уроки французского

– ало? – ответил на звонок учитель и встал с дивана, – да, Ир, это я, что-то случилось? – он не заметил как начал ходить кругами, из-за чего у меня закружилась голова и я отвернулся к окну, – что...? – телефон из руки Попова выпал, пугая меня. – Арс, ты чё? – спросил я, подбегая к мужчина, сидящему уже на коленях перед только что разбитым телефоном, из него до носился женский голос, кричащий «ало!? ало!?», с глаз Арсения потекли слезы, скапливаясь на подбородка и капая на руки Арса, сжатые в моих. – Саша, она... – он зажмурился, пытаясь проснуться, думая что он спит и это лишь кошмарный сон, хотя он и так на это похож, ужасная смерть Александры, и вообще её смерть сама ужасна! – что с ней? – я сжал ещё сильнее руки мужчины, переплетая пальцы. – она мертва.. – еле слышно ответил Попов, – её нашли мёртвой в квартире какого-то парня, он её убил, а потом изнасиловал, – холодные, солёные капли слез стали капать и на мои руки, а сам хозяин их зажмурил глаза и вырвал из моих рук свои, запуская их в волосы и пытаясь вырвать, – я ужасный отец! надо было в суд подать на Иру! она виновата в её смерти! – он кричал в истерике, избивая стену кулаками, вызывая боль в костяшках и оставляя алые слезы. – Арсюша, – я обхватил руками со спины Арсения, засовывая руку под черную футболку, поглаживая живот в кубиках, – будешь бить стену, руки будут болеть, это раз, во-вторых, всё хорошо, успокойся.. – ничего не хорошо! – пытаясь оторваться от меня, крикнул Попов, да, он сильнее меня, но вырваться не смог. – может Бог написал ей такую смерть, и в этом никто не виноват, – какие мы умные, Антон, – да, это жестоко, но всё же.. – ты прав, Антон.. – учитель повернулся ко мне, – поедешь со мной на похороны? – придётся, – фыркнул я, – то есть, конечно, я поеду. – Tu es le meilleur! (ты лучший !) – улыбнулся мужчина, хотя по его глазам было видно, что ему не до улыбок, и чмокнул меня лоб, с трудом из-за разницы в росте. – я слегка шарю за французский, – улыбнулся я, но тоже получилось натянуто, – non, c’est vous le meilleur! (нет, это ты лучший!) – акцент у тебя так себе, так что я не понял, что же ты сказал? – неважно, Сень, неважно.. – не называй меня так! – фыркнул Арс, если честно, мне показалось, что он уже забыл про смерть своей дочери, и будто у него в мыслях «ничего страшно, родим ещё!» может это и проскользнуло в его мыслях, но вопрос, с кем же ты теперь хочешь иметь детей? жены то у тебя нет! – хочу и называю! – высунул язык я, типо задира, как вдруг, я почувствовал тёплые губы мужчины, накрывающие мои, переплетая языки, оставляя приятные ощущения романтики и удовольствия, через секунды пять Арсений отстранился от меня, оставляя между нами еле видную нить слюны, мда, самый подходящий момент, мои щеки залились алым румянцем, сделаю вид, что это было лишнее движение и это только отталкивает меня от дружеской симпатии между мной и Арсом, – что это было? – я сам не знаю, – объяснил, ну как объяснил? ужасно объяснил он, наконец отпуская меня от себя. – пойду рот с мылом помою, – я не знаю почему, но именно это вырвалось из моих уст, что первое в голову пришло, нет, я хотел ответить что-то типо «круто, мне понравилось» но ответил это... улыбка с лица учителя моментально сменилась на гнусную ухмылку, затем на грусть.. – я обидел его? – спрашивал я у своего отражения, – зачем я сказал это? зачем!? – я хотел разбить бошкой зеркало, ибо мне было противно от своего отражения, – я урод.. реальный урод.. *** Франция. Париж. 