брага

утро у цзюньхуэя выдается паршивое, даром что пятница. первое, что он понимает, когда очухивается после оглушающего удара по голове — он на парковке один. шины бмв проколоты, минхао в салоне не наблюдается. его, в принципе, нигде не наблюдается, и цзюньхуэю приходится приказать себе не паниковать. хансоль при виде красочной картины в виде пустого извандаленного автомобиля и извалявшегося в грязи цзюньхуэя с разинутым ртом ставит стаканчики с кофе на капот. — я так понимаю, мы в жопе? — интересуется он, пока достает телефон из кармана. — очевидно, — у цзюньхуэя уходит некоторое время, чтобы подняться на ноги без чужой помощи, но бинты в бардачке бмв он находит быстро: затылок подозрительно мокрый и ноет, это ему не нравится. — звоню чану, — хансоль оповещает по ходу дела, набирая номер, — вону тоже не помешает звякнуть, как считаешь? — дай мне секунду. цзюньхуэй прикладывает сбрызнутый перекисью бинт к затылку, пока роется в кармане в поисках мобильника. вону, как капитану местного отделения полиции, не помешает знать, что где-то по городу разъезжают придурки, сумевшие-таки выкрасть сю минхао. как минимум, чтобы ребята из его отдела не ввязывались не в свое дело. или — чтобы как раз-таки ввязались. никогда не знаешь, чья помощь понадобится в следующий раз. цзюньхуэй страшится того дня, когда ему придется обратиться к хон джису, например. вону на звонок отвечает невообразимо медленно. на контрасте реагирует невообразимо быстро: через двадцать минут у цзюньхуэя есть легально добытые записи с видеокамер на этой самой парковке, переданные бодрым сержантиком, что мирно дежурил неподалёку. он морщится, когда маленькому пиксельному ему прилетает по голове сзади, стоит только наклониться, чтобы сесть в машину. промах. пятно на репутации оставит несмываемое. хансоль, точно так же пялящийся в экран ноутбука, удрученно шипит, наблюдая то, что сам цзюньхуэй застать не успел, валяясь на земле без сознания — минхао насильно вытаскивают из одной машины и сажают в другую, увозя в неизвестном направлении. — ему, кажется, шприцом засадили, — после непродолжительной паузы предполагает хансоль, проигрывая видеозапись снова, — у нас есть час навскидку, пока вону возится с городскими камерами, чтобы скататься к доктору чхве. тебя б посмотреть... — потерплю, — отрезает цзюньхуэй, — по ощущениям сотрясения нет, все остальное подождет. нужно найти хон джису. — чего? — хансоль смотрит на него непонимающе, — ты думаешь, он замешан? быть того не может, он здесь ни при чëм. цзюньхуэй скрипит зубами, выкидывая окровавленный бинт себе под ноги на коврик машины под возмущенным взглядом хансоля, и достает новый. рядом с ними паркуется чан и смотрит на них из окна своей машины, жестом призывая пересаживаться к нему. цзюньхуэю неспокойнее с каждой минутой. — он всегда при чëм. хон джису, вопреки паранойе цзюньхуэя, действительно оказывается ни при чëм. то ли у цзюньхуэя талант, то ли хон джису не особо скрывался, но находят они его быстро: на объекте его очередного босса (каким-то образом хон джису меняет их, как перчатки, без особого ущерба своей жизни или репутации), он выходит покурить в закуток у полузаброшенного здания и оказывается обезврежен бодрым ударом под дых — у цзюньхуэя давно руки чесались, да все недосуг, а тут такая возможность. хансоль только шипит ему быть потише, пока стоит на стрëме, наблюдая за выходом из здания, откуда хон джису имел неосторожность показаться; цзюньхуэй затаскивает хон джису в салон машины ли чана и впридачу лупит его по лицу, не вредя, впрочем, зубам или носу. жалеет. или оставляет на сладкое. — какого хуя?! — хон джису зло плюется кровью в милостиво предоставленный сидящим спереди чаном платок. — где сю минхао? — вместо ответа спрашивает цзюньхуэй, почти ласково; ему нужен только ответ на вопрос, ничего более, никаких расшаркиваний, проклятий, взаимных упражений в остроумии, или чем они обычно занимаются при встречах, после неудачных попыток открутить друг другу головы. хон джису его прямолинейность не оценивает. — ебанулся? — хон джису смотрит на цзюньхуэя, как на умалишëнного, даже злой изгиб бровей сглаживается, настолько абсурдным