живо!       Паруса Чёрной Страсти наполняются ветром, и корабль набирает скорость, уверенно рассекая поднявшиеся морские волны, тяжело бившиеся о борт корабля; Дьяволо встал за штурвал и задавал направление, одной рукой придерживая ручку руля, второй — свою капитанскую треуголку, которая угрожала слететь из-за поднявшегося урагана. Дурная погода всегда сопровождала появление Сквадры: море начинало ходить ходуном, сетка молний накрывала небеса, что густели чернилами, и гром грохотал с такой силой, что казалось, будто вот-вот наступит конец света. Подобная погоня была далеко не впервые, поэтому Дьяволо держался вполне уверенно, зная, что его Чёрная Страсть справится и с этим испытанием.       — Капитан! — кое-как держась на ногах, Скуало, закрывая лицо от хлёстких ударов крупных капель дождя, с трудом подковылял к сосредоточенному Дьяволо. — Тициано.!       — Что случилось?!       — Его… Его похитили!       — Что?! — Дьяволо ошарашенно поворачивает голову в сторону трясущегося мальчишки. — Сюда кто-то забирался?!       — Н-нет, капитан… — Скуало стиснул зубы и что есть мочи выкрикнул, — Мы нарушили ваш п-приказ и спустились на берег! Нас увидели другие пираты и забрали его!       «Я знал, что нечто подобное произойдёт. Глупые, самоуверенные крысята! Чем они вообще думали!»       — И поделом! — Дьяволо резко повернул штурвал, чтобы обойти возникшую сбоку небольшую водяную воронку. — Это будет жизненным уроком для вас обоих! Я никого искать не буду!       — Н-но капитан!.       — Вы ослушались меня и теперь пожинаете плоды! Теперь брысь в трюм, иначе тебя смоет отсюда первой же волной!       Всхлипнув, Скуало рванул по мокрой палубе прочь, а Дьяволо на мгновение прикрыл глаза: разумеется, в начале своей пиратской деятельности, которую он начал вести с совсем юных одиннадцати лет, его тоже сложно было назвать смиренным юнгой, который во всём подчинялся капитану, порой действуя ровно противоположно приказу, считая, что так будет лучше. Тем не менее… Здесь была иная ситуация: красота Тициано не позволила бы ему спокойно плавать по морям, и регулярные проблемы возникали бы из раза в раз.       Однако…       «Я не выбирал, где родиться, но выбираю сейчас, чем мне заниматься и как жить дальше»       — Капитан! — Доппио крепко держался за веревку ванты, обращаясь к Дьяволо. — Мы и в самом деле не будем искать Тициано?       — Для начала оторвёмся от погони — Сквадра плывёт за нами по пятам, — Дьяволо прищурился, вглядываясь в горизонт, в котором показалось ясное ночное небо — значит, им удаётся уйти, — а затем… Посмотрим.

