Ответом была тишина

Пустить себе пулю в лоб уже не казалось такой бредовой идеей. Это было проще, чем просто по-человечески уснуть. Неспособность отключиться от реальности была пыткой, вишенкой на торте происходящих событий. Не так было буквально всё. Начиная со слишком мягкой кровати. Олег ничего не выражающим взглядом пялился в тёмный потолок. Опыт разведки позволял ему лежать едва дыша неподвижно, пока бессонница праздновала победу над его разумом. Порой Олегу казалось, что он вообще разучился засыпать. Тело будто не чувствовало усталости, как бы не выматывалось. Бей, режь, поджигай — оно было готово стерпеть всё. Но даже если удавалось каким-то чудесным образом провалиться в сон, то он был беспокойным, нервным и урывистым. Расслабиться мешало даже собственное дыхание. Олег постоянно был в напряжении. Ждал нападения, команды подъёма. Скорой атаки. За закрытыми веками без устали метались мысли, картинки прошлого или безрадостного будущего. Неспокойного настоящего, где нельзя было никому верить. И всё смешивалось в единую непроглядную кашу из образов, что приносили головную боль. Порой Олега посещали неожиданные мысли, после которых он убеждал себя, что мог наконец-то немного усыпить бдительность, ведь его жизнь перешла на иной этап. Начинались новые испытания, но старые привычки, особенно военные, никуда не собирались уходить. Одной такой был сон на неудобном, старом, воняющим затхлостью и потом матрасе, через который ощущаются балки кровати, упирающиеся в рёбра. Тонкая подушка, безвесное одеяло, что ни капли не греет. Без этого не ощущалось комфорта. Обнимающая со всех сторон мягкость казалась неправильной, ложной. Олег даже не расправлял кровати, лежал поверх в давно уже непривычной гражданской одежде и думал — как всегда подвергал всё анализу. Чертовски надоедало. Но это было лучшим развлечением. Самым ярким было чувство, что Олег всего этого не заслуживал. За все те грехи, что свинцовым грузом лежали на его плечах он едва ли был достоин второго шанса, подаренного судьбой. Этот второй шанс заключался в том, что Олег снова был рядом с Серёжей. Со своим якорем и причиной жить. Прошло уже много лет с того момента, когда они последний раз видели друг друга — Серёжа провожал Олега в армию, ещё не зная, что это будет билет практически в один конец. Если бы знал, наверняка бы не отпустил. Связал бы, приковал в квартире, опоил, одурачил — сделал бы всё, чтобы не лишиться Олега на долгие годы. Ведь лишь спутся сотни дней испытаний, они встретились — на разных ролях, но в однозначных положениях. Серёжа — сумасшедший преступник, бежавший из тюрьмы и теперь являющийся непосредственным начальником. Олег — наёмник, убивший кучу народа, выполняющий любые приказы. Чёткий механизм. Ничего личного — просто бизнес. Олег видел, насколько изменился Серёжа. И от этого было больно, так больно в груди. Ведь это он, Олег был виноват. Небесно голубые глаза, полные надежды, превратились в жёлтые предвестники разгорающегося пламени. Плавные, некогда нервные движения тела стали резкими и отточенными. Серёжа олицетворял уверенность, граничащую с маниакальностью. Ничего общего со старым Разумовским. Он стал расчётливым и жестоким и даже в Олеге видел лишь средство достижения собственной цели. Вот так просто и без лишнего подтекста. За все эти дни Серёжа даже ни разу не намекнул, что помнил о днях их дружбы. И Олег понимал, что должен делать также, должен был искать лишь личную выгоду из сложившихся обстоятельств. Забыть, растоптать прошлое — вот единственный правильный путь. Но за все последние годы Олег впервые чувствовал себя как нельзя правильно, цельно. Словно ему вернули давно выдранный кусок души, что отвечал за смысл существования. Олег жалел, что не мог получить этого раньше. Несколько лет назад, вернувшись на гражданку, Олег первым же делом нашёл Серёжу. Вглядывался в его фотографии в Интернете, подмечая преобразившиеся черты лица, читая и перечитывая всю далеко не скудную информацию, что сумел найти. И Олег