Танцы на стеклах, танцы не для слабых

Слишком мокро и грязно, с губ непроизвольно слетают стоны, которые ловят чужие губы. Слишком близко и горячо, парень ощущает чужое дыхание на своих губах, а толчки сходят с привычного ритма, парень срывается на свой темп, непонятный, грубый, слишком быстрый, входя то полностью, то не полностью. Нет закономерности. Понять, что сейчас в голове у Чимина – очень сложно. Но понятно одно, когда Пак сбивается с ритма, оргазм накрывает того с головой. И Юнги сейчас чертовски прав. С пухлых губ срывается привычный и такой излюбленный Мином стон, а сам парень, начинает дрожать всем телом, плавно выходя из старшего, которого так упорно, прижимал почти двадцать минут к стене, грозясь, что возьмет Юнги на весу, только вот руки подвели и оба приняли решения сделать все на ногах, правда, юнги одну закинул на торс танцора и держался все время на одной, но это уже совсем другая история. - Твою мать, директор Мин, что вы творите со мной и моим сердцем, - прошептал Чимин, прижимаясь своими губами к губам напротив, нежно сминая их и не углубляя поцелуй, делая все лениво и мягко. - Пак Чимин, и долго ты мне будешь врать, м? Говоришь, что просто хочешь посмотреть, как другие танцуют, а в итоге каждый твой приход либо начинается, либо заканчивается нашим сексом. Тебя ничего не напрягает? –Мин вопросительно изгибает бровь, легонько толкая Пака в грудь, и тот, послушно подеется, делая два шага назад, - я тебе столько раз говорил, что можешь обращаться ко мне неофициально, а ты продолжаешь выкать Чимин. Засунь ты себе это свое "вы" в задницу. - Я хочу, чтобы в моей жопе был только ваш член, - с ехидной улыбкой шепнул Чимин, натягивая на себя свои джинсы и поправляя рубашку. - Договоришься ведь и на второй заход пойдешь, только уже ты зад подставлять будешь, говнюк мелкий, - Юнги тоже нашел свои, ранее идеально отглаженные и отпаренные, брюки, которые сейчас выглядели так, будто их достали из задницы, - с твоим нетерпением мне в кабинет нужно теперь приобрести гладильную доску и утюг, чтобы не выглядеть неопрятно постоянно. - Я подарю тебе их со своей завтрашней победы, - Чимин упал на кожаный диванчик, закидывая ногу на ногу, - это будет победа, которую я подарю тебе, Юнги, - улыбка не сходила с Чиминова лица. - Уверен, что ты выиграешь, Эспер? Ты не танцевал почти четыре месяца, - Юнги поправил свою черную атласную рубашку, присаживаясь за стол и поправляя растрепанные волосы, - уже четыре месяца прошло, как ты не был на сцене, хочешь устроить шоу своим появлением? - Конечно, устрою, я уверен, что они меня забыли, а этого делать никак нельзя. Я никогда не устраиваю концертов, Юнги, я и есть концерт, - сказал Чимин с безумной улыбкой на губах, - Они думали, что Кенха выведет меня из строя? Зря она полезла в это болото, я уничтожу абсолютно всех на своем пути и она не станет исключением, - непривычно холодным голосом выпалил Пак, резко поднимаясь на ноги. - Чимин, ты не танцевал долгое время и…. - Ты сомневаешься во мне? – Чимин перебил, а по спине Мина побежали мурашки, хоть в комнате и темно, но этот взгляд, он ужасающий ,Пак смотрит на него и вроде нет, будто Юнги здесь и нет, юноша взглядом его видит насквозь, изучает каждую косточку, а директор дергается. - Я… - Юнги хоть и не из самого храброго десятка, привык бояться и прятаться, но сейчас ему некуда увильнуть, а от взгляда Чимина кожа холодеет и чем дольше молчит, удерживая в себе ответ, тем хуже делает, - я не сомневаюсь в тебе, Чимин, просто…. - Вот и молодец, - и вновь перебил, надвигаясь к столу директора, - ты