18 марта. – классный подарочек тебе на день рождения.. – сказал я, но говорил я сам с собой, мужчина молчал второй день, он что, обед молчания дал? он обижен? или он не из-за меня? заткнись. мы и ещё Ира с её бойфрендом стояли перед ямой, а которую вот вот положат гроб с телом юной мёртвой девочки. на надгробии фотография Поповой, там она весёлая, с яркой улыбкой и радостью в глазах, на голове ободок, наверно зелёный, он на лягушку похож, собранный на макушке «конский» хвост, родинка под левым глазом, всё как всегда, но вот теперь, подле ямы на пару стульях стоит деревянный розовый гроб. на крышке Кируми из «Hello Kitty» (она сама попросила, за год до смерти «если я умру, то похороните меня в гробу с Кируми!», конечно в шутку, но Арсений это понял как последнюю просьбу своей дочери) не живое лицо Саши сверху покрыто чёрной фатой, одета она в чёрное платье до колен, с длинным рукавом. первый, кто подошёл к ней, был её отец. он осторожно поднял флисовую полупрозрачную ткань и коснулся сухими губами лба Александры. потом тоже самое сделала Ирина, затем и её любовник. пришло моё время, но я же не родственник её, так что имею право отказаться, ведь так? мне не пришлось бы делать этого, если бы не плачущий Арсений, который легонько подтолкнул меня к гробу. лады. я нагнулся над мёртвым телом и еле коснулся лба дочери учителя, её холодная кожа.. мурашки по коже.. затем деревянную коробку заколотили гвоздями, Арс отошёл к дереву и закурил МОИМИ сигаретами, и чо это значит? ему можно, а мне нельзя?! я решил подойти к нему, (попросить прикурить) поддержать и извиниться, пока коробку клали в яму и закапывали. – Арс..? – тихо спросил я мужчину, стоящего около берёзы, держа в руке дымившуюся сигарету, он молчал, – дай тоже.. – на что Арсений отвернулся от меня на 180°, – ну и пожалуйста, мне то лучше! и без курения, и без.. –и без чего? – перебил Попов, – и без меня тебе лучше? – нет, я ни это имел в виду! – нет, ты как раз это имел в виду, Антон. потом мужчина опять замолчал. когда гроб был под землёй, венки и пластиковые цветы стояли у надгробия, и мы в последний раз виделись с этой девочкой, не зная зачем, я прокручивал в мыслях «Попова Александра Арсеньевна», сидя в холодной машине, Арс же выруливал на трассу, видущюю к аэропорту (мы 17 прилетели, взяли машину и переночевали у Иры, а сейчас улетаем обратно). *** 03:12. мы дома. мы дома у Арсения. мужчина сидел на кухне за ноутбуком в наушниках и смотрел какой триллер, меня он не позвал смотреть. мне надоело наблюдать на на данный момент без чувственного человека, который был обижен на меня из-за какой-то тупой шутки, надо действовать. я чисто случайно сел за стол рядом с Арсением. ноль внимания. взял один наушник и впихнул себе в ухо, оттуда доносились ужасные возгласы девушки. а что Арсений? всего лишь злобно фыркнул. – ладно Антон, – сказал я себе под нос, чтобы собраться с духом, – самый тупой в твоей жизни поступок, – кивнул я сам себе, убирая из уха наушник и из уха мужчины, садясь у нему на колени лицом к лицу, держась за плечи, тем самым сминая глаженую серую футболку. – Шастун, ты чего? – недовольно спросил тот, пытаясь убрать меня с колен, но, сука, нет, даже не думай так легко и быстро от меня избавиться! – вот, заговорил! – улыбнулся я, – оказывается так просто со мной разговаривать! – Антон, слезь с меня! – не такой уж я и тяжёлый! – с обидой прокряхтел я. – что мне сделать, чтобы ты слез? заговорить с тобой? я говорю. – подожди! – приложил я указательный палец к губам мужчины, – тут не тебе нужно делать, а мне.. – что ты удум.. !?.. – не успел договорить одно слова Арс, как я сопрекаснулся с его тёплыми, сухими губами, закрывая рукой крышку ноута и пытаясь что нибудь сделать такое! но я целуюсь от силы второй раз, поэтому вот, да, возможно этот поцелуй выйдет ужасным, и не оставит никого удовольствия, но