Птицы кричали на юге

      Шесть часов утра двадцать третьего января встретили меня головной болью и желанием вскрыться или уснуть навечно. Ладно, как минимум, на пару часиков.       Заходя в свое учебное заведение, меня догнала однокурсница, поздоровавшись. Не повезло мне попасться на глаза раньше времени. Нет, она нормальная девчонка, но я не приветствую никакие контакты с моей персоной. При всем желании, лучше бы я была глухонемой. Меня бесили люди и их присутствие, тупые разговорчики и обнимашки.       Отвалите от меня, идиоты, вы же видите по моему отрешенному лицу, что вовсе не интересны мне тупые истории, особенно твои о времяпровождении на практике и курения кальяна с твоими дружками-идиотами. Слава Сатане, когда она начала щебетать, прямо по курсу уже виднелась дверь кабинета и можно было резко прервать диалог, так похожий на монолог.       В кабинете меня встретила Та, приглашая сесть рядом. Мне больше нравилось общение, когда она постоянно играла в телефон. Потому что никакого контакта со мной не было, поняли, смешно же, да?       - Ой, я тебе сейчас такое расскажу! Помнишь того, у кого ребенок был? – Еще одна. Началось. Умилительно расплывшись в мечтательной улыбке, Та принялась рассказывать очередные басни, на что я утвердительно кивнула и пыталась слушать и как-то поддакивать. Честно пыталась! Вот прям серьезно пыталась! Но похуист во мне еще на первом вопросе отключил мозг. Не сказать, что общение с ней мне не нравилось, но не было так неприятно, как с другими, по крайней мере. Ко всему прочему, чаще всего эти все истории начинались в настолько неподходящее время, что мне приходится выслушивать, хотя половину пропускаю, витая в своих домыслах. Каждый раз сидя вместе на паре, она рассказывает какую-то новую весть про парня. Не важно какого, но рассказать она всегда найдет что. Так и сейчас, сидя уже на перемене, мне осталось молиться до прихода преподавателя и ее тупой лекции, ведь сегодня очередная контрольная. Неожиданно, как и всегда, но лучше писать самостоялку, чем слушать девчачьи бредни. Суки тупые, что я могу сказать.       В целом, день прошел скучно, но ведь это и не важно, сегодня я пойду пить. Много пить. Бухать! В последний раз такое было на первом курсе и закончилось больницей, но прошлых ошибок мы не повторим! С нетерпением жду этой ночи, она обещает что-то очень интересное.

****

      Наконец настав долгожданное семнадцать сорок три, я начала собираться на выход. Обычно, будучи подавленной, я не наряжаюсь и никуда не хожу, но сегодня будет что-то интересное и я не могу это пропустить! Так я думала, пока не пожалела, что вообще там оказалась…       Придя в клуб, я поприветствовала знакомых с самым счастливым выражением лица, будто и не я готовлю скорый суицид. Все шло спокойно и размеренно, как в гребаном фильме, пока я не услышала какие-то крики в одной из дверей клуба. Нет, это были не простые веселые крики, а душераздирающие. Звучит тупо и смешно, как тот самый гребаный ужастик с телевизора, что идет в 22.00.       Зайдя в помещение, что было за дверью, я обнаружила, что звуки слышались чуть ниже, будто отдаляясь. Прислонившись ухом к полу, в моей голове промелькнула мысль, откуда он может доноситься. Обшарив все, что только могло быть под ногами, я нашла что-то вроде ручки в подвал, которая открывала дверь. Вздохнув, потянула ее на себя. Зря. Все зря. Вообще с чего это я так поступаю? Совсем непохоже на меня.       Открыв люк, моему виду представилась девушка, что сидела у стены и кричала о помощи, освобождая руки из «оков»: они были наскоро связаны тряпкой, которая в ту же секунду теперь валялась неподалеку, однако, ее шея оставалась прикованной чем-то к стене, чего увидеть за ее волосами я не могла. На мой взор попался мужчина, что обращался к нашей даме:       - И зачем ты разоралась? Думаешь, тебе это поможет, дура? – Лицо, совершенно не выражавшее жалости, смотрело в упор на девушку. Ровно секунда и в его руке появился пистолет, а содержимое – пуля – уже была в голове несчастной девчушки. Что? Слов больше не оказалось. Это все как-то.. не так. Не так. Все не так. Я медленно опустила люк и стала подниматься на ноги, бредя на выход из здания. Меня никто и не заметил, усмехнулась.       