что-то хотел еще сказать? – и вновь невинный Пак Чимин, с привычным живым и нежным голосом, но с тем же зверским взглядом, прямо говорящий, что Мину явно пора заткнуться, но Юнги не Юнги, если не побежит таранить сейчас как бык на красную тряпку. - Чимин, просто ты должен понимать, - он уже начинает жалеть о том, что решил продолжить, да и вообще завести разговор на эту тему, только вот замолчать уже поздно и Пак стоит прямо перед ним, нависнув над столом и смотрит Юнги словно в душу и благо, что директор сейчас сидит на стуле, иначе бы точно упал, не чувствуя под своими ногами опоры. - Что понимать? – голос холодный, безразличный, Юнги путается, он так за все четыре с половиной месяца и не смог разобраться в причине, почему Чимин так яро выступает за первое место, изначально, конечно, он думал стандартно – нет денег, нужно что-то делать; только вот этот мальчишка живет в условиях, которые лучше в сотни раз, чем у директора клуба или какого-нибудь богатенького сыночка депутат. Откуда все это, он так и не понял, да и Чимин не особо стремился рассказывать. Причина все также покрыта каким-то слоем глины, в которой Юнги ковыряется и из раза в раз режет себе пальцы о стекло, спрятанное в веществе, которое не дает разобраться, а Юнги терпит и лезет глубже, не обращая внимания на боль. - За время твоего отсутствия танцоры сменились и кардинально, у тебя теперь много достойных соперников, Чимин…. - К чему ты все это говоришь, Юнги? - Я все это к тому, - он нервно зажевывает губу, отрываясь от глубоких пугающих глаз, пытаясь найти поддержку в чем угодно, избегая Чимина и его давящий ауры, - чтобы ты был готов к тому, что ты не выиграешь в первый раз… Возможно даже не во второй раз, просто, оценивай свои возможности правильно. Резкий удар, сопровождаемый звуком разбитого стекла. Юнги беспомощно прикрыл глаза, сжимая руки в кулаки, стараясь не выдавать своего страха перед младшим. Чимин всего лишь разбил любимый юнгиев стакан с соком о стол, разбивая все в щепки и оставляя на черном покрытие вмятину, как напоминание того, что с Чимином лучше не разговаривать на тему его возможных провалов, иначе это может стоить не только убитой нервной системы, но и жизни. - Я. Никогда. Не. Проигрываю. Мин Юнги, - прошипел, словно змея, выдавливая из себя каждое слово, сжимая руками края несчастного стола, который огреб сегодня за всех, - я лучше сдохну на этой сцене, чем проиграю твоим вшивым шавкам. Юнги несмело открыл глаза, по спине все также бегут мураши, страх сковывает, а на вопрос, сорвавший с губ Чимина: понял ли это Мин - старший лишь кивает головой. Чимин открыл рот, явно не собираясь сейчас останавливаться. Пожар ненависти внутри Пака горит синим пламенем и потушить его не один водопад сейчас не сможет. Благо вот, пришло спасение Юнги, раздавшись громким стуком в дверь, вызывая облегченный выдох. - На этот раз мы закончили, - Чимин оттолкнулся от стола и подошел к двери, открывая ее и встречаясь взглядом с Сокджином, спокойно проходя мимо того. Ким лишь фыркнул и спокойно зашел внутрь, сразу же закрывая за собой дверь и падая на диванчик, цепляясь взглядом за потрепанного Мина. - Мне кажется, что в этом клубе трахаются все, кроме меня, - недовольно пробурчал парень, смотря на немного смущенного директора, который лишь отвел взгляд, умалчивая все то, что сейчас произошло в стенах этого кабинета, начиная осторожно убирать осколки стекла на своим столе, смотря на испорченные от жидкости бумаги, которые лежали на столе. Взвешивая в своей голове сильно ли пострадают они из-за этих бумажек, но