Он больше "я", чем я сам

От лица Чимина       Он так сражался за меня там в холле, что внутри всё холодеет от такой настойчивости. Ладно, я, итак, знал, что он захочет сам провести до палаты, но не думал, что он станет спорить с медперсоналом. И это ничуть не испортило его в моих глазах. Мне нравится нравиться ему. Иначе, он бы не стал здесь со мной до самого вечера сидеть, правда?       Мы едем в лифте, это занимает от силы секунд двадцать, как уже на этаже. Медсестры меня заждались, видимо, иначе почему старшая медсестра уже от скуки поправляет моё постельное бельё, а врач осматривает системы перед подачей новых лекарств и проверкой моего состояния. Наверное, главное сейчас чтобы Юнги остался здесь, чтобы ему разрешили остаться со мной. — Здравствуйте, доктор! — приветствую его улыбкой, он обращает сначала внимание на меня, позже на Юнги и хмурится. — Чимин, вы осведомлены, что у вас будет встреча с психологом сегодня?       Что? Какой ещё психолог?.. Я же не пытался себе причинить вред с мыслями о смерти, я вполне понимаю, что делаю. Они уверенны, что мне нужен этот разговор. Смотрю на Юнги, который стоит позади коляски и держит крепко рукоятки. Он хмурится, наверное, потому что волнуется. Или я так хочу себе думать, что он действительно за меня переживает. — Это будет стандартная консультация, вам не стоит волноваться. — Уверяем, всё пройдёт отлично, и, если вы желаете, мы можем отпустить вас уже завтра утром.       Медсестра любезно приглашает меня к постели, Юнги осторожно касается моего плеча и наблюдает за мной. — Я буду в коридоре всё время, пока врачи проведут осмотр, и встречу тебя после консультации. Хочешь?       Он робко улыбается, понимает, что это всё действительно вынужденные меры, и конечно же, мне на благо. — У меня после будет ужин, останешься? — хватаю его за палец, его ладонь на моём плече. Смотрю прямо в глаза, прошу его прочесть по взгляду моё желание. Ты услышишь меня?       Моя нежная сторона его себе присвоила, потому что здесь он — единственный, кому хочется доверять, и я сразу скажу, что не стану скрывать свой трепет при каждом его касании к моей коже. Приглашение на ужин в моей идеальной параллельной вселенной должен быть в ресторан, или к себе домой, где никто не помешает. Но, уж точно не так себе я это представлял… госпиталь, больничная койка, звуки пульсометров, я в белой рубахе и уставший Юнги, который отдаёт мне всю вареную морковь, а сам съедает… что он бы съел, хм? Вот, он решит остаться, тогда я и узнаю.       Он думает какое время, вздохнув. Останешься? Давай же, соглашайся. Я не хочу быть здесь один, и ты мне интересен ещё с первого дня знакомства, только вот никак не пообщаемся с тобой. Мм? — Да. Останусь, Чим. — поглаживает по плечу, — конечно, я останусь.       Он улыбается, отходит в сторону и меня забирают. Сажусь на койку, снова проверяют зрачки, горло, щупают грудную клетку, осматривают конечности. А я не отрываю взгляда от него. У него глаза… вы видели его глаза? Они же глубже всякого океана, такие понимающие и… — Чимин, поднимите левую руку, — просят и я выполняю, он наблюдает за тем, как я себя веду, будто готов меня унести подальше отсюда при первом же сигнале. Украдёт, похитит меня за секунду до того, как я сам смогу решится на это. Юн мягко улыбается, когда медсестра предлагает ему расположиться в палате, до прихода терапевта. — Сейчас мы подключим вам катетеры, двадцать минут в лежачем положении. Пожалуйста, не двигайтесь и отдохните, молодой человек. — инструктирует и заботливо гладит по руке женщина, пока вторая медсестра вводит иглу в вену. — Я проголодался, если быть честным… — шепчу