с горечью осознавал, что опоздал. Серёжа — молодой, самодостаточный гений, чьё будущее обещало быть грандиозным. И там точно не место сломанному, истерзанному войной Олегу. Больно, но правда. Жизнь раскидала их в разные стороны, и Волков так и не решился вернуться со своей. Он знал, что считался давно погибшим, и думал — хотел думать, — что не нужен бывшему другу. Прошло столько лет, Серёжа его точно забыл, и Олег эгоистично решил всё за двоих, желая оставить свой образ в памяти Серёжи исключительно светлым. Как опора и поддержка, самый близкий друг, что ещё не замаран кровью сотни людей. Но случилось необъяснимое — Разумовский сам нашёл его. Сообщение с зашифрованного адреса. С просьбой, заказом, приказом — так без разницы — спасти. Олег не хотел портить жизнь Серёже, но сделал лишь так, что тот сам удачно с этим справился. Так что Олегу лишь оставалось лишь принять реальность, сгорая от чувства вины, выполняя свою работу. И вот сейчас Разумовский находился в соседней комнате, полностью в безопасности. Но Олег не мог уснуть. В нём была неистраченная потребность оберегать, помогать и защищать. Уход в армию, последующее подписание контракта — первая ошибка в жизни Олега. Вторая же, ещё более ужасная в том, что он не набрался чёртовой смелости и не вернулся тогда с первыми порывами своего сердца, что так и оставил Серёжу одного. А он наломал дров. Перерубил целый сибирский лес. Серёжа был без Олега, как и Олег без Серёжи — неполноценным. Волкову казалось, что человека внутри него убили и закопали в цинковом гробу уже давно, но его ждал неприятный сюрприз — его человек умел жить, дышать полной грудью только рядом с Серёжей. Когда это невероятное чувство возрождения ворвалось в тело, Олег перестал обращать внимание на всё. Это помогало исполнять любые приказы, благодаря Серёжу за чувство вернувшейся жизни. И Олегу стало так плевать на противозаконность и аморальность своих поступков. Он закрывал глаза на то, что творил Серёжа, на безумный, неродной блеск его глаз. В целом, Разумовского можно было понять. Без Олега он приспособился к жизни так, как смог. Серёже всегда было тяжело принимать этот жестокий мир со всеми его реалиями, он был лучом света, что, увы, никогда не существовал без тьмы. А чем ярче свет, тем непроглядней эта тьма. Но шанс всегда оставался. Олег знал увлекающуюся натуру Серёжи, так что был уверен — в этот раз он обязательно успеет спасти друга, не даст ему утонуть в болоте ненависти к себе. Когда всё закончится, Олег будет рядом. Теперь он всегда будет рядом. И обязательно попросит прощения у Серёжи за всё то, что тому пришлось пережить. Олег резко зажмурился, а потом поднялся на ноги — ему надоело лежать без дела. Так собственная вина чувствовалась всё острее. Сейчас была глубокая ночь, и Олег сомневался, что Серёжа не спал — слишком много работал, заставляя функционировать свой организм на износ. Отдых был просто необходим. В конце концов, когда планируешь самую масштабную месть своей жизни, вряд ли можно вести себя иначе. Тут только на грани, только на сто процентов, жертвуя собственными потребностями. Олег тихо преодолел расстояние до чужой комнаты и бесшумно вошёл, сразу же устремляя свой взгляд на кровать. Зловеще горели непотушенные свечи, Серёжа спал на спине, раскинув тонкие руки, словно они были крыльями. Олег замер. Сомнение кольнуло в грудь — а нужен ли он здесь? И, главное, зачем? Его присутствие ведь совсем не обязательно. Но Олег сжал кулаки — он больше не собирался идти на поводу у своих внутренних терзаний. Он был нужен, пусть Серёжа этого и не показывал. Пусть и вёл себя так, будто король этого мира. Но порой Олег был уверен, что видел, как в глазах Серёжи появлялось отражение того маленького мальчика, что нуждался в друге больше, чем во всех людях на свете. Олег дошёл до роскошного кресла и опустился на него. Теперь он совершенно отчётливо видел каждую черту спящего лица. Как Серёжа хмурился, сводя острые брови к переносице, часто поверхностно дышал через