Твоя любовь возвращала в детство

Антон быстро смахнул все окна, мысленно представляя, как потом замучается искать что читал. А внутри холодком пробежала струйка страха. От самого горла, куда-то вниз живота. Это было его маленькой тайной. И её только что чуть не раскрыли. — Нет. Просто дизайн похож, — легко соврал он и перешел в приложение доставки еды, пряча глаза там. С чего бы ему волноваться? В конце концов, там куча ориджиналов и прочего... Не обязательно же ему читать что-то про геев. Антон потратил три секунды, чтобы попытаться убедить себя в том, что всё хорошо и что ему нечего бояться. — Ты читаешь фанфики? — мягко спросил Арсений, которого забавляла реакция Антона на его вопросы. В свете смартфона он прекрасно видел, что у Шастуна щеки вспыхнули румянцем. — Это просто любопытство, — резче, чем планировал, выпалил Антон, добавляя в корзину филадельфию для себя. — Я не про геев читаю, если ты так подумал. Взгляд водителя снова уперся в сидящих сзади. А Антон прекрасно помнил, как Арсений и Сергей относятся в принципе к фанфикам. Резко. Грубо. Остро отрицательно. Сколько высказываний было на этот счёт? Много. Сам Шастун не приветствовал шипперство. Просто не понимал этого. Вот и всё. На фикбуке он читал фанфики про них с Ирой. Потому что скучал по ней. В первый месяц особенно скучал. А потом из любопытства начал искать и что-то новое... — А про Артон читаешь? — А Артон не про геев? — Антон вздёрнул бровь. Он оплатил заказ и экран смартфона выключился. Время доставки было больше желаемого из-за большого количества заказов. — А мы разве геи? — Арсений продолжал смеяться, и Антон серьезно посмотрел ему в глаза. — Не читаю про геев, — твёрдо повторил он. — А про Артон? — с усмешкой так же повторил Арсений, не разрывая зрительного контакта. — Прекращай, говорю... — устало потирая глаза, протянул Антон. Если бы Попов оставался серьёзным, то был бы повод для беспокойства. Но он шутит. Значит, все в порядке. — У тебя щёки красные. — Это потому что я злюсь, — гортанным голосом произнёс Антон, показывая что он серьёзен. — Сейчас высажу тебя в дождь и пойдёшь пешком. — А я люблю дождь, — спокойно ответил Попов и легонько пихнул Антона в плечо, как бы извиняясь. Шастун так распереживался из-за этих вопросов, что его нужно было оставить в покое. Оставшиеся двадцать минут они ехали в тишине. Только звук чужих шин попадал в салон через приспущенное стекло и из колонок играло радио. Твоя любовь издавала звуки, похожие на шум океана. Твоя любовь подавала руки, чтобы залечивать ими раны. Твоя любовь прижимала к сердцу, так тихо-тихо и не отпускала. Твоя любовь возвращала в детство. Дарила всё, чего не хватало. У дома Антона дождь капал редкий и они спокойно дошли до подъезда. Молча поднялись в лифте на четырнадцатый этаж. В этой квартире Антона Попов ещё не был. Он переехал после расставания и ещё не приглашал гостей. — Кроссовок промочил, — сказал Антон, лишь бы что-то сказать. Он включил свет и стянул с себя ветровку. Юмор коллеги, и вообще его присутствие, разбудили в нем спокойствие, легкость и бывалую радость жизни. Хоть и отдалённо, это возвращало к чему-то привычному. — Мне бы в душ. Я после самолета сразу на съемки приехал, — как бы спрашивая разрешения, сказал Арсений, снимая обувь. — Так... — Антон покрутился вокруг своей оси. — Пошли. Они зашли в спальню, Шастун включил только ночник и залез с головой в шкаф. Он вытащил полотенце и кинул его в Арсения. Тот поймал его и рассмеялся. — Это что за синдром Воли? Кидаться в меня будешь? — Что означает: “возвращала в детство”? — вдруг спросил Антон. Он выпрямился с белой футболкой в руках и ударился затылком о верхнюю полку. — Ауч... — Твоя любовь возвращала в детство? — уточнил Арсений и на ходу поймал одежду, которую снова кинули в него. Антон беззлобно мстил за вопросы в такси. — Мне эта