ей, и молебным взглядом прошу решить этот вопрос, потому что чёрт возьми, уже вечер, я спал, лежал, спал, немного побыл на улице, и силы у меня только от мороженного, и от завтрака, который я так и не успел съесть в доме мамы Ёнсо. Боже, я совершенно забыл! Мама Ёнсо… она волнуется, боюсь представить как. Ложусь на койку, доктор выходит, в палате только я, Юн и медсестра. — Юнги… — шепчу и он не слышит. Он устал, видимо за сегодня, если так быстро уснул на диване. Окей, по-другому. — Сестра, извините… — она обращает внимание на меня, пока двигает колёсико системы подачи лекарства, — мне очень неловко об этом просить, но я могу воспользоваться вашим телефоном, чтобы позвонить родным?       Она растеряно смотрит в ответ и пожимает плечами, а позже выдает: — Ну, мы можем сами позвонить вашей маме, и дать трубку, если вы хотите с ней поговорить. — Нет-нет, не тем родным, извините, я не так выразился. В любом случае, я могу попросить телефон?       Она оборачивается проверить, есть ли кто из персонала, и когда убедилась, что пусто… дала свой мобильник и попросила сделать это быстро. Я набираю номер Намджуна, идут гудки. — Джуни-хён, прошу… — шепчу, он не отвечает всё никак, и я сбрасываю. Юнги спит, господи боже, что же это такое? Набираю номер мамы Ёнсо и спустя несколько гудков она берёт трубку. Так как номер незнакомый, она слегка боязливо отвечает, но как только слышит мой голос, вскрикивает и по её голосу слышно, как она плакала. — Мам, всё хорошо, прошу не волнуйтесь! «- Чимини, прости меня пожалуйста, что я так невнимательна к тебе!» Прошу её перестать такое говорить, потому что вот кто действительно, так она — единственная, кто была максимально внимательна ко мне последние месяцы. — Я завтра приеду, обещаю! Только не волнуйтесь, я в абсолютном порядке. На звонки моей мамы не отвечайте, я сам разберусь с ней.       Она отвечает так быстро и радостно, повторяет, как сильно ждёт у себя, и чтобы я поскорее был здоров. Ох, но я, итак, здоров, конечно, этого никому не докажешь и на слово не верят. Спрашиваю, почему Намджун не отвечал, а она ответила, что они с Хосок-хёном поехали на ферму, и к нему никогда не дозвониться, если он там. Успокоила меня, что он приедет завтра за мной. — Не нужно! Я приеду с Юни-хёном. Он меня привезёт домой. — Что? Юнги у тебя? Его нет целый день, он с тобой, Чимини? — она, откровенно говоря, удивлена.       Разговор длится слишком долго, медсестра показывает мол «хватит» и протягивает ладонь, чтобы я отдал телефон. Киваю в ответ, понимаю сам, что слишком долго, чёрт возьми. — Мама, мне нужно идти на осмотр, я ещё позвоню! Она говорит, как любит меня и что я молодец, даже не знаю за что, но похвалы от неё всегда достаточно. Сбрасываю и отдаю мобильник. — Спасибо вам… — тихо благодарю сестру, она кладёт телефон в кармашек своего халата и мягко улыбается. — Чимин, если станет нехорошо, вот кнопка вызова сестры по правой стороне от вашей руки. Через пятнадцать минут я вернусь извлечь катетер и вам доставят полдник. Ваш молодой человек желает остаться рядом с вами на ночь? Мне нужно знать, чтобы оформить на него пропуск. Я растерялся от чего больше? От того, что помимо ужина здесь есть ещё и полдник, как в детском саду, или что у меня молодой человек? Вопрос только, зачем я так воспринимаю серьёзно слова? — Он сказал, что останется до ужина, но я ещё уточню, потому что он… — киваю в его сторону и неловко смеюсь, — он уснул, извините. Он сегодня меня сам и привез сюда и до сих пор не уходил. — Вам безумно повезло, знаете ли. Он очень заботиться. Уже сегодня он хотел забрать вас обратно домой, только ваша мать чуть ли не взъелась на него из-за этого… Извините. Я не обязана это рассказывать, но думаю, вам стоит знать, если речь идёт о вашем близком человеке. — Спасибо, что поделились со мной. Я должен знать, если это касается моей семьи.       