***

      Тициано съёжился от боли и тихо застонал, когда пираты бесцеремонно швырнули его на палубу в ноги капитану. Всю ночь он просидел в мокром, вонючем карцере, вжавшись в самый угол, и вздрагивал на каждый звук движения, раздававшихся за дверью тюрьмы. Солнечный свет неприятно резанул по привыкшим к темноте глазам, но Тициано стерпел это, понимая, что у него куда более страшные проблемы. Высокий мужчина лет пятидесяти, с грубой порослью чёрных волос на подбородке, склонился над юношей и Тициано с трудом подавил рвотный позыв из-за гнилостного смрада, который он ощутил, когда пират открыл пасть и заговорил:       — Впервые вижу такую красоту. Где вы его нашли? Как он оказался на Тортуге?       — С каким-то рыжим мальчишкой ошивался возле корабля Воробья, — доложил один из матросов, паскудно скалясь.       — Корабля… Воробья? Уверен?       — Точно. Только у него такая чернющая посудина с рваными парусами!       — Воробья, значит, — капитан грубо сжал пальцами подбородок Тициано и приподнял повыше, разглядывая лицо. — Выходит, мы надурили его, стащили такое сокровище прямо из-под носа! Как вам такое, а? Команда разразилась грубым смехом, и капитан продолжил:       — Ладно, посмотрим, что тут у нас. Разденьте его.       Тициано охватил настоящий ужас, когда несколько пар алчных рук потянулись к его телу, чтобы сорвать одежду.       — Нет! Не смейте!       Он попытался брыкаться и даже смог кого-то укусить, но тут же получил огненную оплеуху — и в самом деле, неужели он всерьёз рассчитывает отбиться от целой толпы злобных и рослых разбойников?       В уголках глаз навернулись слёзы, когда ткань белой хлопчатой рубашки и штанов оказались разорваны на несколько частей, и грязные, мерзкие, потные ладони стали жадно лапать юношеское тело во всех местах, а особенно — задницу.       «Ты же аристократ… Уверен, что ты будешь хныкать при первом же шторме!»       Тициано изо всех сил уцепился за всплывшие в голове слова капитана Дьяволо — его строгий голос стал спасительной верёвкой, которую юноша жадно сжал в руках, чтобы не сгинуть в омуте позора и ужаса.       Нет. Он не станет плакать. Он — пират, часть команды Чёрной Страсти.       Он не опозорит своего капитана.       — Мы за этого мальчишку горы золотых дублонов получим! — пиратский капитан жадно облизнулся, оглаживая упругий зад Тициано. — Мешки золота! Кучу мешков!       Тень упала на корабль и Тициано невольно посмотрел на небо: тяжелая чёрная туча закрыла собой солнце. Погода ухудшается? Но ведь каких-то несколько минут назад небеса были чистого лазурного цвета! Неужели в море это нормальное явление?       — Надо узнать, девственник ли ты. Если да — то мы будем купаться в золоте до конца дней своих!       Тициано изо всех сил сопротивляется и бьётся в руках мерзко ржущих пиратов, пока капитан пытался вставить толстый указательный палец… прямо туда, чтобы проверить его узость. Он чувствует, как по щеке течёт что-то влажное — неужели всё-таки заплакал?       — Что это?.. — капитан отвлекается от своего занятия и поднимает ладонь, неверяще глядя на теперь уже плотно затянутое тучами небо. — Когда.?       Он не успевает договорить, ибо раздаётся страшный треск: огромный чудовищный корабль с раздвоенным носом, похожим на пасть дикого зверя, ощерившегося досками-зубами, вынырнул из глубин, ломая пиратское судно пополам. Закричав, Тициано кое-как успел схватиться за ванту и вжаться в неё, с головой погружаясь в холодную воду; он не понимал, что происходит, а главное — откуда взялся этот страшный гигант?       Поднявшиеся волны жадно проглатывали людей и останки корабля, который всего десять минут назад бороздил спокойную морскую гладь. Тициано, который смог вцепиться в доски, что каким-то чудом оставались на плаву, дрожал от холода и ужаса: он не мог поверить, что всё это происходило с ним на самом деле. Вокруг кричали умирающие люди, трёск разламываемых досок не прекращался, море ревело и выло, словно обезумевшее животное; казалось, словно сам ад разверзся в море, которому нет ни конца, ни края. Белые стрелы молний достигали водной поверхности, водовороты возникали тут и там, швыряя Тициано от одного края к другому, заставляя захлёбываться и кашлять от попадавшей в рот воды.       «А вдруг мне это снится? Вдруг я сейчас проснусь в своей постели в Порт-Ройяле?»       Но нет: опостылевших голосов служанок так и не раздаётся над ухом, и мозг осознает всю реальность происходящего.       