Что заставит тебя признаться?

За окном, давным давно, светит солнце и поют птички, а восемь парней, некоторые из которых вскоре пожалеют, что столько пили, всё ещё спят. Но одному всё же хорошо. Из-за алкоголя он не видит страшные сны. Ему не снятся воспоминания, которые он тщетно пытается забыть. Все 7 друзей знают его, как сироту, которую бросили родители вскоре после рождения. Но это ведь не так. Наврятли они хотели бы знать, что произошло с их лучшим другом. Точнее не боялись знать. Боялись бы, что друг всё так и не смог распрощаться с прошлым. И что десятки психиатров и психотерапевтов так и не смогли помочь ему. Он пьёт таблетки, прописанные последним психиатром, которые помогают легче жить. Не болит голова. Воспоминания не лезут в мысли в любую секунду. Но всё же бывают дни когда в счастье заканчивается. Как таблетки. А заканчиваются они рано. Ведь он пьёт на одну таблетку больше чем нужно. Ведь только так они действуют сильнее и дольше. Бедный ребёнок отпрашивается с урока в туалет и просит у одноклассника бутылку воды. Он бежит в туалет и выпивает всю залпом, ведь опять понимает. Таблеток нет. В каком то роде это ему помогает. Странно. Зато рабочая вещь. И так на протяжении всей жизни. Чан не понимает, почему его бутылка после друга пустеет. Чан не понимает, почему его другу так плохо каждый месяц, как по часам. А ведь как по часам таблетки и заканчивались. Феликс не заметил как начал обманывать того, кем дорожил. Того, кого любил больше жизни, но также боялся сознаться. А ведь однажды, когда таблетки снова закончились, Чан решил поговорить с Ликсом. Он умолял. Просил рассказать, что происходит с младшим. Но Енбок обманывал. Уверял Чана, что из-за переутомления. Из-за учёбы. А младший учился отлично. Она давалась ему легче, чем можно представить. Может потому, что это отвлекало его от реальности. От прошлого и от его самого. Учёба стала отличной отмазкой. Ликс говорит, что от усталости его начинает тошнить, а вода помогает. Вот она и кончалась. Как и терпение у хёна. Чан стал меньше воды наливать в бутылку, а потом иногда говорил, что забыл её дома. Пытался выяснить, что происходит с Феликсом, раз тот не хочет сознаваться. И младший понял это. Стал покупать на три упаковки таблеток больше. На всякий крайний. Запивать таблетку водой из-под крана в школьном туалете. Старался брать свою воду, но забывал. Жаль не себя. По мере взросления Чан стал больше не дёргать Феликса. Последний стал больше улыбаться, перестал лихорадочно пить воду или какими либо способами показывать свою тревожность. А Чан подумал, что с его лучшим другом всё налаживается. Зря. Ликс просто не хотел тревожить старшего. Думал, что он отвернется от него, если правда всплывёт наружу. Кому-то может показаться, что такая тайна не может подвергнуть риску дружбу. Она наоборот усилит её, ведь другу помогут, поддержат. Но так считал не Феликс. Навязчивые тараканы в голове утверждали, что рассказав, он всё испортит, что узнав об этом все ужаснутся и не помогут. *** *Время 11:12* — Утречко. — Доброе, Бини. — Что не разбудил остальных, чтобы помогли убраться? -произнеся это, Со пошёл умываться, а после на кухню за пакетами для пустых бутылок. — Да я недавно встал, минут 10 назад, — подняв взгляд на выходящего из своей комнаты Минхо, продолжил, — выглядишь паршиво. — И тебе с добром утро, Чани. Потихоньку, ближе к 12, все начали просыпаться. Феликс встал последним. Он впервые за долгое время выспался. Порывшись с сумке и найдя коробочку с таблетками он взял две и выпил. Чувствовал он себя хорошо. Даже отлично. В приподнятом настроении он вышел к остальным, которые уже завтраками. Хенджин поставил тарелку с яичницей и апельсиновым соком, помогающий справиться с похмельем, перед Феликсом, слегка потрепав того по волосам, и вернулся на свое места доедать завтрак. — Мне такой странный сон сегодня приснился, — спустя 10 минут молчания начал Чонин. — О чем? — Там были мы. В каком-то помещении, привязанные к стульям. Было темно, но будто ещё красным светило. Таким тёмным, ближе к бордовому. И благодаря этому свету было видно людей в масках, которые стояли возле нас и что-то говорили. На каком-то другом языке. А потом стало жарко, — пять секунд молчания, чтобы попытаться вспомнить еще, — и всё. На этом сон закончился. — Звучит, будто этот сон вещий, — засмеялся Сынмин. — Вообще-то, если так вспомнить, то