ему кажется ситуация. цзюньхуэй едва удерживает себя от еще одного удара по лицу. — ты, блять, мне мозги не пудри, — еще ласковее советует цзюньхуэй, и чан отворачивается от них с тихим присвистом, уставившись прямо в лобовое стекло — очень уж ему не нравится, что может последовать дальше. в зеркало заднего вида, впрочем, все равно смотрит — больно любопытный. хон джису взбрыкивает ногами. — мне кто-нибудь уже объяснит, в чем дело? выглядит он заметно озадаченным. непритворно озадаченным. цзюньхуэй начинает хмуриться в сомнении. — где сю минхао? — тупо повторяет он свой вопрос, ослабляя хватку на воротнике рубашки хон джису. — я-то, блять, откуда знаю, — выплевывает тот, — я на него больше не работаю. против него тем более. в салоне повисает неловкая тишина. хон джису требуется секунд пять навскидку, чтобы оценить выражения лиц обоих сотрудников восьмерки, плотно сжатые губы цзюньхуэя и блуждающий взгляд чана в зеркале заднего вида, чтобы сделать свои выводы. — только не говорите мне, ребята, что вы просрали сю минхао- цзюньхуэй-таки залепляет ему по лицу, заставляя чужую голову дернуться, словно на шарнирах. хон джису взрывается громким «сука!», а цзюньхуэй подзывает хансоля, чтобы тот садился в машину, и кидает хон джису незаметно вытащенный из его же кармана мобильник. — звони своим хуесосам и предупреди, что не вернешься. прокатимся. хон джису ловит мобильник, держась за челюсть. — когда ж ты уже сдохнешь, — тяжело вздыхает он. хансоль, приземлившийся на переднее пассажирское, пристегивается с маленькой ухмылкой. — заходи как-нибудь на огонёк, мы делаем ставки каждый месяц, — добродушно делится он. цзюньхуэй только толкается коленом в спинку его сиденья, пока чан заводит мотор, неприлично хохоча. доктора чхве все же приходится побеспокоить. пусть они и не в курсе, где минхао и что с ним, но когда они его найдут, кто знает, в каком состоянии будет пребывать их босс. счëт может идти на секунды, и доктору хорошо бы быть наготове. это цзюньхуэй обговаривает с ним по телефону на пути к участку чон вону. хон джису все это время косится то на цзюньхуэя, то на пейзажи за окном попеременно, о чём-то усиленно размышляя. цзюньхуэй предполагает, что хон джису занимают те же мысли, что и его самого: кому понадобилось красть минхао? кто в округе мог бы быть настолько смелым, чтобы таким образом объявлять войну целой организации? кто бы мог попытаться так вероломно захватить власть? кто обладает достаточными ресурсами? и как этот кто-то провернул все так, что никто в восьмерке до последнего ничего не заподозрил? ответов, достаточно чётких для немедленного реагирования не находится. людей, способных на такое, во всей корее около десятка, половина из них в данный момент действительно находится в сеуле, у одних с минхао отличные деловые отношения, другие же держат отчужденный нейтралитет, притворяясь, что восьмерки не существует, и даже не пытаются посягать на сферы ее влияния — себе дороже. когда цзюньхуэй в своих размышлениях заходит в тупик, готовясь отрабатывать все возможные версии одновременно, его сознание начинают занимать вопросы менее масштабные, но более волнующие его лично: где минхао сейчас? в каком он состоянии? если это захват власти, не значит ли, что минхао вполне может быть мёртв? этот вариант цзюньхуэй решительно отметает в сторону — кто бы это ни был, они могли сделать все что угодно еще на парковке у дрянной забегаловки, пока хансоль отошёл за кофе, а сам цзюньхуэй находился в отключке. если бы кто-то захотел быстро убрать минхао, не было нужды похищать его. достаточно просто полоснуть по горлу или выстрелить в лоб, возможностей было предостаточно. цзюньхуэю просто космически повезло, что ими не воспользовались. да, вот так. нужно мыслить позитивно. хон джису нарушает всеобщее молчание первым, звуча сомневающимся: — так значит, вы действительно просрали сю минхао. — ебать ты догадливый, — нервно хмыкает чан, барабаня пальцами по рулю. небольшая пробка на шоссе его совсем не радует. хон джису так сильно закатывает глаза, что треснуть его по лицу хочется даже хансолю, а он насилие жалует меньше всех в этой компашке. — вы кретины, — хон джису