Jolly Joke

Сегодняшнее утро заставило меня ещё сильнее возненавидеть этот мир. Я проснулась от холодной воды в лицо. И это была Глория… Моя мачеха. Почему не мать? Моя мама умерла, когда я была маленькой девочкой лет восьми-девяти. Мы ещё тогда жили во Франции. Да, у многих ничего необычного нет с жизнью, а вот у меня так полнейший пиздец. Моя мама — Женет Джойк — была прекрасной женщиной, только вот рак желудка сгубил её прекрасную душу и отправил на тот свет. Да… Отец тогда жёстко горевал из-за утраты его «драгоценного бриллианта». Начал пить, но вскоре бросил, ведь у него остался маленький иеремиевит, который должен был вырасти и превратиться во что-то более прекрасное. И это я — Джолли Джойк. После потери матери нам пришлось переехать в маленький городок Растрченд. Он был очень красив и трудоустроен. В нём находилось достаточно свободных, хорошо оплачиваемых рабочих мест, две школы, интернат, военная часть, несколько детских садов и два колледжа, в одном из которых я училась. Отец устроился на прекрасную работу в офис, страховым агентом, зарплата его устраивала, и мы ни в чём не нуждались, хоть и жить стали немного скромнее, чем во Франции. Папа до сих пор вспоминает Шампань с улыбкой на лице. Отец на своей работе познакомился с некой Глорией Рубиш, у которой был сын Алекс. Отец влюбился в неё, и они стали жить вместе. Поначалу эта женщина меня устраивала, но в возрасте шестнадцати лет мы стали немного не ладить. Возможно, из-за моего переходного возраста или же из-за того, что фирма отца закрылась и он был вынужден отправиться на долгосрочный отпуск. Конечно, он подрабатывал, иногда откладывая деньги, не знаю на что. Глория, конечно же, не сидела на жопе ровно и работала, не покладая рук. Отцу иногда казалось, что она зарабатывала даже больше него. После всего пережитого Глория стала ненавидеть меня, но она очень держалась за моего отца. Я всегда пыталась искренне верить в то, что она его любит, просто взять с нас, действительно, было нечего. Правда, её сынишка Алекс был ещё тем прихвостнем. Гнусный и подлый тип. одевался, как скинхед или оффник, хуй проссышь, в общем говоря. Хоть вид у него и был весьма скрупулёзным, внешность мила и довольно симпатична. Я с детства, будучи ещё в Шампане, очень сильно любила цирк, а именно — гимнастику. И я пообещала маме, что стану воздушной гимнасткой, и да, я ей стала. Выступать на арене цирка мне не удавалось, а вот в театрах и подобных домах культуры я часто летала под потолком, многие меня узнавали на улице, ведь я выступала почти на всех праздниках. Переехав в Растрченд, я продолжила ходить на гимнастику, ибо моё обещание маме до сих пор давало о себе знать. Конечно, дом культуры, где занималась я в Шампане, был очень хорошим, а вот тут слегка хуже, но это давало мне повод продолжать совершенствоваться и переходить на новые уровни. Колледж, в котором я училась, находился в двадцати минутах ходьбы или пяти минутах езды на автобусе от моего дома. А жила я почти на окраине, через пару домов начиналась трасса. Через метров пятьсот от неё начинался густой и страшный лес… Говорят, что там пропадают люди. За всё то время, что я тут живу, а это, немного-немало, шесть лет, пропало сорок три человека, из них двадцать три ребёнка возрастом в двенадцать-тринадцать лет. Это просто ужасно, но люди не прекращали ехать в Растр, их устраивал этот городок. Собственно, всё это может быть и интересно, но последнее, о чём я хотела бы рассказать в этой главе — моя странная особенность. Я слышу странные голоса и читаю мысли людей… Да, звучит это кринжово и довольно смешно, но это правда. И нет, я не страдаю шизофренией или чем-то подобным. Началось это ещё в детстве, с предугадывания движений, чтения мыслей и внушения людям любой информации, перелавливания мыслей, странные голоса. Меня это всё очень пугало. Мама водила меня к детскому психиатру, но он говорил, что этого и быть не может, мол всё это глупые вымыслы ребёнка и шалости, придуманные друзья, которые появились у меня от дефицита внимания и всё в подобном духе, но мама и я знали, что это — подарок от высшего, и пользоваться им нужно лишь во благо. Правда, я почти всегда пользуюсь этим во благо себе, и мне плевать, что это плохо. Благодаря этим способностям я президент нашего прекрасного колледжа, отличница и любимица учителей… Только вот, почти весь колледж меня ненавидит… Может, это из-за моей внешности, из-за национальности, из-за звания президента. Я до сих пор не знаю, да и знать толком не хочу. Плевать на всех остальных, у меня есть парочку друзей, но пока не о них.