Ничего криминального

      Спустя несколько десятков минут на месте, где недавно свершилось кровожадное убийство бедной девушки, уже орудовали и вовсю работала следственно-оперативная группа. Её члены осматривали труп, искали всевозможные зацепки и улики, а некоторые пытались найти хоть каких-нибудь свидетелей, что могли проходить рядом с злополучным местом в предположительное время расправы.       К месту преступлению быстрым и широким шагом коротких ног направлялся недавно подоспевший следователь, что вёл это каверзное дело. Растрёпанные кудри, неаккуратно собранные в низкий хвост, из которого выбились несколько пепельно-блондинистых локонов, уставшее, давно не видевшее здоровый сон, но грозное, нахмуренное лицо с иссиня-фиолетовыми мешками под глазами и с отпечатком от стола на щеке — всё это сейчас могли лицезреть его коллеги, что заметили приближение к ним. — Снова бессонные ночи, мистер Следователь? — Донеслось со стороны ехидный голос одного из членов местной полиции.       Промолчав, стиснув зубы, Николай, а именно так и звали работника правоохранительной деятельности, не останавливаясь, сразу же направился к трупу. Завернув за угол, заходя в переулок, в котором уже знатно пованивало, лейтенант увидел эксперта-криминалиста, кой без особого интереса осматривал и снимал показания с обезображенного тела. — Всё как обычно? — Грубоватым и хриплым голосом вопросил мужчина, не здороваясь. — И тебе здравствуй. — Сонным голосом прошелестел светловолосый мужчина средних лет с грубой щетиной на лице. — Да. Женщина, предположительно около двадцати пяти лет, переломанные шейные позвонки, снят скальп с головы, лица и внутренних сторон ладоней. Всё как и всегда. — Механически оттарабанил криминалист. — Только вот вспоротое брюхо и разбросанные по закоулку органы выбиваются из старой картины. — Заметил светловолосый, после чьих слов кучерявый встрепенулся и чуть не наступил было на валяющуюся под ногами печёнку. Поджав губы и сильнее нахмурив густые светлые брови, русский осторожно обошёл валяющиеся где попало внутренности и теперь стоял рядом с мужчиной. — Вспоротый живо? — Уточнил Солнцев, потирая лицо рукой. — Ну, как видишь. — Прокряхтел эксперт-криминалист, выпрямляясь и становясь рядом со следователем, кой был ниже собеседника на голову, ожидающего дальнейшей информации. — Ничего украдено не было — как были на ней цацки, так при ней и остались. Документов и каких-либо ещё опознавательных бумаг и вещей не найдено. Единственное, что я нашёл — длинный чёрный волос на её одежде. На этом всё. — Отрапортовал медик. — Извини, Ник, большего я сказать тебе не могу. — Проговорил мужчина, снимая резиновые одноразовые перчатки, похлопав коллегу по плечу. — Хоть что-то полезное. — Выдохнул Коля, сжимая переносицу. — Ничего страшного, Тим. — Удостоверил знакомого кудрявый. — Кстати, — встрепенулся низкорослый, — где Фред? — Поинтересовался он, осматривая зловонный переулок. Его воспалённых глаз коснулась кровавая надпись на стене. Нахмурившись ещё сильнее, он спешно подошёл к ней, аккуратно обходя разбросанные органы. — Его наглая задница всё отфотографировала, заявила, что его работа на этом закончена и свалил домой. — Недовольно пробурчал Тим, складывая оборудования в чемоданчик. После чего закрыл его и встал снова на ноги, выходя из зловонного места.       Осматривая надпись, начертанную кровью, очевидно, этой самой девушки, мужчина тешил самого себя надеждой, что сможет найти здесь хоть какую-нибудь зацепку, малюсенькую улику, хоть что-нибудь, чтобы смогло вывести его на след маньяка. Потерпев крах, полицейский разочарованно взвыл и собирался уже побиться несколько раз головой об стену, но быстро вспомнил о наличие на ней надписи и отдёрнул себя, заставляя отойти от неё на несколько шагов.       Простояв так несколько секунд, сжимая и разжимая кулаки, Солнцев ринулся обратно к трупу, принимаясь тщательно осматривать тело со всех сторон, чётко понимая, что до него это сделал опытный криминалист. Русский бегал аквамариновыми глазами, где уже полопалось несколько сосудов, по каждой части бездыханного тела, но так ничего и не нашёл. Кучерявый недовольно рыкнул сквозь плотно сжатые челюсти, разогнулся и широким быстрым шагом вышел из переулка, осознавая, что сегодняшний отчёт он сегодня ничем полезным не заполнит. — Эй, комми! — Вдруг кто-то окликнул пепельного блондина. — Чего вам, господа? — Обернувшись проговорил мужчина с безучастным выражением лица. — Тебя начальник вызывает. — Ехидно проговорил один из полицейских. — Говорит, по поводу этого дела. — Дополнил товарища второй.       