Медсестра очень загадочно улыбается, понимающе кивает и без лишних слов удаляется с палаты. Он что? Что он с моей матерью, когда? Здесь, когда я ещё был без сознания утром? Господи, Мин Юнги, ты что совсем, чтобы перед матерью такое говорить?.. Она увидит его в следующий раз и сразу вспомнит. Что же, моя нежная-романтичная сторона уже в голове познакомила их друг с другом, а они здесь меня на пополам хотели разорвать, пока я спал. Супер.        Перевожу взгляд на окно. Темно, из-за освещения ничего не видно, только слегка бьют капли дождя по стеклу. Не уж то он собирался ехать на велосипеде двадцать с лишним километров до дома поздно вечером? Наблюдаю за ним, скрещенные руки и голова на спинке дивана, волосы спадают на лицо и выражение у него довольно-таки спокойное, что не может не радовать.       Свет под вечер становится тусклее, это не нагоняет страх, а наоборот придаёт атмосферы… пытаюсь дотянуться свободной рукой до пульта телевизора, делаю рывок и в попытке его схватить, но случайно толкаю его от себя, и конечно же пульт с грохотом падает на пол, от чего Юнги просыпается. Он, кажется, дёрнулся от такого неожиданного звука в полной тишине. Хмурится и не понимает, что произошло. Я вздыхаю и падаю обратно на постель. Юн кладёт голову тоже обратно на диван и. засыпает. Благо, он может немного поспать, даже в таком положении. Я остался просто лежать и наблюдать неподвижностью потолка оставшееся время.       Кажется, меня за десять минут тоже успело расслабить, то ли от препарата в капельнице, или из-за усталости. В дверь стучат, вижу, как через окошечко заглядывает девушка в очках, которая сегодня днём нас пропустила внутрь, убрав своих злых псов-санитаров. И заходит медсестра. Они разговаривают, и девушка с рецепции показывает на спящего Юнги, вопросительно смотрит на меня. — Сестра, я здесь оставляю вам пропуск на этого парня, и документ на подпись кладу рядом на тумбу, пускай подпишет. — поправляет волосы, и стучит ногтями по тумбочке. Мы с медсестрой вместе киваем одновременно, и она удаляется. — Он правда может остаться на ночь? — с энтузиазмом спрашиваю женщину. — Абсолютно, Чимин. — отвечает мягко и вытаскивает катетер. Убирает все трубочки и провода. — Скажите, а беседа с психологом обязательна?       Она подвезла на тележке поднос с едой, часы показывают только шесть вечера, и я ужасно хочу спать. Мои глаза вот-вот закроются, но она поднимает спинку моей койки до сидячего положения и ставит на подставку перед мной еду. — Тебе нужно покушать. Ближайшие полчаса может сильно хотеться спать, но поверь мне, мы не станем тебе вводить ничего такого, от чего ты не будешь способен сам поесть., — она даёт мне в руки приборы, — Чимин, скажу так, тебя не хотят здесь держать больше суток, и по поводу психолога не волнуйся. От него нужно только удостоверение, что ты в своем уме и абсолютно трезв. — Тогда, давайте поскорее с этим покончим.       Перевожу взгляд на сладкие, такие мягкие рисовые подушечки, и рядом тёплое молоко, которое я не пью. Прошу её о чёрном чае или просто водичке, она любезно приносит мне воды. Разговаривает со мной, пока я ем. Чувствую замечательный вкус манки, риса, сладкого ягодного сиропа и мне обещали желе. Обожаю желе! Интересно, Юнги нравится желе? Фруктовое, лимонное, например. Или со вкусом манго?       