приоткрытые губы и мелко подрагивал всем телом. Олег сглотнул — он знал это пугающее состояние. Серёже совершенно точно снился кошмар, а его подсознание боролось. Олег не решился подойти и разбудить. Он уже давно потерял тот уровень доверия, чтобы вырывать из плена сна, так что сейчас мог лишь смотреть, умирая от невыносимого чувства беспомощности. Олег был готов ко всему ради Серёжи — украсть, убить, растерзать. И он это делал, тогда чувствуя, что не бесполезен. Но в данный момент все его заслуги последних дней растворялись перед неспособностью помочь. Стыдно признаться, но Олег боялся сделать что-то не так. Он и так стал причиной слишком многих разочарований. Серёжа хрипло, пугающе тихо вскрикнул «нет!» и внезапно подскочил на кровати. Его голубые глаза были полны ужаса и непролитых слёз. Губы белели на фоне мелового лица, волосы растрепались в беспорядке. Он казался потерянным, практически растоптанным. — Опять кошмары спать не дают? — спросил Олег, чтобы показать, что вот он, здесь. Рядом. Серёжа резко прижал к груди алое одеяло, упираясь взглядом в Олега. Свечи подсвечивали жемчужины слёз на ресницах. И в этих широко распахнутых глазах Волков увидел слишком много. Там был именно тот Серёжа, которого Олег так боялся больше не увидеть — что нуждался в поддержке и не стеснялся этого. Олег увидел радость серёжиного осознания, что он был в этот момент не один. Казалось, Серёжа практически собрался сказать что-то важное, личное, как вдруг… его скулы вспыхнули огнём раздражения, заходили желваки, а в тут же прищуренных глазах остался лишь льдистый холод. — Что ты тут делаешь? — Охраняю тебя, — хмыкнул Олег, чувствуя растерянноть и поэтому произнося очевидные фразы, — это же моя работа, забыл? Серёжа вскочил с кровати, недовольно поджимая губы. Он не собирался отвечать. От раздражения, что исходило от него, стало практически физически больно. С Серёжей было что-то не так. Он мучался, страдал. Олег хотел помочь, оставалось лишь чтобы ему разрешили. Он двинулся за уходившим Серёжей. — Что с тобой происходит? Ты сам не свой. Олег пытался говорить так осторожно, как никогда на военных переговорах. Серёжа стоял к нему спиной около комода. После олеговой фразы он как-то странно дёрнулся, вздохнул. Ну же, начни говорить… — Всё… — Серёжа выдохнул это тихо, будто не мог говорить. Послышался звук фольги, что сломалась под явно дрожащими пальцами, потом льющейся в стакан воды, — всё в порядке. «Ни черта не в порядке!» — кричло в голове у Олега, но он лишь нахмурился. Он не был готов отступить. Серёжа выпил таблетки, запрокидывая голову. — Если тебе нужна моя помощь… — Я же сказал — всё в порядке! — зло оборвал Серёжа, оборачиваясь. И Олег проглотил язык, ударяясь о волну неприкрытой ненависти в чужих глазах. Олег поднял руки перед собой, будто на него был направлен пистолет, а не взгляд, обычный и человеческий. Несколько секунд стояло парализующее молчание. А после с Серёжи будто упала часть маски. Мимические мышцы чуть расслабились. Серёжа отставил стакан. Олегу было мучительно видеть, что бывший друг всеми силами хочет скрыть от него свои внутренние проблемы. Он желал всё исправить. Серёжа зарылся рукой в рыжие волосы, беспомощно, доверчиво прикрывая глаза. И Олег ощутил, что это тот самый момент. Чувство надвигающихся слов-откровений повисло в воздухе. А потом Серёжа нервно дёрнул уголком губ. — Лучше… позови наших гостей. Пора. И эти слова разбили все ожидания. Пустота внутри сжала Олегу сердце. Что ж… он это заслужил. Серёжа больше не мог ему доверять, хоть иногда и казалось, будто он сам этого не хотел. Будто боролся с самим собой. Но это его право, а Олег больше не собирался предавать этого. Права выбора. Он незаметно вздохнул. Возможно, он и не был нужен Серёже. Но Олег сам нуждался в нём. Безумно. Как воздухом. Пусть никогда об этом и не сможет ему сказать. Олег кивнул и развернулся. — Будет сделано, — кинул он в дверях, чуть останавливаясь. Надеясь, что его всё же окликнут. Ответом была тишина.