однажды сон Чонина сбылся, — задумавшись ответил Минхо, — это когда мы в школе ещё были и ему приснилось, что какая то тачка будет гнаться за нами. Ведь так и было. Мы еле успели убежать. — Ну слушай. Так погнаться могли за кем угодно. Не думаю, что это был вещий сон. Тем более, то что мы привязаны и вокруг нас люди в масках звучит, как какой-то дешёвый ужастик, — посмеялся Хенджин. — А что, боишься? — Ещё чего. — Кстати. Мне сегодня нужно будет кое куда отлучится, поэтому я подъеду к вам сразу в парк, — говорит Ёнбок. — Мне тоже нужно будет уехать, — поддержал Сынмин. — Тоже самое. Тогда просто встретимся все около входа в парк аттракционов, как договаривались, пол пятого. И да. Каждый скидывается и платит за себя. Сегодня у меня не столько денег, чтобы оплачивать каждого. — ответил Крис. — Да, конечно. Только обычно, ты не разрешаешь кому либо платить и всё берёшь на себя. — Как старший, Бини. — Ага. *** Распрощавшись со всеми, Феликс уходит первый. Идя к автобусной остановке, он прокручивает будущий разговор, но никак не хочет отвечать на вопросы. Идя мимо одного магазина он не замечает женщину и врезается в неё. В руке дамы были краски и уронив пакет на землю, одна из банок открылась. Красный цвет заполнил пространство асфальта. Брызги попали на обувь и брюки Феликса, а также на ноги женщины. Парень замер. Нет. Нет. Нет. Он не хочет вспоминать. Но прошлое без раздумия снова открывает дверь в настоящее и напоминает тот ужас. *15 лет назад* Мальчик прячется в шкафу. Ему страшно. Страх заглатывает его с ног до головы. Никогда раньше он так не боялся за свою и мамину жизнь. Он хотел защитить её. А она его. Она победила. Последний раз в жизни. Крики, ругань, удары. Всё это постоянно доносилось из маленькой, но довольно уютной квартиры. Но в последнее время стало ещё хуже. Мама Феликса сама не знала, что докатиться до такой жизни. Первые годы совместной жизни со своим любимым мужем были волшебными. Они души не чаяли в друг друге. Он любил её. Дарил подарки. Целовал в аккуратное, красивое, усыпанное веснушками, лицо. Приносил завтрак в постель. Успокаивал и веселил, когда это было нужно. Поддерживал в начинаниях и даже тогда, когда она проигрывала. После их работы, он предлагал посмотреть фильм, обнимаясь и поедая сладости. Был влюблённым до дури парнем. Она любила его. Также дарила подарки. Не всегда для кого-то нормальные, но для него значимые. Он любил цветы. Хризантемы. Она покупала ему их. Весь его кабинет пах ими. При пробуждении, она обнимала его так крепко, будто если отпустит — он исчезнет. Делала ему массаж, когда он приходил уставший после работы. Вместе готовили ужин. Она поддерживала, если у него было паршивое настроение. Была до дури влюблённой девушкой. Каждый их новый год был чудом. В этот день они познакомились. Спустя 3 года, в этот же день, он сделал ей предложение. Она согласилась. Спустя ещё 2 года, в этот же день, они зачали своего единственного сына. А ещё одно чудо случилось 15 сентября. Родился сын. И благодаря профессионализму врачей, едва выжила мать. В этот день, любимый чуть не потерял любимую. Жена ушла в декрет. Ребёнок остался на ней. Муж работал. Обычная жизни, среднестатистической семьи. Спустя ещё 3 года отец ребёнка будто сорвался с цепи. Он перестал целовать жену. Перестал проводить больше времени с семьёй. Перестал называть её любимой. Перестал как либо проявлять любовь. Она перестала в нем видеть того, в кого была влюблена почти 8 лет назад. Она подумала, что в этом нет ничего такого. Она не будет разводиться. Иначе её мама расстроится. А мама строго настрого запрещала разводится, если уже замужем. Ведь, что подумают люди.Да ничего люди не подумают. Только она этого не понимала. Он изменял ей. Лгал. Бил. Ненавидел. Она ему перестала нравится. Будто в один день. Но он тоже был обучен не разрушать семью. Только не разрушать семью для него — это только не ставить новый штамп в паспорте, только уже о разводе. О другом он забыл. Вот и в этот день он тоже забыл. Он уже не помнит какой раз ударяет жену в живот или бросает в неё посуду, которая в этот же момент разбивается и оставляет алые пятна на теле женщины и полу. Она срывает голос от боли. Умоляет перестать. Слез больше нет. Лишь глухой крик и боль. Она боится за ребёнка ребёнка. Ей так страшно, что она молит Бога пощадить её дитя. Он не слышит. Ему безразлично. Так же как и мужу