За орехи на орехи

Андрей наконец стащил с себя грязную робу и выдохнул. Сейчас ополоснуться по-быстрому, переодеться — и домой. То есть сначала к братьям, убедиться, что там всё нормально, загнать домой Кольку с Саней, накормить всех ужином, а потом домой. Он вынул из шкафчика телефон, чтобы позвонить Лене, и нахмурился. Мама прислала два сообщения. Первое — видеофайл, второе — «Разберись». Из-за нехватки времени она казалась той еще командиршей. Видео долго-долго грузилось, потом нехотя открылось. Снимали явно в их дворе, Андрей узнал детскую площадку в углу. Сначала камера расфокусированно уставилась на темно-синюю машину. Потом резкость улучшилась, стало видно, что по крыше и лобовому стеклу стучат какие-то круглые предметы. Камера поехала выше, дергаясь и дрожа. Оператор поиграл с зумом, увеличил слишком сильно, потерялся, побежал растерянно по дереву, потом нашел нужный балкон и снова старательно навел резкость, комментируя: — Совсем стыд потеряли, а!.. Вы посмотрите, что делается! На балконе стояли два пацана. Они поочередно кидали что-то вниз. Очевидно, те самые предметы, которые падали на машину. Хотя изображение было некачественным, со скачущими пикселями, Андрей всё равно узнал Женьку. Второго пацана распознать не смог, но предположил, что это Востриков. Вроде бы с ним Женька сегодня собирался играть. Андрей чертыхнулся, выключил видео, набрал маму, ожидаемо нарвался на автоответчик и принялся поспешно одеваться. Когда он подошел к подъезду, темно-синей машины уже не было. Женька с Востриковым оказались в гостиной. Строили какую-то уродливую хрень из лего, совершенно не выглядя виноватыми. — Здрасьте, — сказал Востриков, и Андрей, которого выканье обычно смущало, на этот раз ощутил прилив уверенности: всё верно, он взрослый, пусть держат дистанцию. — Сядьте на диван оба. Парни переглянулись, явно понимая, что правда выплыла наружу, поднялись с пола и одинаково понуро сели на диван, разглядывая потертый ковер под ногами. — Чем кидались? Андрей наткнулся на тишину, повторил жестче: — Чем кидались? — Орехами, — едва слышно ответил Женька. — Мама их для того покупала? — Нет, — еще тише прошептал Женька. — Мама для того работает, чтобы оплачивать ремонт чужих машин? На Женькину штанину упала крупная капля. — Ваня, иди домой. Востриков робко глянул на Андрея, потом на Женьку. — Домой, — повторил Андрей. Востриков почти бегом выскочил из гостиной, загремел вешалкой в прихожей и наконец хлопнул входной дверью. — Кто из вас это придумал? — спросил Андрей. Вторая капля упала на Женькино колено. — Кто? Женька громко шмыгнул носом. — Ты или он? — Не знаю. Оба. — Зачем? — Скучно было. — Сейчас зато будет весело, — пообещал Андрей, расстегивая ремень. Женька вскинулся на звук, сверкнул мокрыми глазами, тут же снова опустил голову. Разумеется, он понимал, что произойдет, не мог не понимать. Слышал, как прилетало Сане и — гораздо чаще — Кольке, видел, как они потом спят на животе и ерзают на стульях, представлял себе, как это больно, но наверняка не знал. — Ложись. Женька встал, посмотрел на диван, потом на Андрея — и помотал головой. — Женя. Андрей взял его за плечо, развернул, уложил животом вниз на диван и выдернул из джинсов ремень. — Не надо, — пискнул Женька. — Не надо швыряться орехами. Андрей стегнул предельно осторожно, но Женька всё равно взвился, завопил, свернулся калачиком, прикрывшись руками. — Ну что, привязывать тебя, что ли? — сокрушенно спросил Андрей. — Ляг ровно. — Не буду. Андрей со вздохом уложил Женьку правильно, снова хлестнул, свободной рукой придерживая за спину. Женька заорал и задрыгал ногами. — Так, Женя. — Андрей положил ремень на подлокотник, поднял Женьку под мышки и поставил перед собой. — Ты орехами кидался? — Угу. — Согласен, что так нельзя? Женька покосился на него исподлобья и еще тише пробормотал: — Угу. — Каждый раз, когда ты будешь делать то, что нельзя, я буду делать то, что должен. Так понятно? — Угу… — Не будешь лежать смирно — получишь больше. — Угу… — Пробуем еще раз. Ложись. Женька покорно опустился на диван, и Андрею стало тошно. Да пропади они пропадом, эти орехи! «Разберись». Если не разобраться сейчас, потом будет хуже. Женьке будет хуже, если он не научится отличать дозволенное от недозволенного. Андрей снова взял ремень, размахнулся. Женька завыл и дернулся, но переворачиваться и брыкаться не стал. Андрей шлепнул снова, гадая, кто скинул видео маме. Может, оператор сейчас вслушивается в звуки правосудия за тонкой стенкой и радуется? — Жень, я наказываю только тебя, потому что ответственность несу только за тебя. Это не значит, что ты один виноват. — Значит, — упрямо всхлипнул Женька. — Нет. Даже если ты это придумал, Ваня тоже виноват, что не отговорил. Только с Востриковым пусть разбираются его родители. Пусть мама им скинет видео, пусть ему тоже влетит. Не одному же Женьке страдать… Андрей с сожалением посмотрел на Женьку и потянулся, чтобы приспустить его штаны. Женька дернулся было, чтобы прикрыться, но вместо этого изо всех сил вцепился руками в диван и не отпускал его, пока ремень гулял по стремительно краснеющей коже. Они больше не говорили. Женька скулил жалобно и глухо, уткнувшись лицом в сгиб локтя, Андрей отсчитывал удары, стараясь не частить и давать Женьке прочувствовать и пережить каждый из них. — Всё, Жень. Андрей заправил ремень в джинсы и принялся собирать с пола кусочки лего, чтобы не давить на Женьку своим вниманием. Пусть приходит в себя. Женька полежал на диване еще немного, прерывисто всхлипывая, потом натянул штаны и выскользнул прочь из гостиной. Андрей услышал, как открывается и закрывается дверь в конце коридора, и продолжил складывать в ящик лего, старательно разбирая нелепые шестиколесные машинки и домики без крыш на отдельные детали. Перебрав весь ящик, он наконец пошел к Женьке, но в комнате его не обнаружил. — Жень? — позвал он на всякий случай. Из-под Женькиной кровати донесся сдавленный всхлип. Всё нутро противно обожгло чувством вины. — Женька… Андрей опустился на четвереньки и заглянул под кровать. Женька отполз как можно дальше к стенке и отвернулся. — Ну Жень… — Не разговаривай со мной. Уйди, — потребовал Женька.