доверительно склоняется к водительскому сиденью, игнорируя колкость, — как планируете это расхлебывать? — а что, уже неймётся? — парирует цзюньхуэй, — не ссы, ты в любом случае пробудешь с нами, пока мы его не найдём. — тебе, похоже, последние мозги отшибло, — хмыкает хон джису, давно заметивший рану цзюньхуэя на затылке, — мне абсолютно плевать, если вы будете носиться вокруг, угрожая каждому встречному, как полные придурки. но минхао мне жаль, поэтому дайте мне сделать ровно один звонок. цзюньхуэй неверяще смеется, закусывая подушечку большого пальца. вопреки всему в груди все еще отдает тупой, щенячьей ревностью. — и кому ты собираешься звонить? — не твое собачье дело, — хамит джису, параллельно с этим требовательно протягивая руку за собственным телефоном. цзюньхуэй думает, что он спятил, когда со вздохом достает мобильник хон джису и передает ему обратно. он не верит ни единому его слову, но если есть хоть какая-то надежда на то, что хон джису поспособствует возвращению минхао домой, то цзюньхуэй в деле. хансоль и чан с ним, разумеется. куда они денутся. хуже стать все равно не может. в участке чон вону тихо и шумно одновременно: гул множества голосов, как и всегда, создаёт стену фонового шума, никакой суматохи, и вместе с тем, суматоха повсюду. всё как обычно. никто здесь не подозревает о том, что происходит у вону в кабинете. — пришлось задействовать чуть больше людей, чем хотелось бы, — с порога делится вону, устало привалившись бедром к собственному столу, и отхлебывает дешевый кофе из не слишком чистой кружки, — но маршрут машины похитителей мы отследили. до черты города. там они теряются, как сквозь землю, блин, проваливаются. цзюньхуэй зарывается пальцами в собственные волосы с оглушающим выдохом, стараясь не задевать затылок. вону глядит на него с небольшим сочуствием, даром что сам далеко не свеж, как огурчик — три года без отпуска, он усталым не становится, он таким уже просыпается. вону, в своем роде, отличный полицейский. даже когда люди минхао навестили только занявшего должность капитана у него дома, чтобы заранее наладить взаимовыгодное сотрудничество, у сразу верно расценившего ситуацию чон вону были весьма дальновидные условия. брать на лапу за закрывание глаз на делишки восьмëрки на подконтрольном ему участке он отказывался напрочь. вместо этого потребовал от минхао... услуги. периодически восьмёрка эти услуги оказывает: сдает вону преступников помельче или из конкурирующих организаций, помогает участку с ресурсами, человеческими в том числе. минхао, бывает, прихвастывает, что с его помощью преступность в городе снизилась на пять процентов. чон вону бы, конечно, на эти шутки закатил глаза и показал средний палец, но ему все равно никто не рассказывает. наверное, так сильно надеяться на помощь вону было глупо, но цзюньхуэй надеялся. хон джису, тихо сидящий в углу кабинета со скрещенными на груди руками, громко фыркает. — а с тобой-то что? — добродушно интересуется вону, указывая пальцем себе на лицо: на щеке хон джису успел растечься некрасивый кровоподтёк, усилиями цзюньхуэя, естественно. — на себе не показывают, капитан, — хон джису качает головой, — лучше обозначьте на карте, в каком районе след теряется, и вышлите вот по этому электронному адресу. хон джису поднимается с места, берет ручку со стола и черкает адрес на чистом листе, коих в кабинете не счесть. — спасибо за помощь, капитан, — обворожительно улыбается хон джису, игнорируя глухое «сволочь» от цзюньхуэя, занятого секундными самобичеваниями, — вряд ли мы побеспокоим вас еще чем-нибудь, но будьте на связи. вону отмахивается, таки закатывая глаза, будто невообразимо вымотался от их пятиминутного разговора. — глаза бы мои вас не видели, — желчно делится он, снова делая большой глоток горького и крепкого кофе. хон джису ничего не говорит ему, продолжая улыбаться, даже когда цзюньхуэй почти что за шкирку выводит его из капитанского кабинета. — ты что-то совсем раскис, — делится он наблюдениями. — а ты, я смотрю, как рыба в воде, — парирует цзюньхуэй, — может, ты мне напиздел? не хочешь объяснить? они выбираются из участка к машине чана, и цзюньхуэй забрасывает джису обратно