Зрачки стремительно сужаются, когда видят прямо перед собой нависающую тяжёлую волну с пенной короной на макушке, и Тициано всё-таки выпускает доску из рук, погребенный безжалостной водой.       Вот и всё, конец его славным приключениям. Он будет кормить своим телом морских обитателей, и больше никогда не увидит солнца вновь.       «Я… Умер?..»       Он слышит на грани создания рокот грома и шелест дождевых капель, бьющихся о палубу и не понимает, куда делось давление водных толщ; Тициано открывает глаза и кричит от ужаса, когда видит перед собой невероятно высокую фигуру мужчины с горящими алыми глазами.       — Я не причиню тебе вреда, дитя.       Но Тициано не слушал; вскочив на ноги, он бросился бежать сломя голову, чтобы спастись от ужасного чудовища, но вдруг запнулся обо что-то и упал, утыкаясь носом во нечто мокрое, холодное, но несомненно мягкое.       «Что? Это водоросли? Но откуда могут быть водоросли на корабле?»       Он слышит тяжёлые шаги позади себя и зажмуривается, готовый к мгновенной смерти… Но вместо этого на него падает что-то тяжёлое и тёплое.       — Накинь это, дитя. Тебе станет легче.       Тициано робко открывает глаза и видит длинный камзол с растущими на нём моллюсками, и неуверенно закрывается им, всё-таки поднимая взгляд на того, кто к нему обращался.       — К-кто вы? Что вы хотите?       — Моё имя Ризотто Неро, — Морской Дьявол опускается на одно колено, чтобы было удобнее разговаривать с мальчиком. — Богиня указала мне на это место.       — Богиня?..       — Да. Богиня морей, океанов и штормов, и имя ей — Калипсо. Она приглядывает за своими детьми, и указывает мне, Морскому Дьяволу, кого следует покарать.       «Морской Дьявол! Тот самый, которого обманул капитан Воробей!»       — А… — Тициано сглатывает и поджимает колени к груди. — В-вы убьёте меня, да?       — Нет, дитя. Я верну тебя домой, ибо ты — чистая, невинная душа, которую я не в праве тронуть… ибо не за что. Откуда ты родом?       — Я… Из Порт-Ройяла, синьор Неро… Но я не хочу туда возвращаться! Я сбежал!       — Сбежал?       — Да, именно! Я хочу… — Тициано неуверенно поправляет на плечах чужой камзол. — Я хочу вернуться к своему капитану.       — А кто твой капитан, дитя?       — Дьяволо… Дьяволо Воробей, — совсем тихо отвечает юноша, но Ризотто прекрасно его слышит; обезображенное временем, морской водой и сражениями лицо кривится от ненависти:       — Надо же. Я как раз ищу твоего капитана, поэтому нам по пути, дитя. Я доставлю тебя на Чёрную Страсть, но отнюдь не гарантирую, что ты будешь и дальше плавать под крылом Воробья.       — Синьор Неро… Он… Это правда, что он обманул вас? Или это просто глупые легенды и враки?       И откуда в нём такой наплыв дерзости и храбрости, чтобы ляпнуть такое в лицо Морскому Дьяволу? Неужели головой от ужаса двинулся? Похоже на то.       — К огромному моему сожалению, это правда, — вновь морщится Ризотто. — Он поймал меня на моей же самоуверенности.       — Каким же образом?       — Этот хитрый чёрт… Наша встреча произошла, когда ему было всего тринадцать: его капитан натворил дел, и я пришёл, чтобы свершить над ним правосудие. Воробей не испугался меня. Он спросил:       «А вы настоящий Морской Дьявол?»       «Конечно, настоящий», — ответил я.       «И вы можете всё, что угодно?»       «Почти всё.»       «А вы можете сделать самый-самый быстрый корабль во всех Семи морях? Такой, какой никто и ничто не сможет обогнать?»       Просьба показалась мне по-детски наивной и невинной, и я… Купился. Меня подстегнуло продолжение его фразы: «За такой корабль я бы и душу отдал!» и тогда… Я поднял её из морских глубин. Чёрную, словно бездна, и стремительную, как ветер. Самое быстрое судно во всех Семи морях.       — Чёрная Страсть…       — Да. И я сказал, что приду за его душой спустя тринадцать лет… И какова ирония, дитя: я не могу догнать собственное творение! Я могу лишь чувствовать её приблизительное нахождение, но когда прибываю туда, Чёрная Страсть вновь оказывается далеко-далеко. Именно поэтому я не могу поймать проклятого Воробья.       Тициано не подал вида, но он испытал глубокое восхищение своим капитаном: тот был совсем сопливым мальчишкой, когда обдурил Морского Дьявола!       — Тем не менее, однажды крылья его подведут, и птичка окажется в клетке, — Ризотто Неро поднялся на ноги и протянул Тициано руку, — я исполню твоё пожелание, дитя. Но брать за это плату всё же не стану.