Он спит, и в очередной раз, когда его голова падает со спинки, парень резко просыпается и видно недовольство. Ещё бы, спать в таком положении, не очень приятно. Ему же выдадут одеяло и подушку, чтобы поспать здесь?       Юнги потирает глаза, приходит в чувство и наконец встает. Он подходит к койке, сонно улыбается, и явно нацелился украсть мой дессерт. Забери это желе, просто посиди рядом со мной. — Хён, я не ел желе, оставил тебе в надежде, что ты съешь хотя бы его. — протягиваю ему свою ложечку. Медсестра хихикает, и отходит в сторону. — Я подам вам ещё прибор, молодой человек. — уже вытянув новый набор из тумбы рядом, ужасно смущается.       Юнги молча забирает мою ложечку, садится рядом на стул около меня, и ест десерт. В абсолютной тишине съедает его, а мне остаётся только наблюдать за его обворожительностью. Он снова без лишних мыслей принял меня так, будто мы знакомы целую вечность. — Всё в порядке, нам достаточно одного набора. — успокаиваю женщину. — Поняла, хорошо. — стеснительно улыбается, — я вернусь к вам через полчаса с психологом. Киваю и благодарю её, женщина выходит с палаты оставляя нас наедине. Не удержавшись, спрашиваю. — Юни, останешься на ночь?       Он не поднимает головы, слишком занят желе на дне стакана. Ладно. — Юнги, ты останешься со мной на ночь. — утверждаю, с желанием показаться уверенным. — Звучало серьёзно, Чими… — поднимает голову и переводит взгляд на меня.       Ставит стаканчик ко мне на поднос, ложечку туда же и всё ещё сонный, не может проснуться, иначе не был бы таким… Кладёт голову мне на колени, я прошу его подождать, потому что хочу убрать поднос. — Я сам, — забирает поднос и уносит на стол, садится обратно, пододвигается ко мне ближе и кладёт голову на колени. В этот раз удобнее, пытается умоститься ближе к бёдрам, — сделай, как ты сделал в парке сегодня.       Мне хочется запомнить этот момент. Медленно выдыхаю и кладу ладошку на его плечи. Мягкая футболка и его спина, я чувствую мышцы, и у меня мурашки. Я не хочу ничего испортить. Он мычит мне в одеяло мол «пожалуйста», и я играю с его прядями, накручивая на палец. Он кладёт одну руку на меня сверху, обнимая за ноги. Ладонь кажется мягкой, кожа светлая, он осторожно проводит по одеялу, гладит мои ноги вниз и снова вверх. — Хён?       Отвечает «мм?» на мой шёпот, и я не знаю, как сказать. Мне достаточно, чтобы я заполнил каждую его клеточку собой, без лишних вопросов. Хотя бы сейчас. — Почему ты здесь?       Я глажу его по волосам, ввожу пальцы среди прядей, и он тяжело выдыхает. Ничего не отвечает. Я не прошу ответа прямо сейчас, мне просто интересно. Я вот даже не знаю. остался бы я так же с человеком, с которым мало пообщавшись, так доверять ему? И есть после него и вообще всё это странно, непонятно, нелогично, слишком эмоционально, излишне быстро и романтично для меня. — Хочу позаботиться о тебе. Вот и вся причина. — Так внезапно? — мне страшно спрашивать, внутри всё холодеет. — Я сильно испугался за тебя. — чувствую, как он сильнее сжимает одеяло, и обнимает крепче.       Продолжаю гладить его по волосам, он спокойный и кажется совершенно своим, близким. Родным? Божечки, подумать только, Мин Юнги… я тебя не знаю, и ты меня не знаешь. Почему ты здесь? — Чувство вины сильнее чувства благодарности. Я знаю, что ты покажешь мне, какого это быть благодарным за чувства. Потому что чувство вины я уже выучил… Он так это произносит глубоко, это его мысли, которые я хочу записать в своей памяти навсегда. — Что ты хочешь этим сказать, мм? — На влюбленность дают время, чтобы определиться?.. Он что? Влюбленность это словно фильтр, через который смотришь на человека. Он не всегда трезвый, часто ошибочный и очень спонтанный этот