на заднее сиденье, залезая за ним следом. — ну, чего там? — хансоль тут же набрасывается на них. чан выглядит не менее заинтересованным. цзюньхуэй медленно качает головой. энтузиазма у тех двоих тут же поубавляется. — труба, — цокает чан. хон джису недовольно вздыхает в сотый раз за утро. — какие же вы бараны. приходится напоминать себе, что я здесь не ради вас, чтобы хоть как-то мириться с отсутствием мысли в этой компании. отвезите меня кое-куда. все трое смотрят на него с немым вопросом в глазах. хон джису невозмутимо одергивает ворот рубашки. — прокатимся к моему боссу. надеюсь, капитан чон уже выслал ему всë необходимое по имейлу. помощь еще одной организации не помешает, верно? когда хон джису после истории с подстреленной ногой пропал со всех радаров, цзюньхуэй искренне надеялся, что услышит о нем только в случае появления его имени в полицейской сводке или некрологе. до тех пор он предпочитал делать вид, что хон джису не существовало в природе. мысли о том, что он делает сейчас и в какую нору залез, изредка посещали голову цзюньхуэя, больше из ностальгических настроений, чем из соображений безопасности организации или своей собственной. у хон джису кишка тонка на то, чтобы причинить вред восьмëрке или минхао, а вот цзюньхуэя ему достать было бы за радость, но такой радости ему доставлять никто не собирался. гадюшник, в который умудрился заползти хон джису, оказался с сюрпризом. по крайней мере, такого цзюньхуэй точно не ожидал. юн джонхан сидел в кресле, в собственной гостиной, и неспеша прихлебывал из чашки что-то, по виду и запаху напоминающее чай. в одной руке у него покоился планшет с открытым электронным письмом. высветленные брови были сведены к переносице. когда хон джису в сопровождении цзюньхуэя, ли чана и хансоля вошёл в гостиную, юн джонхан поднял на них спокойный взгляд и со звоном поставил чашку на блюдце на журнальном столике, утирая пальцем освободившейся руки уголок влажного, красного рта. время подходило к полудню. — а вот и вы, — говорит юн джонхан вместо приветствия, отдавая планшет стоящему рядом с ним секретарю и обращаясь к нему же, — передай сокмину, чтобы перепроверил. мне не нравится это совпадение. джонхан жестом приглашает людей присесть, и сотрудники восьмёрки не без внутреннего скрипа опускаются на диваны, переваривая сразу две новости: во-первых, нынешний хозяин хон джису — никто иной как юн джонхан, один из неофициального списка подозреваемых цзюньхуэя и владелец «фиолетовой розы», которая является одной из самых основательных и крепких организаций за последние десять лет и парфюмерной компанией в качестве прикрытия по совместительству. во-вторых, судя по всему, прежде далёкий от каких-либо связей с восьмёркой джонхан собирается вмешаться в текущее положение дел. цзюньхуэй не знает, насколько это хороший знак, но внутренне готовится ко всему. нащупывает локтем кобуру под собственным пиджаком и старается расслабиться на диване. — итак, — загадочно улыбаясь, произносит джонхан, подтянув штанины и положив ногу на ногу, — здравствуйте, господа. жаль, что знакомство протекает при подобных обстоятельствах, но все же. джису, что с твоим лицом? хон джису, рассевшийся в другом кресле, недовольно буркает: — с собакой сцепился. джонхан закатывает глаза. — знаю я твоих собак. в любом случае. пока вы добирались, я получил кое-что интересное по электронной почте, и должен сказать... картина вырисовывается неоднозначная. джонхан замолкает, продолжая улыбаться самым приятным образом, и цзюньхуэй, мельком взглянув на озадаченные лица коллег, разлепляет ссохшиеся губы: — что вы имеете в виду, господин юн? джонхан охает. — «господин юн»! хоть у кого-то есть манеры, — джонхан многозначительно смотрит на хон джису и продолжает мысль, — так вот, о чем это я. район на той карте, которую я имел удовольствие изучать последние десять минут, хорошо знаком мне. видите ли, — джонхан без единой прежней смешинки в глазах смотрит на цзюньхуэя, чана и хансоля попеременно, приглаживая ладонью выкрашенные в блонд кудри, — это моя территория. все до единого объекты в том пригородном районе принадлежат мне. и то, что я сейчас говорю вам об этом