им повезло. Приглушенный свет, плавная музыка с отчетливыми битами, за окном уже светло, а на сцене танцуют два человека. Буквально еще ночью зал ревел и стоял на ушах, как только Намджун объявил еще одного танцора и не новенького, как делает это обычно, а хорошо забытого старого. - Надеюсь, вы не забыли нашего любимого Эспера, - сказал Намджун тогда, наблюдая за тем, как многие зрители побежали к барной стойке, чтобы поменять свои ставки, что было запрещено и миловидные девушки в черных шортах отказывали всем, а взрослые мужчины злились, обвиняя всех вокруг, что не открыли имя секретного участника первым. Привычными движениями, Чимин снял свои ботинки перед выступлением и отставил их в сторону, где всегда и прятал, поправляя белоснежный костюм. Он вышел из-за кулис под визг молодых девушек, ярко улыбаясь и опуская голову вниз. Его не забыли. Его помнят. Он легенда. А вот сейчас, силы покинули тело окончательно, обычно к этому времени Чимин остается один и забирает свой выигрыш, но сейчас что-то не так. Пак прекрасно помнит вчерашний разговор с Юнги, но не хочет признавать его слова, нет, он привык бороться, и будет идти до конца, особенно сейчас. Чимин не может просто так сдаться перед каким-то хлипеньким парнем под прозвищем Джей-Хоуп. Взгляд Чимина зацепился за Юнги, который не отрывал своего взгляда от сцены и пристально наблюдал, особенно за движениями Чимина. Даже спустя несколько часов движения Пака были легкими, он будто летал над сценой, а Мин смотрел на него, как на объект своего обожание, хотя отчасти это так и было. Пак совсем не походил на уставшего, в отличие от вялых движений Хосока. который еле перебирал ногами, как и сам Пак, только вот второй привык скрывать свою усталость, а Чон -нет. Долорем смог найти поддержку, директор будто влил в него половину своей жизненный энергии, словно отдал свой запас или поставил на батарейку, чтобы смог победить Чимин. Пак оживился и расцвел вновь как самый прекрасный дорогой цветок мира, он был великолепен , он был похож на райскую розу. Такой же легкий, светлый и мягкий. Только вот, с небольшим осадком, будто некоторые лепестки прекрасной розы завяли и на них появились черные пятна, не капли не портя ее внешний вид, только сама роза понимала внутри, что выглядит отвратительно, пока остальные продолжали ее боготворить. Это произошло, когда взгляд Чимина зацепился за незнакомого парня, который сидел рядом с Мином и спокойно разговаривал. Узнать «кто это» и «чего он хочет» - захотелось практически сразу, только этот разговор вряд ли выйдет за круг двух лиц, да и Чимин с Юнги были просто партнерами, так условился сам младший и прекрасно понимал, что старший не обязан быть верным, что-то рассказывать из своей жизни или что-то менять в себе, но червячок ревности все равно неприятно кольнул в грудь. - Я не могу понять, за что все так любят Эспера, - неожиданно перескочил с темы о фотографиях Чонгук, говоря все это, внимательно наблюдая за танцующим на сцене Чимином. - Он прекрасно танцует, вынослив и никогда не проигрывает. Благодаря ему эти пузатые дяденьки, которые приходят к нам развлекаются, выигрывают, чувствуют себя победителями, даже не понимаю того, что их отымели на крупную сумму. Они все глупы, чтобы капнуть глубже, но нам все это только на руку, а Эспера любят, потому что он как продаваемая земля. В нем все уверены, что он пропадет, его не украдут и раньше своих противников он не упадет. - Я смогу также, даже лучше, - фыркнул Чонгук, держа в руках камеру и переводя взгляд на профиль директора. - Ты так не смог бы, Чон.