фильтр… Для меня быть влюбленным значит давать другому человеку власть над твоим настроением, твоими планами и желаниями. Или, может, я просто никогда не чувствовал влюбленности, поэтому и могу ошибаться в своих мыслях. Прежние симпатии и выученная влюбленность из книг не заменят мне опыта настоящих чувств. — Не влюбляйся в таких людей, как я, Юнги. Я буду водить тебя в кафе и парки, целовать тебя в каждом очаровательном уголке в городе, чтобы ты не мог возвращаться туда, не чувствуя привкус меня, не замечая мои тени на стенах и не изучив каждый камушек, на который ступала моя нога. — Разрушай самым изысканным способом, Чим. Для тебя это не составит проблемы, правда? — он поднимает голову и смотрит прямо в глаза. — А когда я уйду, ты не будешь мне благодарен и поймешь, почему ураганы называют человеческими имена.       А я ведь знаю, что исчезну уже через несколько недель. Он не догадывается об этом, верно?       Он берёт меня за руку, прикладывает к своим губам и просто наблюдает за мной. Я чувствую подушечками пальцев его губы, они слегка шероховатые, от чего облизываю свои. Он легко улыбается, вся серьёзность испаряется, как я отвожу в сторону взгляд, и он мягко хлопает моей рукой себя по щеке, обращая внимание. — Что?.. — он мотает головой «ничего» и снова ложится ко мне на живот, требуя нежности.       Мы так пролежали ещё какое-то время, что казалось вечностью. Он держал меня за руку, оставлял поцелуи на ладони, целовал каждый пальчик. В принятии, заботе и ласке я встретил его. Он же всё это не из чувства вины?.. Я наблюдал за тем, как птица за окном сидела на ветке, шёл дождь, а она не двигалась с места. Куда деваются птицы во время дождя, куда они прячутся? Я вспомнил свою маленькую Чани в клетке дома, мою сладкую желтенькую канарейку. Надеюсь, она в порядке… Интересно, а у Юнги есть животное?        В коридоре слышатся шаги, приближающиеся к палате, предупреждающий стук в дверь. Видимо, это психолог. Мягко похлопываю парня по спине. — Юни. — шепчу, и он просыпается, — ко мне пришли, пожалуйста просыпайся.        Он кивает, потирает глаза, и мы оба переводим взгляды на медсестру, и на рядом стоящую девушку. У неё аккуратно собраны волосы, блокнот и книга в руках, она в голубом халате, на каблуках, очень представительно выглядит. Её представляют как терапевта, она уверенно улыбается мне и занимает кресло рядом с окном, но также близко моей койки. — Чим, я буду снаружи. — парень целует мою руку, и я не хочу, чтобы он уходил отсюда прямо сейчас, чёрт. Шепчу в ответ только «ладно», и он выходит из палаты с медсестрой. Девушка на вид кажется доброжелательной. — Добрый вечер, Господин Пак. — она садится на кресло и открывает свои заметки в блокноте. — Здравствуйте… — вздыхаю, — можно вопрос? Она поправляет очки, и с интересом смотрит прямо в глаза. — Задавайте, конечно. — Как часто вы работаете с клиентами, которые пытались покончить с жизнью? — Каждый день, Господин Пак. — А я похож на того, кто мог совершить подобное? — показываю пальцем на себя. Она слегка улыбается и отвечает: — По внешнему виду диагнозы не ставят. Почему вы интересуетесь?       Она хочет узнать, почему я не хочу, чтобы меня восприняли за депрессивного? Очевидно же. — Это была не попытка умереть, а вас прислали чтобы проверить это. — Меня прислали не потому, что вы хотели или не хотели умереть, Господин Пак. Я здесь, чтобы спросить, рады ли вы тому, что всё ещё живы? О, я не думал об этом… Казалось, что не умереть одно и то же, что спастись? Что это само собой разумеющееся, разве нет? — В данный момент я очень рад, что жив. Повторюсь, я не хотел себя убить. — Расскажите, что вас заставляет улыбаться прямо сейчас? — Я… думаю, что…       Юнги, может быть? Я не уверен. Несмотря на то, что мне хреново от мыслей о моём скором отъезде за границу, и что я должен так много завершить дел здесь. Даже сейчас я устал, просто размышляя об этом, не говоря уже об исполнении плана. А улыбку вызывает взгляд Тэхёна и Чонгука на мою каждую новую сумасшедшую идею рецепта.             