Почему дверь не охранялась? Черт возьми, не это меня должно волновать, но как-то нерационально получалось. Если он держал девушку взаперти лишь потому, что от нее была польза, то смысл было убивать ее? Даже если она уже и была бесполезна, это казалось очень бессмысленным поступком. На моих глазах убили человека, так почему я так спокойно к этому отношусь? Надо валить отсюда, не хочу прослыть соучастником. Дура, уже прослыла. Черт.       Одевшись и выбежав из клуба, я вдохнула холодный воздух даже не ощущая его температуры. Что теперь? В клубе наверняка были камеры, надежда лишь на то, что никто их не просматривает, но что-то в это мало верилось, с учетом того, какие делишки творились в этом погребе. Черт, сходила в клуб, развеялась, ага.       Идя в пустоту на улице, мысли сходились лишь на той девушке. Меня завораживал вид крови, что брызнула на стенку. Хотелось почуять ее запах, искупаться в ней. Мне понравилось такое зрелище? С одной стороны в голове всегда была мысль об убийстве человека, но сегодня увиденное оставило меня в недоумении еще большем, чем то, что с этим делать. Кто эта девушка и за что ее убили – это вовсе не волновало, в памяти остались лишь брызгающие капли крови на стену, плавно стекая вниз. В голове снова зарылось червяком желание убивать, но неумение избавляться от тела и улик было куда сильнее, нежели вообще задумка сего.       Шорох. Шорх-шорх. Что это было? Звуки повторились. За мной следят? Следят, блять. В душе появился страх, леденящий вокруг все намного сильнее, чем суровый север. Внезапно меня схватили за руку и зажали рот ладонью. Миг и я оказываюсь в чужой, малознакомой комнате. Я узнаю это место. Страх во мне стал расти, а обезумевшие глаза бегали по комнате в поисках того самого человека. На теле появились противные мурашки от холода. Он был тут. Тут был он и я. Все, как в тот день.       - Нет… Не надо… - Пытаясь прошептать о пощаде, сердце замерло от страха. Боль. Слезы текли из глаз, а я будто в прострации смотрела невидящим взором куда-то в потолок.       Момент. Быстро, ярко, внезапно и я снова в другой комнате. Уже с другим. Снова знакомое чувство. Мой рот не зажат, но я не могу произнести и слова.       - Молчи и не двигайся, иначе будет хуже. – Прошептал мне на ухо один из моих страхов. Не помню, что я сделала, но снова вспышка и я стою уже в подъезде со своими вещами, а дрожащие ноги начинают двигаться в сторону лестницы, переходя на бег.       На резко просыпается в холодном поту с сильным чувством страха. Было противно и мерзко, она снова видит кошмары.       Нервно выдохнув, девушка села. Тело еще поддавалось панике и дрожало. Когда эти сны прекратят ее мучать? Прошло уже достаточно времени, как могло показаться. Была ли она в том подвале или это тоже был очередной сон? Потеря осмысленности происходящего между двумя реальностями пугали девушку. Двадцать девятое января? Нервно подметила На, бросив хмурый взгляд в дисплей телефона. Ладно, плевать. Пора было собираться в ненавистный медицинский, что На так хотела сегодня прогулять. Этот день, казалось, будто весит тяжелыми навесными цепями на шее, но имеет ли оно значимость, когда каждое утро, вечер и ночь таковым и является?       Идя по улице и смотря на движущиеся машины, девушку посещали мысли броситься под их тяжелые и грузные колеса. Взгляд метался по улице, все казалось слишком большим и нереальным. Переходя взглядом на прохожих, На представляла, какие они. У кого-то семья, а у кого-то ее нет. Может быть, этот мужчина с осунувшимся лицом потерял свою жену и тоже думает о самоубийстве, но не может оставить больную мать одну. Безысходность этой жизни убивает ее в мыслях.       А вот женщина. Может быть, ее избивает муж и ненавидят дети и поэтому она готовится вечером отравить их снотворным, прекратив свои страдания именно таким образом. Но, конечно же, жить без них она тоже не сможет и уйдет с ними туда, откуда и не возвращаются. И хорошо, что не возвращаются.       