этой женщины. Ему до такой степени плевать, что находит Феликса в шкафу и тащит за одежду в гостиную. Ребёнок орёт. Плачет. Рыдая, просит перестать. Но отец будто не слышит. Он ставит ребёнка рядом с матерью. Ликс кричит маме, что любит её, ведь отец не позволяет подойти к ней. Соседи уже вызвали полицию. Но она никак не хочет приезжать. Будто терпит до последнего и ждёт, что произойдёт. А на матери почти живого места нет. Отец достаёт пистолет из тумбочки возле себя. Медленно, будто смеясь, направляет дуло на уже такую ненавистную жену. Нажимает спусковой крючок. Выстрел. Безжизненное тело лежит на полу. У ребёнка заложило уши от шума. Соседи сидят в своих квартирах и слушают всё это, как зрители в цирке. У ребёнка застыл ужас на лице. Не может пошевелиться. Тварь тоже застыла. Но он вскоре пришел в себя и проверив, что в магазине ещё есть пули, рывком развернул дитя к себе. Посмотрев ему прямо в глаза, произнёс: — Во всем виноват ты. Выстрел. Второе тело безжизненно распласталось на полу. Феликс весь в крови от брызгов. Всё красное. Не видит кроме этого цвета ничего. Кажется, у ребёнка истерика. А нет. Не кажется. Он в панике. Он трясет маму, будто это поможет её оживить. Ему 5 и он ненавидит эту жизнь. Ненавидит, того кого называл своим папой. Нет, это не папа. Это монстр, который годами жил с их семьёй. Монстр, который не остановился не перед кем. Феликс. Он ничего не видит. Слезы мешают этому. Он ничего не слышит. Уши всё ещё заложены. Он ничего не может сказать. Глухой крик застрял в горле. Он ничего не хочет. Он не сможет жить с этим грузом. Нет. Не может. Он не слышит как звонят в домофон. А это же полиция. Слишком поздно. Слишком. Они выламывают дверь и видят весь ужас, творившийся в этой квартире. Такой маленькой и уютной. Феликс в участке. Феликс в суде. Феликс в детдоме. И понимает он это спустя неделю нахождения там. Приходит в себя. Хотя можно ли это назвать так? Спустя несколько лет он всё ещё плачет в подушку. Кричит уходя днём в лес. Много. Много попыток самоубийств. Всё тщетно. Но он находит 7 парней, которые стали для него семьёй. Он сделает всё ради них. Они самые близкие для него люди. Родственники родителей наплевали на это дитя. Он никому был не нужен, пока однажды не встретил их. Он боится влюбляться. Боится, что может стать таким же, как его бывший отец. Ведь помнит его слова: «Во всем виноват ты». И это заело в голове, что можно сознание терять. Но он влюбился. До потери пульса. И боится. Боится, что Чан узнает всё это и отвернется. Но Феликс не знает, что Чан тоже влюблен в него. Но также боится сознаться. И не сознается. *** Опомнившись, Феликс спрашивает у женщины в порядке ли она. Извиняется тысячу раз и старается как можно быстрее уйти. Подходя к кабинету, видит надпись «Ким Ю Джин. Психиатр.» Стучится три раза прежде чем войти. — Приветствую, Феликс. Садись. Как себя чувствуешь? Пил сегодня таблетки? — А, да, здравствуйте. Я с утра пил таблетки. — Хорошо. А чувствуешь себя как? — С утра было хорошо, даже отлично. Я не вспоминал. Но когда шёл сюда, столкнулся с женщиной и в итоге она разлила краску. Красную. И воспоминания будто ярче обычного были. Было страшно. Очень. — А с утра, ты без причины чувствовал себя отлично? — Я выпил вчера. И после этого мне даже не снились сны. Никакие. Я впервые выспался за долгое время. Мне было хорошо, когда проснулся. — Я правда рада, что хотя бы сегодня утром ты чувствовал себя прекрасно. Ничего не говорю про вчерашнюю выпивку. Но я просила тебя не употреблять алкоголь, пока ты на таблетках. Это может плохо сказаться на тебе. Тем более если ты будешь думать, что алкоголь сможет вылечить твои воспоминания, то ты должен понимать, что это может перерости в алкоголизм. — Я впервые выпил так много, тем более когда на таблетках. А если буду просто иногда пить перед сном, когда будет хуже? — Феликс, дорогой, ты должен понимать, что это ещё сильнее усугубит. Если тебе эти таблетки не помогают, так и скажи, я выпишу тебе другие. — Я скажу это через неделю. — Хорошо. Теперь ответь… Так и прошли два часа. Каждый раз, после разговора с этой женщиной, Ёнбоку становилось лучше. Он мог выговориться. Но не всегда. Когда требовалось. Выходя из здания, Ли решил зайти домой, дабы переодеться и надеть более свободную одежду для аттракционов. На часах было 4, а значит пора выходить. *чат* Ликс:  — Я выхожу, скоро буду.