лично, ничто иное как чудесное стечение обстоятельств. потому что, узнай вы об этом самостоятельно, боюсь, мне пришлось бы встречать вас не в компании дорогого джису, а в компании всей восьмёрки. вооружённой до зубов. ведь вы бы все равно отправились прочесывать этот район и вынюхивать, чья это сфера влияния. джонхан тянется к собственной чашке, делая глоток чая с озабоченным видом. шестерëнки в голове цзюньхуэя вертелись с бешеной скоростью. однако первым голос все равно подает хансоль. — вы хотите сказать, что машина, на которой увезли господина сю, в последний раз была замечена именно на вашей территории? — верно, — кивает джонхан. — и что, несмотря на то, как всё это выглядит, ваша организация здесь ни при чëм? — уточняет чан просто на всякий случай. — именно так, — подтверждает джонхан, — я только что отправил своего подчинённого перепроверить, но в целом, все выглядит, как чья-то злая шутка. в моём расписании на сегодня точно не значилось похищение сю минхао, знаете ли. я бы был не прочь наладить с ним деловые отношения, но конфликты мне точно ни к чему. похитители могли сменить машину и продолжить свой путь дальше, но что-то мне подсказывает, что это была намеренная провокация, и господин сю может находиться на одном из моих объектов без моего ведома. находиться там с целью, чтобы вы его там обнаружили, живого или мёртвого, нам с вами точно не известно. джонхан делает паузу ради нового глотка, и допивает свой чай до конца, пока остальные сверлят взглядом его журнальный столик в глубоких раздумьях. даже хон джису выглядит глубоко вовлечённым в дело. — это была хорошая попытка стравить восьмёрку и фиолетовую розу, — продолжает джонхан, — у нас с господином сю не было никаких точек соприкосновения ранее, но я планировал расширяться, моя репутация бежит вперёд меня, ею вполне можно было воспользоваться в своих целях. попытка бы сработала, если бы вы не столкнулись с джису. все ещё думаю о том, какое же великое везение свело вас сегодня. чан прыскает в кулак, тут же делая вид, что чихает. хансоль сжимает губы, пытаясь подавить смешок, но выходит плохо. цзюньхуэй нечитаемым взглядом смотрит на надувшегося хон джису и произносит: — я почему-то был свято уверен, что он имеет к этому отношение. в конце концов, интуиция меня никогда не подводила. цзюньхуэй криво ухмыляется: — верно, джису? — ой, да иди ты нахуй. юн джонхан дает им своих людей, хон джису в том числе. пока цзюньхуэй занимается тем, что стягивает своих лучших сотрудников из восьмëрки в количестве двенадцати единиц, люди джонхана легко находят, на каком из многочисленных складов похитители сю минхао обосновались несколько часов назад. находят и затаиваются поблизости, ожидая прибытия восьмёрки. — а у нас выходит плодотворная совместная работа, — надоедливый голос хон джису в наушнике цзюньхуэя раздается с издевательским скрежетом: цзюньхуэй вскидывает руку, убавляя громкость, и наушник перестает шипеть. — прекрати маяться хуйней и сиди тихо, — командует ему цзюньхуэй вполголоса, хоть и знает, что с этого расстояния неизвестные, рассредоточившиеся по складу, его точно не услышат, — лучше скажи, видишь его? — так мне сидеть тихо или сказать? — глумится хон джису и тут же подтверждает, — вижу. не знаю, в сознании ли, но сидит на стуле, ровнехонько посреди прохода. четыре человека вокруг него, еще по четыре в каждом из четырех основных проходов, красивая математика получается. плюсом ко всему снайпер на аналогичной мне позиции, но его я сниму по команде. цзюньхуэй кивает задумчиво, на секунду забыв, что собеседник его не видит. снимает пистолет с предохранителя и снова ставит на него; ли чан рядом с ним смотрит укоризненно. — вы хорошо расположились, — продолжает хон джису, все никак не переставая трепаться, — если бы я не знал вашего положения, ни за что не сказал бы. надеюсь, что этот снайпер тоже. — похоже на тарелку с индейкой посреди праздничного стола, — выдает цзюньхуэй невпопад, заставляя хон джису заткнуться, а чана смерить его еще одним странным взглядом. — что, прости? — расположение почти что кукольное, как из вылизанного боевика. они не планируют отбивать минхао. они подадут его