Проходящие подростки весело гоготали над очередной шуткой главаря компании. Может быть, у них прекрасные родители и они счастливы, а может они избивают младшего брата палкой, пока не слышат родители, вымещая на нем злость. Что ж, мир жесток, но мне нет до этого дела. Мерзкий, по мнению На, медицинский колледж уже взирал на нее сине-белой вывеской, тянущей лапы к ее израненной душе. Блядство.       Сидя за партой, беловолосая пыталась слушать очередную лекцию про чуму. На всегда нравилось именно это инфекционное заболевание, но сегодня ничего не вызывало энтузиазма вслушиваться в голос вяло диктующего преподавателя. Рядом с ней сидела Та и с кем-то переписывалась в телефоне, также шепча очередную историю про парня из какого-то бара. Казалось бы, вот она, обычная жизнь. Веселись, радуйся, учиться не забывай, но почему-то в расцвет ее молодости ментальные заболевания заняли лидирующую роль.       Опустив скучающие глаза в тетрадь, На увидела кривые буквы, пляшущие по строчкам. Нестабильно и некрасиво. Почерк был мелким, размашистым и трудночитаемым. Каждый преподаватель считал своим долгом сделать замечание по этому поводу, что вызывало у нее лишь бурную реакцию. Будто она сама не знает, что ее почерк слишком мелкий.       Нервно выдохнув, взгляд был переведен в окно. На улице сыпались маленькие снежинки. Они такие красивые. Летят по дуновению ветра и после сливаются друг с другом, падая на землю, на своих собратьев и спят. Хочу быть снежинкой. Холодной и красивой, они все так уникальны и не похожи на других. Ей нравятся снежинки, но, пожалуй, слишком много их было этой зимой. Хочу вмазаться.       - На этом все, можете идти. – Сказала кудрявая женщина и плавной походкой ушла в лаборантскую, откуда так вкусно пахло кофейными напитками. Интересно, что за кофе они пьют? Не знаю, как на вкус, но на запах шикарно.       Выходя из кабинета мыслей совсем не было. Их никогда нет, в общем-то. На могла попытаться что-то представить, но только с усилием, а без стараний в голове была лишь пустота. Вот уж точно ветер в голове, усмехнулась сероволосая. Вообще-то цвет ее волос блондинистый, но иногда она представляла себя пепельной.       - Эй! – Рядом со мной послышался «громкий» шепот. – Та постой же ты! – Девушка обернулась в надежде увидеть кого-то, но перед взором оказались лишь цветы, позади которых лился тусклый свет с окна. Север. На севере даже зимним днем темно.       - Почему ты меня игнорируешь? Я умерла на твоих глазах, а ты просто ушла, как ни в чем не бывало! – Послышался снова тот же голос. На в ошеломлении стала смотреть по сторонам. Какое еще «умерла на твоих глазах?!», восклицала она про себя.       - Черт возьми, тупая девка, я в голове твоей, дура ты бездарная! Не ищи меня по сторонам, не увидишь, убийца! – Грубый женский голос пронесся эхом в голове, перебивая мысли. Блять, они же только появились.       - Что? Никого я не трогала! – Произнесла больная, как можно тише. Страх внутри снова казался осязаемым. Появилось ощущение, что за ней снова наблюдают.       - На, а она права. Ты увидела убийство и, как ни в чем не бывало, ушла прочь и даже ничего не предприняла. – Новый голос, именуемый себя Казу, появился наперекор ее желаниям. Обычно в голове девушки появляются несколько голосов от рецидива к рецидиву, хоть и не всегда такое случается. Довольно редко, честно говоря. Обычно, он всегда заступался за На, но, черт бы его побрал, не сегодня. Кстати, о чёрте, где Сата?       - Хм, значит сегодня ты идешь против меня? Как милосердно, соответствует твоему сучьему характеру. – Произнесла она мысленно. С его голосом внутри стало спокойнее, но чувство слежки не собиралось так скоро покидать больной рассудок.       - Чертова человеческая грубиянка! Твоя миссия наполнять людей счастьем, а не смотреть, как их убивают, ты что вообще творишь?! – Голос Казу становился злее с каждой сказанной фразой. Упреки, упреки и снова упреки. Когда-то ее психоз начинался с того, что она считала себя богиней пришедшей со своего мира на землю, дабы воцарять в мир счастье. Казалось, это была ее миссия, но после одной оплошности, бог покинул ее. Кажется, рецидив купировали, но сейчас На уже с сомнением относилась к этому. Она просто не знала, так ли это, но его голос пытался снова вбить в мозг ту же проклятую идею.       - С чего она должна подчиняться каким-то правилам? Сатанинская клятва подразумевает полную свободу действий и обязанности лишь перед собой и Кодексом. – Грубоватый голос мужчины встрял в разговор, словно защищая девушку.       - Сата! – Нежно прошептала На, улыбаясь. Чертов засранец, где ты был все это время?       - Мне еще отчитаться перед тобой или как? Что у вас тут опять за хуйня происходит? – Его голос был раздраженным, чувствовались снова скривившиеся губы и презирающий взгляд.       - Мне кажется, за мной следят. Я снова чувствую это. Я будто не тут, не в этом месте, но взгляд все еще направлен на меня. – На резко оборачивается, сталкиваясь с каким-то студентешкой, недоверчиво проводя взглядом покрасневшие щеки и извиняющиеся губы. Она чувствовала себя отдельно от тела. Чувствовала взгляд. Страх. Да, она боялась. Или.. он?       - Рты закрыли, бляди сатанинские, по курсу красавчик-психиатр на чей член не прочь залезть На. – Издевательским тоном начал свою балладу Казу, в то время как обладательница женского голоса в голове начала любопытно наблюдать. Алиса? Ее зовут Алиса? Быть не может... Я не чувствовал и не слышал ее с класса так шестого, кажется. Очень похожа на нее, но аура этой красная. Я чувствую ее не так. Подняв нахмуренный взгляд беловолосая затаила дыхание. Реально психиатр. Ра. Его зовут Ра. Глаза удивленно смотрели на фиолетовую рубашку в полоску и уверенную походу преподавателя.       - Здравствуйте – в упор смотрела На, чтобы увидеть хоть малейшую эмоцию на его лице. Она любила читать людей по жестам и мимике, потому что эмпатом совершенно не являлась. Не было и малейшего понятия о чем думает или что чувствует какой-либо человек из ее окружения. Это вовсе не огорчало, но предоставляло немало неудобств.       - Здравствуйте – скользнув глазами по лицу На, ответил психиатр. Козел.       Алиса захихикала. Услышала ее мысли? Действительно, как маленькая. Может, она все та же Алиса?       - Угомонилась? – Холодно скользнув взглядом в правой стороне, произнесла На. В ответ послышалось лишь фырканье. Ребенок – он всегда ребенок, каким бы ни казался. Только закончилась первая пара, а уже повеситься от учебы хочется. Где Та, блять? Вечно шарахается хуй пойми где. Так, а сколько времени вообще? Потянувшись рукой к карману халата, блондинка достала телефон, смотря на экран блокировки.       "Ты вообще придешь?" – уведомление от одногруппницы. Не поняв к чему данный вопрос, На скользнула вверх по экрану на цифры, отображающие время. Не понял. Нас отпустили в 10.20, до следующей пары у меня было двадцать пять минут, я не мог целый час идти с четвертого этажа на второй. Удивленный взгляд так и остался на цифрах, появившаяся головная боль ощущалась резкой, словно лед за шиворот. Рука потянулась к лицу, зажмурившись. Балаган из трех голосов начался также внезапно, как и боль в голове. Что происходит? Дыхание резко становится сбивчивым. На стенах колледжа появляются красные пятна крови, из-за угла тянутся худощавые руки.       - Ты меня не спасла! – Истеричный голос отдавал ломанными линиями звуковой волны. Беги. И она действительно побежала, ведомая страхом. Лестница, вот еще одна, заветная дверь на улицу уже близка.       - Бу! – Как будто из воздуха Алиса в окровавленной одежде и без половины черепной коробки, с безумной улыбкой на губах, тянет руки к шее На. Пульс учащается, доза адреналина растет и..       - На, ты меня слушаешь? – Медленно повернув голову вправо, лицу предстала все та же Та с выгнутой бровью и скептическим выражением лица. Руки дрожали.       - Прости, что ты сказала? – Собственный голос показался тише, чем обычно и немного охрипшим от сухости во рту.       - Я говорю "на самостоялке мне поможешь?" – Че? Какой еще самостоялке? Мозг еще не соображал, но по привычке бросив короткое "да", На повернулась к своим рукам, боковым зрением отмечая взгляд препода.       Какой сегодня день недели? Единственный, но такой важный вопрос. Протягивая трясущиеся руки к кнопке телефона для разблокировки, девушка отмечала каким потерянным кажется совершенно все. Догадки начали приходить на ум быстрее, чем ожидалось. Нужна дата. Срочно нужна дата. Двадцать третье января, 10.15 по московскому времени. Что?