Вздохнув, Солнцев коротко кивнул и направился в строну своей недалеко припаркованной машины. Тяжело завалившись в салон транспорта на водительское сидение, веснушчатый ударился головой о руль, крепко сжимая того сильными, но маленькими ладонями, непонятно рыча какие-то ругательства на своём языке. Просидев так с минуту, кудрявый оторвал голову от руля, пристегнулся ремнём безопасности и завёл машину, выруливая в сторону департамента.       Добравшись до места назначения, мужчина припарковался и вышел из транспорта, быстрым шагом направляясь в сторону огромного здания. Зайдя внутрь, его напряжённые глаза тут же ослепил яркий свет, что освещал всё помещение. Прищурив и потерев пальцами веки, следователь направился прямиком к кабинету начальника, не обращая внимания на редких служащих, находившихся здесь глубокой ночью.       Дойдя до красивой дубовой двери, на которой висела позолоченная железная вывеска, оповещающая всех о том, что за ней находится главный Солнцев тяжело вздохнул и выпрямился. Без какой-либо робости Николай чётко и громко постучал костяшками по дереву и, дождавшись разрешения, зашёл внутрь кабинета, закрывая за собой дверь. — Вы вызывали меня? — Не изменившись в лице и голосе вопросил лейтенант, стоя возле двери по стойке «смирно». — Да, вызывал. — Утвердительно ответил грузный седой мужчина с залысиной на голове и усами под носом, такой же расцветки, что и оставшиеся волосы. — Присаживайся. — Пригласил глава, указывая на кресло перед собой.              Не колеблясь, Солнцев чеканным шагом добрался до предмета мебели и уселся на него, всё также сохраняя прямую осанку, выжидающе смотря пронзительным воспалённым аквамариновым взглядом. — Я позвал тебя поговорить о твоём деле с маньяком. — Начал седовласый, смотря на своего подопечного. — Суть в том, что у нас нет ни зацепок, ни улик. Нам известно только то, что это какой-то сошедший с ума религиозный фанатик. Ты объехал и обшарил каждую церковь, что у нас здесь имеются, но ничего так и не нашёл. — Увидев в глазах напротив недовольный блеск, мужчина тут же решил себя поправить. — Я не считаю, что ты плохо справляешься со своей работой, и не собираюсь передавать твоё дело кому-то другому, вовсе нет. — Тогда зачем вы меня вызвали, капитан? — Задал вопрос лейтенант, непонимающе склонив голову набок. — Затем, чтобы сказать тебе о том, что я хочу закрыть это дело. — Закончил свою мысль глава. — Вы не можете так поступить! — Взревел Николай, вскакивая со своего места и ударяя ладонями по столу начальства. — Я раскрою это дело и посажу за решётку этого психа, клянусь! Мне нужно просто больше времени и я всё сделаю. — Начал уверять капитана полицейского участка. — Ник, послушай, — Вздохнул грузный мужчина, почесав свою залысину. — Я бы не стал закрывать так поспешно это дело, если бы про него не узнали эти журналюги. — Пояснил он. — Об этих убийствах трубит чуть-ли не каждая газетёнка, вещая о том, какие же безалаберные наши стражи порядка, что не в состоянии уберечь граждан города и найти этого ненормального. Поэтому, — подвёл итог босс, — нам выгоднее сейчас, даже не закрыть, а просто прикрыть дело, а когда СМИ стихнут, то возобновим его. — Это неправильно! — Не успокаивался русский, сверкая потемневшими от негодования глазами. — Сколько невинных людей он ещё убьёт, закрой мы на него глаза?! А что про наш департамент напишут журналисты, когда узнают, что мы закрыли дело?! Они лишь усугубят положение, выставят нас врагами народа! — На повышенных тонах прогремел пепельный блондин. Отдышавшись и поняв как он разговаривал со своим капитаном, Коля смутился, убрал руки со стола и тихо проговорил: — Просто. — На секунду замолчал он. — Просто дайте мне ещё времени. — Вымолвил русский, поднимая на шефа умоляющий взгляд аквамариновых с ржавыми вкраплениями глазами.       