***

      Скуало испуганно вжался в борт лодки, которая рассекала туманную гладь огромного озера средь острова, на который приплыла Чёрная Страсть. Дьяволо ничего не объяснил по поводу того, куда именно они прибыли, оставляя вопросы без ответов; мальчик только озирался на тёмные, потускневшие стволы деревьев, что росли прямо из воды, зелёный мох, из-под которого нет-нет да выглядывали следящие глаза кого-то опасного. Несмотря на то, что был разгар дня, на озере было темно, словно ночью: и в этом были виноваты кроны деревьев, заслонившие собой небо.       — К-капитан… Куда же мы направляемся?       Но Дьяволо вновь молчал. Он поставил ногу на край борта лодки и смотрел вперёд, уже заметив впереди деревянный двухэтажный домик, на балкончике которого кто-то стоял, явно ожидая гостей, словно… заранее зная об их появлении.       — Уже встречает? — Доппио утёр пот со лба, на пару мгновений выпустив вёсла из рук.       — Да, — кивнул капитан Воробей, источая лёгкое напряжение. — Она знала, что мы прибудем к ней, поэтому уже ждёт.       — Она? — тут же уцепился Скуало за услышанное. — Мы плывём к женщине?       — Уж поверь… Она не просто женщина, она — натуральная бестия, — когда лодка подплыла к островку в центре озера, на котором располагался домик, Дьяволо ступил на бережок и приблизился к невероятно красивой женщине, что стояла возле двери со скрещёнными под грудью руками. — Иллюзо, моё почтение.       — Дьяволо, — женщина усмехнулась, лукаво посверкивая карими глазами, а затем откинула за спину каштановые волосы, схваченные в семь хвостов, — какими судьбами?       — Я тут… Гм, по делу.       — Ну конечно же, просто в гости на чай ты никогда не приплывёшь, ушлый ублюдок. Проходите.       Скуало последним зашёл в дом и огляделся: небогатое, но довольно многочисленное убранство, которое почти целиком и полностью состояло из странных баночек и скляночек с неведомым содержимым; то тут, то там пробегали небольшие крабики, щелкающие клешнями, а за окном, мальчик был готов поклясться чем угодно, пару раз мелькнули рыбы.       Кто же эта женщина такая?       — Что вы хотите знать? — Иллюзо грациозно опустилась за свой стол, в центр которого было вплавлено огромное зеркало, удивительным образом не отражающим абсолютно ничего. Его матовая поверхность напоминала скорее обсидиан своей густой чернотой, нежели стекло.       — Мы кое-кого… потеряли, — Дьяволо осторожно сел ровно напротив ведьмы, и Скуало показалось, словно та насмешливо усмехнулась, будто прекрасно знала об этом.       — Потеряли? Неужели?       — Угу. Одного взбалмошного мальчишку, которого кто-то украл, — капитан Воробей очень недовольно покосился на покрасневшего Скуало, — потому что он и его дружок нарушили мой приказ.       — И ты хочешь его найти?       — Именно. Найти и вернуть.       — Позволь узнать, Воробей, — проговорила ведьма вкрадчиво, — зачем тебе этот мальчишка? Украли и украли, что с того?       — Ну… — Дьяволо закатил глаза. — Он был частью моей команды, а я не позволю трогать и тем более красть что-то моё.       — Понятно. А я-то уж было наивно подумала, что у тебя появилось сердце, — усмехнувшись, Иллюзо подняла руку над зеркалом. — Хорошо, я скажу тебе, где он. Но когда ты его вернёшь… Приглядывай за ним тщательнее, иначе кое-кто очень сильно разозлится, если мальчик вновь попадёт в беду.       — Кто же?       — Его родители, например, — в глубине карих ведьмовских глаз мелькнул странный огонёк, и Дьяволо невольно сглотнул. Скуало с писком отскочил назад, когда Иллюзо с размаху ударила кулаком в центр зеркала, которое незамедлительно разбилось; из израненной ладони потекла кровь, и Дьяволо зачарованно наблюдал за тем, как она заполняет места расколов, соединяя стекло воедино, в котором начало что-то появляться.       — Узнаёшь этот корабль? — насмешливо спросила Иллюзо, глядя на побледневшего капитана Воробья, который просто не мог не узнать зловещую Сквадру, рассекавшую бушующее море.       — То есть…       — Именно так. Мальчика уже забрал Ризотто Неро, и теперь они плывут прямо к вам, Воробей. Так что… Ваша встреча произойдёт в довольно скором времени.       — Ясно, — сказав резко похолодевшим голосом, Дьяволо поднялся из-за стола. — Все в лодку, живо. Мы узнали то, что хотели.       Когда часть команды, которую он взял с собой на остров, скрылась снаружи дома, Дьяволо оглянулся через плечо и спросил:       — Неужели нет… способа?       Иллюзо на мгновение прикрыла глаза, и улыбка плавно сошла с её красивого, точёного лица:       — Есть, Дьяволо. Но он очень опасный и рискованный, и попросту невозможный. Но зная тебя… Ты и только ты сможешь это сделать.       — Говори.       — Когда-то давным-давно… когда Ризотто Неро занял свой пост, он вырвал из груди своё сердце, чтобы быть максимально беспристрастным и жестоко карать провинившихся. Сердце было заперто и надёжно спрятано… Так ему казалось. Но однажды какой-то матрос, возжелавший власти над самим Морским Дьяволом, стащил сердце и скрылся со Сквадры… Разумеется, вскоре вор был найден и убит, но сердце исчезло, и никто не знает, где оно теперь.       — То есть… — Дьяволо медленно повернулся к ведьме и упёрся ладонями о стол. — Если я найду сердце, то Ризотто простит мне долг?       — Если ты найдёшь сердце, то сможешь проткнуть его кинжалом, и Ризотто Неро умрёт, — серьёзно сказала Иллюзо, внимательно наблюдая за выражением лица Воробья.       — Либо же заключить сделку. Выбор только за тобой.       — Никто не знает, где его сердце… — прошептал Дьяволо и опустил взгляд на зеркало. — Но знаешь ты, Иллюзо.       Ведьма опускает взгляд на зеркало, которое окутывается белёсой дымкой; и спустя мгновение в нём проявились очертания города Порт-Ройял.       Изящные мальчишеские руки приоткрыли маленький деревянный сундучок, и изумрудно-зелёные глаза с неестественным для подростка спокойствием созерцали большое, сильное, а главное бьющееся сердце, покрытое кусочками водорослей и коркой застарелой запекшейся крови.       «Дорогой Джорно… Когда наступит время, открой сундук, и ты получишь необыкновенную силу и власть. Используй её с умом»       — Мой отец всё-таки позаботился о моём благополучии, когда подался в пиратство и оставил меня с матерью. Ну надо же, какое… Благородство, — Джорно достал орган и поднёс его к глазам поближе. — Сердце Морского Дьявола… Теперь-то я точно поймаю тебя, Воробей, и стану править Семью морями.