Птицы кричали на юге

            Я ехала в автобусе и смотрела в окно невидящим взглядом, подперев рукой голову. В этот момент проехала машина и в моей голове проскользнула мысль о том, как жаль, что она не врезалась в наш салон со всей скорости. Хотя, мне не так уж этого и хотелось, ведь пострадают невиновные. Вообще-то я никогда не думала о людях, как о чем-то ценном. Раньше мне было совершенно плевать на них, но что-то изменилось. Я также по-прежнему ненавижу их, но что-то не так. Во мне самой.       Вообще-то я никогда не езжу на автобусах, но это мой первый раз в не ком роде. И, конечно, провальный.       Встав с сидения и подходя к двери, я ощутила прилив страха. Люди. Я всегда боялась их. Конечно, мой страх вызван множественными травмами в детстве, но даже к двадцати годам я не смогла его обуздать.       Положив руку на поручень для поддержки, рядом оказалась кисть незнакомого мне мужчины и ком горле начал расти. Даже спускаясь по лестнице, я боролась с одеревенелыми ногами и нарастающей паникой, вызванной страхом, что на меня смотрят. Они всегда на меня смотрят.       Лишь только на улице мне стало легче, однако, вдыхаемый воздух твердил о слишком низкой температуре, для коей легкие были не приспособлены сегодня.       Блять, подумала я. Вообще-то, я не матерюсь. Только в мыслях и в присутствии младшего брата.       Все эти огни, веселые лица, всегда куда-то спешащие люди. Именно это ненавистно мне.       Холод ударил по щекам и забрался под куртку, на что я лишь поежилась, засовывая в ворот лицо.       Смотря на проезжающие машины, я завистливо подумала о том, как им тепло в нагретой кондиционером машине, но ведь покойникам не нужен холод, да? Сегодня просто очередной день, очередной раз я думаю о смерти. На самом деле, часто продумываю варианты того, как умираю. Возможно, скоро это произойдет. Мысли о самоубийстве не покидали меня с детства, ровно, как и действия. Ненавижу слово «попытки», оно неподходящее для такого ужасающего события.       Порезы на запястьях ныли, отчего я невольно поморщилась, ощущая острую боль. Лишь бы мать не заметила. Сейчас я вынуждена беспокоиться, ведь она больна. Признаться, мне было страшно ее потерять. Признаю, она, возможно, единственная, кто со мной рядом и на кого можно положиться в чрезвычайных ситуациях, хотя и спорно. Страх чисто из-за потери материальных благ, не более.       Поднимаясь по лестничной клетке в своей хрущевке, я пыталась хватать хоть каплю воздуха ртом. Чертов ослабший организм воспринимал такие нагрузки запредельными для меня и отвечал синкопальными состояниями. Открывая дверь в квартиру, отец даже не посмотрел на меня.       - Доехала? – Кажется, это голос матери.       - Да. – Короткий ответ. Будто и так не понятно, раз я дома. Под такие вопросы хочется выстрелить себе в голову. Зай, ты о чем? Ты всегда хочешь выстрелить себе в голову. Ахах.       Разуваясь и проходя в свою такую «родную» комнатушку, мыслей не было. Очередной рабочий день, который закончится написанием дневника. Кому он вообще сдался? Учусь я в медицинском колледже и, хоть там все просто для меня, но иногда я жалею о таких нагрузках. Я не умею отдыхать, зато отлично умею переутомляться.       Ложась на диван, начинаю думать о том, что пока я «колю» мать, умирать мне нельзя. Кстати, об уколах. Стоило бы набирать лекарство в шприцы.       Знайте, иногда, когда я смотрю на иглы, то невольно приходит мысль в голову, чтобы стать героиновой наркоманкой, отречься от жизни и умереть от передоза. Хотя, я вечно отрешена от этого мира. А что, разве эта мысль так плоха? Буду воровать деньги из дома, перееду в какой-нибудь подвал пускать пену изо рта и, в конечном итоге, умру. Эта идея кажется не такой мне уж и плохой, если бы не реализация плана. Долго, муторно и рисково. Не подходит. А жаль.       Для внутривенной инъекции все готово.       Вводя лекарство, я снова чувствую, как дрожат ноги. Черт. Опять нехватка еды сказывается, как я все это ненавижу. Хочется утопиться в озере, но это поистине самая страшная смерть. Быть утопленником. Мертвой губкой, отвратно.       На самом деле, представься вариант стопроцентной смерти, я бы не раздумывая согласилась. Но это раньше, сейчас же все обстоит немного иначе.       Да, я готовлюсь к самоубийству, но также меня волнуют вопросы моего ухода. Все из-за того случая... Итак, на кого оставить кошек, семью? Почему-то волнует только семья, с коей я живу. У меня есть друзья, кажется.. и они действительно важны лично мне, опять же, кажется.. но они справятся. Иногда у меня даже проскальзывает мысль, что они вовсе и не друзья На.       Да, кстати, я слышу голоса. Привет, мне чуть больше двадцати лет, мой диагноз «клиническая депрессия», а также какая-то форма шизофрении. Банально? Это вы еще на своей шкуре не испытали всю тяжесть менталки. Отличное начало какого-нибудь конца. Моей смерти, блять.       Выводя иглу из вены, на меня хлынула кровь, пачкая руки. Хочется умереть. Я слишком часто это говорю, не правда ли?       Завтра последний день практики и мы выходим снова на пары. Даже не знаю, рада тому или нет. Не хотелось ровным счетом ничего. Как и всегда, впрочем.       Заходя в ванну и снимая медицинскую одежду, невольно прошипела от боли в левой руке. Приглядевшись, я увидела вновь открывшуюся рану. Болит.       Стоя под холодными каплями воды, душевная боль заглушила щипания от поврежденной кожи, и я сползла по стенке, скорчивая лицо, с которого лились мои слезы. Как давно я снова могу плакать? Или это капли воды?       День прошел, а завтра все только начнется.