нам на тарелочке. — я думал, мы уже выяснили, что вас ждут с почестями... и почесываниями пузика верным псинам. — не знаю, что вы там выяснили, — цзюньхуэй хмыкает, — но я собираюсь не доверять тебе и юн джонхану до конца. в любом случае, мне достаточно, если мы заберем его живым сегодня. разобраться можно позже. хон джису молчит несколько мгновений, а затем его голос звучит почти что обиженно: — я понимаю, что ты параноик конченый, но я все равно оскорблëн. ты мой должник, цзюньхуэй. заруби себе на носу. — обязательно, — желчно обещает цзюньхуэй, — ты только не подставляйся сегодня. веди себя, как хороший мальчик, чтобы у меня не было соблазна заподозрить тебя и пристрелить. — вы там закончили ругаться, как старые супруги? — интересуется чан в собственный микрофон, не выдерживая, — ей-богу, позорище. у вас на двоих будто одна клетка мозга. — даже чанни не выдержал твоего гундежа, — назидательно шепчет хон джису. — завались. — сам завались. — вы срываете операцию, — сдержанно шипит в их уши ли сокмин, единственный, к кому у цзюньхуэя осталась хоть капля уважения. никому из них, впрочем, не жаль. — ребят, кажется, минхао подает признаки жизни, — делится хон джису наблюдениями мгновения спустя, — он начинает озираться по сторонам. могу я расценивать это как сигнал к началу? цзюньхуэй снимает пистолет с предохранителя в последний раз. — как договаривались, джису, — отвечает цзюньхуэй и выбирается из своего укрытия. сначала хон джису со своей позиции под крышей склада снимает чужого снайпера, прежде чем тот успевает понять, что происходит. затем люди восьмёрки и фиолетовой розы высыпают со всех сторон, и начинается стрельба. цзюньхуэй соврал бы, если бы сказал, что всё прошло слишком просто или гладко. видимо, похитители не рассчитывали на то, что им придётся, ну, умереть. хотя кто-то явно планировал ими пожертвовать. в любом случае, стоя над несколькими трупами и вглядываясь в их лица, цзюньхуэй размышляет о том, в чем же действительно состоял смысл сегодняшнего похищения. не мог ли юн джонхан разыграть карту невинной овечки, чтобы втереться в доверие? слишком много усилий и жертв ради призрачной надежды подобраться поближе к восьмёрке. переливание из пустого в порожнее. версия про третью, невидимую сторону выглядит наиболее заманчивой. хон джису, стоящий рядом со своей любимой винтовкой на плече, будто бы знает, в какую сторону текут мысли цзюньхуэя. — нужно их идентифицировать, — подает он голос, упирая руки в бока, — хотя я почему-то уверен, что это всё разовые наёмники. минхао подходит к ним совсем бесшумно, после того, как его наскоро осматривает сынчоль. — они слишком много трепались о делах фиолетовой розы, чтобы их можно было принять всерьёз, — говорит он хрипло, и цзюньхуэй понимает, что не слышал его голоса уже почти шесть часов. — и все равно не пытались не оставить вас в живых, чтобы это скрыть. слишком жирная наводка, — довольно кивает хон джису, потому что буквально все вокруг подтверждает его и юн джонхана версию. минхао будто бы только сейчас замечает, что он тоже здесь. тянет руку к своему дорогому телохранителю. — цзюньхуэй, будь любезен, подай мне пистолет. — не нужно горячиться, господин сю, — хон джису поднимает обе руки в попытке капитулировать, маленькими шажками отходя назад и натыкаясь спиной на ли сокмина. — если вы закончили, я его забираю, — говорит сокмин, до боли знакомым цзюньхуэю жестом хватая хон джису за воротник и кивая минхао на прощание. — не горячитесь, господин сю! — повторяет хон джису, пока сокмин уводит его с места происшествия, доверяя людям фиолетовой розы наводить порядок на складе, — это вредно для здоровья! — всë равно убью когда-нибудь, — морщится минхао, всë еще не простив попытку лишить цзюньхуэя ноги. цзюньхуэя, несмотря на общую картину, всë это очень глубоко трогает. он даже чувствует некую сентиментальность, помимо медленно уходящего онемения в связи с недавно пережитым шоком. трупы у их ног продолжают безмятежно бездействовать. где-то неподалеку хансоль громким голосом командует своим побыстрее собирать улики и сворачиваться. сынчоль в противовес ему без особой суеты пакует свой медицинский