мне нравится, нравится целоваться с человеком, которого я люблю, хотя это и не взаимно, но зачем он тогда поцеловал меня первым? я не понимаю.. наконец я отлип от него, опять же заливаясь румянцем, – Тош.. – учитель опять соединил наши губы, он то умеет целоваться, а я нет, поэтому он переплёл наши языки, отчего сердце сделало сальто, и не одно, бешено колотится, пытаясь выпрыгнуть из груди и ускакать на то самое кладбище и закрыться где-то глубоко в землю, и не возвращаться, чтобы я больше никогда не любил, Арсений оставил между нами ниточку слюны. – я прощен? – робко спросил я. – да, Тош, ты прощен.. – улыбнулся Попов, прижимая меня крепче к себе, засовывая руку под толстовку, которую я до сих пор не снял, пересчитывая пальцами позвонки, вводя меня в дрожь, – а я? – а ты за что? – спросил я, отрываясь от шеи Арса. – я игнорил тебя и сделал этот глупый «первый шаг».. – это ты глупенький, – рассмеялся я и облакотился лбом на лоб мужчины. – Тош? – м? – вернулся я обратно к шее Арсения, утыкаясь в неё носом, она такая горячая, она обжигала мой нос, а дыхание Сени, который дышал мне в макушку, обжигало кожу на голове, и немного лоб. – я тебя люблю.. – он нежно поцеловал меня в макушку, когда я поднял глаза в аквомариновые, почти как два океана, в которых я бы хотел утонуть, хотя уже утонул, глаза, затем рассматривал его лицо, его такое идеальное лицо, многочисленные родинки по всему периметру лица, чуть отрошую щетину и опять возвращался в глаза, которые подобно мне рассматривали уже моё лицо, моё уродливые лицо, может, он считал меня красивым, но я так не думаю, учитель сначала кинул взгляд в мои изумрудный глаза, на слегка пухлые, розовые губы, затем на родину над губой, потом опять в глаза. – я тебя тоже люблю.. – прошептал я, – а что тебе так нравится во мне? – да, типичный разговор двух влюбленных. – твои зелёные, словно изумруд, вечно удивлённые и любопытные глаза, твои мягкие волосы, имеющие мятный запах, мне хочется вечно держать свою руку в твоих волосах, мне нравится смотреть на тебя как ты пытаешься сделать домашнее задание.. – которое ты заставляешь меня делать, – шмыгнул носом я, – ты это делаешь, потому что нравится смотреть, когда я тупой делаю тупую физику или биологию!? – ты сам попросил сказать, – улыбнулся Попов, но увидя моё злое лицо, дабы успокоить нервы мне и себе заодно, запустил в мои волосы петярню, – ну не злись, мне нравится по утрам делать тебе латте, допивать его за тобой, ведь ты оставляешь по пол кружки каждый день, мне приходится это делать, потому что я люблю тебя, хотя не люблю латте, я больше предпочитаю кофе, но не суть, – улыбнулся Арс и я улыбнулся, – люблю, когда ты пытаешься выучить мой предмет, зная что у тебя не получится, но ты пытаешься, а почему?.. – потому что, я люблю и тебя, и французский! –если бы с Сашей так жестоко не обошлись и она была бы жива, она была бы рада, что мы вместе, ты ей понравился и она с уверенностью говорила что ты подходишь мне, больше чем её мать. – она задавала мне тупые вопросы. – это её проверка, она так проверяла девушек до тебя, – засмеялся учитель. – девушек до меня? – переспросил с обидой я. – да, – подтвердил он, – но люблю я тебя сильней, чем их, они были со мной только из-за денег и проверку Саши не смогли пройти, поэтому они быстро выметались из квартиры и разбегались к своим настоящим бойфрендам попроще. а что тебе во мне нравится? – я скажу больше, – улыбнулся я, больше утыкаясь в горячую шея Арса, – мне нравишься ты. – хаха, а если точнее? – твои голубые глаза, как два океана, в которых я утонул с первой нашей встречи, там, около запасного выхода, или входа в школу, твоё ИДЕАЛЬНОЕ –на этом слове я