Вы, наверное, и забываете, что я живу готовкой и кухня то место, где я себя чувствую. Этого достаточно чтобы жить. Я рад, что моя жизнь именно здесь, по большей мере, благодаря Намджуни-хёну. Без него… я уверен, никто не представляет нашей жизни в посёлке без Джуна. Потому что он именно тот, кто олицетворяет старшего, надёжного и честного. Он настоящий, как и госпожа Ёнсо. Наша мама, душа и главный командир. Эти люди вызывают во мне чистый искренний смех, не то, чтобы улыбку!       Моя милая Чани по утрам дарит мне настрой, а Лекси у хёна дома, ох эта красотка Лекси… Она такая очаровашка, лохматая, чудноватая и вечно хочет играть, хоть уже и взрослая. Эта собака полна любви и нежности, её невозможно не обожать. — Я думаю, что жизнь здесь и близкие люди, они дарят мне энергию и желание жить. Их поддержка и забота, их улыбки и совместное время провождение греет мою душу больше всего. — Скажите… Ваша неосторожность — это то, с чем вы привыкли справляться? — По большей мере, с чьей-то помощью. — Например? — Некоторое время назад я скатился с тропы для велосипедистов, мой велосипед покатился вниз в лес, а я уцелел, вцепившись за корни дерева. Меня вытаскивали друзья. — Это было ненарочно? — Не рассчитал свои силы… — Скажите, а бывают мысли, что вы кажетесь для себя сильнее, чем есть на самом деле? — Вы меня обижаете, говоря, что слабее на самом деле, чем сам… — Господин Пак, вы уже знаете свой ответ, нужно лишь признать для самого себя, что вы не робот. А живой человек, понимаете? У вашего организма, вашей нервной системы, у вашей амплитуды движений, настроений, желаний и сил есть границы. — Почему тогда все твердят, что «границы только в вашей голове», и что это вредит? — Границы доступного, затрат и восполнения энергии, границы дозволенного вам вашим же телом. Вы можете отлично им владеть, познав свои маркерные точки, где наступает граница возможного. Вот я о каких границах говорю. Не переусердствуйте с их изучением. — В таком случае, я просто любопытный и с пониженным инстинктом самосохранения. — Вы доверяете себе больше, чем вам кажется. Думаете, что организм за вас вывезет всю нагрузку, которую вы ему даёте. Вам стоит быть рациональнее в плане оценки своих возможностей. — Я не пытался себя убить. Хоть вы мне верите? — Конечно, я вам очень сильно верю, Господин Пак. — Думаете, меня завтра отпустят домой?       Она кивает, закрывает свой блокнот и аккуратно поднимается с кресла. Подходит ко мне, пожимает руку и говорит: — Берегите себя, пожалуйста. Заключение я оставлю у доктора, не волнуйтесь. Отдыхайте и всего хорошего.       Она удаляется так быстро, что я не успеваю поблагодарить её, только в мыслях. Терапевт сказала очень правильные мысли… я что, способен сам себе доверять, и что скорее всего доверие, которое я мог бы распространять на других людей, всё равно пускаю вовнутрь, что способствует переизбытку уверенности, это говорить простым языком.       Понятными слова это звучало бы так, что вместо того, чтобы учиться доверять окружающим, я закрываюсь и пополняю свои запасы, укрепляя уверенность и доверие сам у себя? Неужели это и называют самоуверенностью? Чёрт. Как это работает? Боже, какие глупости, слишком несуразно. Ничего не понимаю.