чемоданчик, закончив с осмотром всех живых и мёртвых. ли чан подгоняет машину поближе ко входу в склад. цзюньхуэй, делая прерывистый вздох, будто бы только что вынырнув из-под толщи воды, поворачивается к минхао лицом и аккуратно обхватывает руками за плечи, зарываясь носом в растрепанный висок. — почему ты все еще не показался сынчолю? — сдавленно произносит минхао, оставаясь неподвижным и застыв, как монолитная плита. цзюньхуэй быстро отстраняется, правильно расценивая, что не стоит инициировать тактильный контакт с тем, чью свободу совсем недавно ограничивали. — не было возможности, — цзюньхуэй склоняет голову, будто бы только сейчас вспоминая о повреждённом затылке, — и это было... не первостепенно. минхао подавляет порыв закатить глаза в раздражении только потому что знает, что цзюньхуэй за эти часы пережил не меньше, чем он сам, и дополнительных грубостей он не заслуживает. — ты знаешь, что это не так, верно? иди к сынчолю, пока он не уехал. мы будем ждать тебя в машине. и, словно желая компенсировать ему все пережитое, минхао в одном лишь им двоим понятном жесте проводит большим пальцем по линии носа цзюньхуэя, сверху вниз, разглаживая морщинку меж бровей и заставляя его жмуриться до непролитых слез в уголках глаз. — иди, и тогда мы отправимся домой, — обещает минхао нежно, — когда я убежусь, что все в безопасности. цзюньхуэй ловит его за слегка замешкавшуюся у собственного лица руку и украдкой приземляет быстрый поцелуй посреди раскрытой ладони. — конечно. скоро отправимся домой. две недели спустя вечером они вдвоём остаются после небольшого междусобойчика в одной тихой китайской забегаловке, которую держит дядюшка цзюньхуэя, пользуясь привилегией не платить за крышу. хансоль обещает отвезти захмелевшего чана домой в целости, чрезвычайно довольный тем, что порезанному недавно бмв провели хороший техосмотр и в честь праздничка заменили чехлы. цзюньхуэй сидит напротив минхао на мягкой подушке, не выпуская из рук маленькую чашку для вина, и тихонько стучит ее донышком по поверхности столика. освещение приглушили, лишний персонал давно был отпущен по домам, разве что сам дядюшка цзюньхуэя еще трудится на кухне, готовясь к закрытию. минхао останавливает нервные движения чужой кисти, прикасаясь к ней пальцами, и следом наливает цзюньхуэю немного любимого рисового вина, не забывая и о своей чашке. — не то чтобы сейчас время для отдыха, — подает голос минхао, прежде чем сделать небольшой глоток, — но, кажется, нам всем был необходим этот вечер. — не буду отрицать, — цзюньхуэй щурит глаза, крутя чашку в руках, но глотка не делает, — не думать не получается, но приятно иметь возможность попытаться. ещё приятнее делать это в вашей компании. минхао проглатывает привычные цзюньхуэю проявления субординации там, где не надо, и блекло улыбается. с недавних пор его гложат определенные мысли. — кое-что посещало мою голову во время недавних событий, но у меня всё не было возможности поделиться. или не было достаточной смелости. ты, в любом случае, должен знать, потому что у нас все еще остался незаконченный разговор со времён... последней близости. помнишь? цзюньхуэй напрягается, хоть и не подает виду, продолжая скользить взглядом по почти сошедшим синякам от наручников на запястьях минхао. ему приходится кивнуть. минхао глубоко вздыхает полной грудью, склоняя голову, шелковая рубашка на его плечах исходит морщинами, подвижная, словно вторая кожа. — так вот, — на выдохе произносит минхао, понижая голос, — в целом, не было ничего экстраординарного в том, что происходило со мной, пока вас не было. я даже не успел почувствовать что-либо, потому что, как ты знаешь, быстро оказался в отключке. но то, что случилось в пределе, может быть, секунд пятнадцати, начиная ударом по твоей голове, и заканчивая моим окончательным исчезновением... я испугался. цзюньхуэй хочет поспешить уверить его, что пугаться в такой ситуации — нормально. что нет ничего плохого в том, чтобы испытывать страх. что минхао молодец, и хорошо держался, хоть минхао, скорее всего, и сам всё это знает. но, прежде чем открыть рот, цзюньхуэй вероломно смотрит прямо ему в глаза и понимает, что дело в нём