сделал огромный акцент, ибо оно и в правду идеально, – красивое, сексуальное, горячее, милое, моменты грустное лицо, родинки, я их люблю пересчитывать, горячая кожа, от неё всегда пахнет приятным клубничным гелем для душа и чисто мужским одеколоном, – мужчина сиял от одного только моего слова, его улыбка грела душу и не только душу, когда он рассказывал о «плюсах» меня, мне тоже было приятно от этих мягких, нежных слов, сердце делало тройное сальто назад и вперёд, – мне нравится, когда ты снимаешь футболку и даёшь мне узрить свой кубический торс, – тут я стал немного заикаться и заливать я румянцем, слава богу, что Арсения не мог его увидеть, ведь я утыкался ему в шею, если кто не помнит. – как мило, – Попов взял меня двумя пальцами за подбородок, поднял и приподнёс ближе к своему лицу, – какой же ты красивый, – я оттого, что хотел спать, потому что в самолёте не получилось поспать, зевнул, Сеня метнул взгляд на настенные часы, висящие на противоположной светлой стене, короткая стрелка находилась между тройкой и четверкой, а длинная стояла на семёрке, – пойдём спать? – угу, – кивнул я, не слезая с мужчины, намекая «неси меня на руках, о милый мой». – Антош, – проскулил Арс, – ладно, я понесу тебя, – наконец согласился он. я переместил правую ногу к левой, перехватывая руками шею Арсения, тот же правую руку под колени, левую, доставая из под толстовки, немного приподнимая её, дабы снять, я поднял руки, ну чтобы помочь ему, учитель смог снять темное худи, оголяя худое бледное тело, с выпирающими рёбрами и лопатками, низкая посадка джинсов оголяет сильно выпирающие тазобедренные косточки. мужчина второй рукой охватил спину, с лёгкостью в движениях встал и понёс меня к себе в спальню. – на, – он кинул мне в лицо свежую пижаму, состоящую из голубых штанов и белой футболки, от неё несёт запахом стирального порошка, – переодевайся, я в душ и спать. – ладно, – я перевернулся на живот, смотря как Арс выходит из комнаты, не закрывая дверь «купе» и заходит в ванную комнату, не закрывая дверь на ключ, ведь во всех дверях в доме Арсения есть такие кнопочки, которые могут прокручиваться на 360°, закрывая дверь. я стянул джинсы и напялил штаны, затем и футболку, в ширь она мне была слишком большая, а по длине еле доходила до до резинки штанов. – Арс сказал, что он всего лишь в душ, а нет это уже минут пять, утонул что-ли? – размышлял я в слух, в этот момент в дверях появился учитель в полотенце на поясе, с подбородка катились до пупка капли воды, волосы взъерошены, – (вспомнил про говно, вот и оно) вспомни солнце, вот и лучик, – улыбнулся я. – отвернись, – фыркнул мужчина. – зачем? – за шкафом, – улыбнулся он, доставая из шкафа пижамные серые штаны и светло-серую длинную футболку, которая мне нихуя не длинная, дальше Арсений просто посмотрел на меня с умиление и просто переоделся, а зачем просить? что я, членов не видел? у меня тоже есть ведь! но я в подробности размера Попова не вдавался и поэтому закрыл ладонями лицо, оставляя небольшие щелочки, удалось увидеть что у Арса зелёные трусы с Морти из сериала «Рик и Морти», красивые трусы то, да и сам владелец тоже. – всё, а теперь спать, – он плюхнулся в кровать, накрывая меня и себя пуховым одеялом и нажимая на выключатель прикроватной лампы, – спокойной ночи. – спокойной, – кивнул я, поглубже укутываясь в одеяло, переплетая пальцы Арсения со своими и представляя счастливую долгую жизнь вместе. так как было уже четыре утра, уже наступил мятный рассвет. шторы были закрыты, но между ними и через них был виден приглушенный розовый свет, он попадал на лицо мужчины, тот смешно морщился, вот наконец нашёл положение, где свет падал на щеку, а не на глаза.