фраза нравится. Думаю, для каждого она имеет особое личное значение. — Ты сейчас как твой отец говоришь, — заметил Антон. — “Я не знаю ответа, поэтому скажу посмотреть в словаре или скажу что-то поверхностное”. Арсений улыбнулся, переступая с ноги на ногу и опустил голову, сжимая в руках полотенце. Он даже задумался на несколько секунд. — Для меня это значит, когда чьё-то присутствие рядом со мной, вызывает у меня забытые чувства из детства. Банально, когда я радуюсь чему-то “как маленький”. Новому году, дню рождения, фейерверкам, Алым Парусам, вкусной еде, — Попов сделал паузу, испытывающи глядя на Антона, который стоял в полумраке немым силуэтом. — Для тебя это может значить другое. Он развернулся на пятках и ушел в ванную, интуитивно шагая на запах шампуня. С лавандой? Да нет... А Антон переоделся в сухую одежду и ушел в гостиную. Включать большой свет не было никакого желания. Загорелась неоновая подсветка приятного желтого цвета, включился телевизор — вот и всё освещение. Антон раздвинул шторы и отрыл окно. Он упал на диван и уставился в экран телевизора, закинув ноги на журнальный столик. Приглушенно дождь барабанил по стеклу, в душе шумела вода, Арсений что-то напевал себе под нос, на экране мелькала реклама со знакомыми для всех мелодиями. “Твоя любовь возвращала в детство...” Антон задумался. Для него возвращением в детство стало чтение. Он снова погрузился с головой во всё новые истории. Даже когда дошел до Артона. Сначала от скуки, потом уверял себя, что это не о них вовсе, а просто образы для начинающих писателей. А потом стало действительно интересно. Прямо сейчас он дочитывал достаточно большой фанфик, который держал его в напряжении и даже заставлял волноваться. Правда, Антон не понимал почему во всех таких произведениях (он только пять прочитал, но всё же), он постоянно много курил, был болезненным и тощим суицидником. В жизни он тоже курил, но остальное никак не вязалось с реальностью. Зато герой получал развитие, так Антон оправдывал прочитанное. Единственное, что Шастун не оправдывал, это “Шрамы на память” и “Тремор и травмы”. Эти истории так сильно ранили его, что он был готов купить мороженое, закутаться в одеяло и смотреть мультики, только бы не впасть в депрессию. Вот так не по плану пошел план позитивной мысли. Больше Антон таких ошибок не совершал, и читал только фанфики с пометкой о счастливом финале. Зачем лишний раз травмировать себя? Он так сильно задумался, что забыл о том, что не один в доме. Антон вынул из кармана телефон и открыл приложение с бежевым пером. По памяти ввел название и открыл недочитанную главу. Он подпёр голову рукой и несколько минут просидел, поглощенный чтением. Резкий звонок в дверь и Шастун чуть не упал на пол. Он тихо выругался и пошел открывать. Телефон остался лежать на диване с включенным экраном. — Добрый вечер, — поприветствовал он курьера. — Уже ночь! — весело сообщил светловолосый парень, вынимая из желтой сумки большой бумажный пакет. Послышались шаги и из ванной комнаты вышел Арсений. В штанах, которые были длинные для его ног, вытирая волосы чёрным полотенцем. Антон на секунду повернулся к нему, как будто вспоминая, что он тут делает, и вернулся к курьеру. — Уже добрый, — мягко отметил он и улыбнулся. — Ваш чек! — у курьера явно было приподнятое настроение. — Приятного аппетита! — Благодарю, — Антон закрыл за ним дверь и усмехнулся. Он было пошел к столу, но застыл на месте. Арсений стоял у дивана с чужим телефоном в руках и, нахмурившись, читал. — Отдай! Антон бросил пакет на столик, не боясь, что еда потеряет товарный вид и потянулся за смартфоном. Попов ловко увернулся, не отрывая взгляд от экрана и продолжая пропитывать волосы полотенцем. — “Папочка...” — томно прочитал он. — “Повтори ещё раз”, — Попов приподнял брови в удивлённом выражении. — “Громче...” Вау! “Папочка”.