самом. то, как мрачно выглядит лицо минхао, объясняет почти всё. — я испугался, что ты можешь быть мёртв. что тебя банально убили по ходу дела, даже не дав возможности сообразить, что к чему. не выказав должного уважения. и что я тебя больше никогда не увижу, ни живым, ни мёртвым. после этой отповеди минхао снова делает глоток и нервно усмехается: — драматично, правда? учитывая, что остальную часть времени я едва пробыл в сознании. но эти пятнадцать или, сколько там, секунд... как ты справился? как ты остался в своем уме, когда очнулся, а меня рядом не было? минхао знает, о чём говорит, не может не — после признания цзюньхуэя уже точно знает, чего стоит его взаимность, знает, насколько нелегко это было для цзюньхуэя — потерять минхао чуточку дольше, чем на пятнадцать секунд. цзюньхуэй бы предпочёл сломаться в каком-нибудь более укромном месте, чем китайская забегаловка его дядюшки, но выбирать не приходится. — я не справился, — признается он полузадушенно, и все-таки выпивает чашку вина одним махом, — думал, что с ума сойду на месте. когда ты лёг спать, мне пришлось запихнуть в себя половину аптечки, чтобы руки перестали трястись хоть немного. — ты проспал полдня, — минхао слабо улыбается воспоминанию о том, что цзюньхуэя не разбудила даже бодрая ругань минхао по телефону в трёх метрах от него. — я не справился, — тупо повторяет цзюньхуэй, — ни в тот день, ни ранее, когда должен был или промолчать, или сделать уже что-нибудь, чтобы дать тебе понять, как сильно ты дорог мне. какая трусость... надо было перестать жалеть обо всём ещё тогда. может, в таком случае я бы не провёл шесть часов, укоряя себя в том, что почти забрал своё признание обратно. и что это могло быть последним твоим воспоминанием обо мне. цзюньхуэй трëт лицо ладонями, долго и сильно, а когда отнимает руки от лица, то видит, что минхао уже поднимается на ноги, накидывая себе на плечи лёгкий плащ. достает из внутреннего кармана футляр с очками, нацепляет их на нос быстрым движением и избегает смотреть цзюньхуэю в глаза. — пожалуйста, давай поскорее отсюда выйдем, — просит минхао, бросая цзюньхуэю его пиджак, — я не могу как следует отреагировать на такие откровения, пока дядюшка вэнь моет посуду за стенкой. я, в конце концов, приличный человек. — вот с этим я бы поспорил, — хмыкает цзюньхуэй, быстро сориентировавшись. пока он ищет под их столиком собственный кошелёк, чтобы расплатиться за вино и ужин, не до конца понимая, когда он успел его туда закинуть, минхао огибает стол и проходит мимо него, проводя кончиками пальцев по загривку и слегка щекоча шею. — поторопись, а-хуэй, — внушительно просит минхао, заставляя цзюньхуэя подорваться на месте, пока сам выходит за двери забегаловки, навстречу свежему темному вечеру. они снова встречаются в машине цзюньхуэя, сходятся посреди салона, аккурат над коробкой передач — сталкиваются носами, испускают нервные смешки из-за этой заминки и соединяют губы, забывая обо всем на свете. лишь когда цзюньхуэй, малость увлекшись, случайно давит локтем в середину руля, заставляя машину оглушительно загудеть, их отбрасывает друг от друга секундным испугом. минхао заходится в нервном хохоте, прикрывая рот кулаком. — господь. как же я тебя люблю. ебануться просто. цзюньхуэй не знает, чем шокирован больше: признанием или тем, что минхао так ругается. он становится похож на персонажа тима бертона, с карикатурно распахнутыми глазами и залегшими под ними тенями, с вытянувшимся лицом и полуоткрытыми губами. замирает так на мгновение, пока минхао не гладит его по щеке и не щелкает по носу. — ты меня услышал, а-хуэй? я люблю тебя. и ты любишь меня, — минхао улыбается самым нежным образом, — разве не замечательный вечер? цзюньхуэй, порядком опустошённый, позволяет себе дать еще одну слабину, когда единым порывом тянется к минхао, чтобы уткнуться лицом в его шею. минхао на автомате начинает гладить его по голове, стараясь не задевать затылок. — прости меня, — глухо просит он, заставляя минхао замереть. — глупый, — шёпотом отзывается минхао, точно зная, за что цзюньхуэй извиняется, — не волнуйся. у тебя будет ещё тысяча тысяч возможностей оставить мне хорошие воспоминания.