Вздохнув и откинувшись на спинку своего кресла, начальник сказал: — Ладно, лови и дальше своего маньяка, Пионер. — Одобрил седовласый. — Можешь быть свободным. — До свидания, капитан. — Чуть приподняв уголки губ, попрощался мужчина.       И, хотя было покинуть кабинет, его окликнул седоволосый: — И ради всего святого, Ник, поспи уже. На тебя смотреть больно. — По-отечески пробурчал шеф. — Я попытаюсь. — Ответил Солнцев и, покинув помещение, направился в сторону своего стола.              Вся деревянная поверхность была завалена пустыми банками из-под газировок и всяческими бумажками, папками и отчётами о вскрытых телах жертв и найденных уликах, а если быть конкретнее, то об их отсутствиях.       Рухнув на мягкую обивку стула, Коля развалился на столе и, не в силах больше как-либо функционировать, провалился в сон.       Сомкнув налившиеся свинцом веки, даря воспалённым и напряжённым ржавым аквамариновым глазам долгожданный отдых, Николай погрузился в беспокойный сон, которому бы больше подошло название «кошмар».       Мужчина был буквально вышвырнут в пустоту, больно ударяясь лицом об чёрную поверхность. Приподнявшись на локтях, Николай оторвал голову от пола и сдул мешающиеся кудрявые локоны с лица. Когда кругозор был очищен от преград, перевернулся с живота на спину и, оглядевшись, увидел буквально ничего — оглушающая тишина и пугающая чернота пустоты. Ничего не понимая, русский поднялся на ноги и попытался найти выход, в месте с этим пытаясь успокоиться и логически мыслить.       Но через некоторое время из всепоглощающей мглы вынырнуло по левую сторону от Солнцева обезображенное тело с отсутствующей кожей на всей голове, лице, где в немом крике был разинут рот, из которого водопадом лилась густая кровь, руках по локоть и неестественно вывернутой шеей, кожу которой распарывали переломанные позвонки.       Изуродованные костлявые руки резко толкнули лейтенанта обратно на пол. Не успев вовремя среагировать, страж порядка обратно завалился на поверхность, больно ударяясь затылком. Придя в себя и приподнявшись на локтях, полицейский ошарашенным взглядом уставился на тело. — Ты убил всех нас! — Грозно пробулькало сквозь кровавые потоки нечто, приближаясь к распластавшемуся на полу мужчине, протягивая к нему свои лишённые кожи руки с искривлёнными и ломанными пальцами. — Не спас! Не спас! Не спас!!! — Со всех сторон безграничной пустоты начали доноситься крики, стоны, противное бульканье и злобное, будто животное, рычание, обвиняющие следователя. Вместе с ними и сотни таких же омерзительно искорёженных живых мертвецов, что кругом обступали скованного страхом мужчину. — Ты такой же как и он! — Проскрипел наиболее громкий и противный голос. — Ты убил! Убил нас! — Нет! — Истерично прокричал Николай. — Нет! Я пытался вас спасти! Я хочу вам помочь! — Выкрикивал он, вставая с пола и хватаясь дрожащими и похолодевшими руками за свои растрёпанные пепельно-блондинистые кудри. — Нас не спасти — мы уже мертвы! И это твоя вина! Из-за тебя! Всё из-за тебя! — Завопила нечеловеческим голосом надвигающаяся плотная толпа покалеченных, кровоточащих тел. — Нет… — Прошептал Коля, глаза которого заволокли слёзы. Он находился в прострации и как будто не замечал грядущей опасности, то и дело покачиваясь из стороны в стороны, приговаривая про себя слова отрицания, всё сильнее сжимая в кулаках светлые кудри. И вот, круг мёртвых тел сузился вокруг дрожащего и рыдающего Николая. — УБИЙЦА! — Оглушающе прогремел вой всех трупов, заставляя чуть ли не лопаться барабанные перепонки перепуганного русского.       Следователь упал на колени, согнулся по полам и отчаянно закричал. — Нет, нет, нет, нет, нет… — Словно мантру осипшим голосом повторял Солнцев, бившись в истерике и роняя горькие слёзы в пустоту. — Я. Я не хотел. Простите-простите-простите! — Срываясь на крик завопил блондин, резко поднимая голову в кровоточащую толпу.       Хотя ещё раз начать просить прощения, Коля почувствовал противные, липкие и мокрые, переломанные костлявые пальцы на своей шее и скрипучий хрип, переходящий в бульканье, у своего уха: — Проснитесь, лейтенант. — И после этих слов, пальцы сомкнулись на шее следователя и резко вывернули её в строну.