commérage

      Олег с резким хлопком закрывает дверь служебной машины, хватая Разумовского под локоть и уводя за собой в сторону башни Vmeste. Миллиардер, уже немного притихший, но все еще сопротивляющийся, идет следом, стараясь поспевать за широким шагом своего телохранителя. На халатное обращение с кое-как припаркованным автомобилем Сергей недовольно шипит: — Что ты себе позволяешь, Волков? — но тот даже не реагирует, уверенной походкой направляясь к зданию. — Ты в курсе, что это ты на меня работаешь, а не я на тебя? — снова никакой реакции. — Ты меня вообще слушаешь?       Сергей делает рывок, стараясь освободиться из чужой хватки, но на секунду забывает, что Волков — бывший военный, потому на его слабые попытки освободиться Олег заламывает ему руку — не сильно, чтобы не причинить ощутимую боль, но в то же время успешно обездвижить — а сам прижимается к нему со спины. — Заткнись, Серый, — рычит мужчина ему на ухо. — Просто заткнись и не зли меня еще больше. Ты и так сделал достаточно.       Разумовский возмущенно вздыхает. То есть это он сейчас злит Волкова? А вот со стороны Сергея все выглядит немного иначе.

***

      Впервые Сергей замечает ее на банкете в честь открытия нового филиала компании-партнера его социальной сети.       Он через силу общается с инвесторами и оборачивается, чтобы взглянуть на всегда стоящего рядом Олега. Тогда же он видит ее.       Девушка с яркими красными волосами и в ослепительном платье направляется в сторону его телохранителя. Сначала Разумовский отмахивается — он знает, что Волков никого к себе и близко не подпустит, но когда миллиардер через пару секунд вновь кидает взгляд в сторону, то его внимание мгновенно переключается с пресного разговора, касающегося скорого апгрейда Vmeste, на картину, открывающуюся перед ним.       Таинственная незнакомка чуть ли не вплотную прижимается к Олегу. К его Олегу. И последний кажется вполне спокойным в этой ситуации. Сережа его знает давно и сразу бы заметил изменение в настроении телохранителя, но таковых не было, что слегка вводило миллиардера в ступор.       Во-первых, Волков сейчас при исполнении, а значит, должен непосредственно охранять тело, а не болтать с кем попало. Во-вторых, о чем они в принципе могут там болтать? А в-третьих…       Сергей спешно прощается со своими собеседниками, которые, как и он сам, были не сильно заинтересованы в разговоре, и направляется прямо к телохранителю. Тот уже заметил стремительно летящего на него Разумовского, хотел было что-то сказать, но парень не дал ему и слова вставить, тут же схватив под локоть и, не оглядываясь, скрылся из банкетного зала. Олегу ничего не оставалось, кроме как подчиниться этому рыжему урагану и послушно последовать за ним.       Никто из них не увидел, как засверкали от этого зрелища глаза таинственной незнакомки.

***

      К сожалению, эта встреча оказывается не последней, потому как Сергею казалось, что, на какое бы мероприятие они не пошли, везде он замечал ту самую девушку с красными волосами. И каждый раз она оказывалась рядом с его телохранителем, что сильно раздражало — хотя в этом Разумовский никогда не признается ни себе, ни Олегу.       Чем она могла его так заинтересовать, что Волков неизменно завязывал с ней беседу при каждой встрече? Хуже всего — для Сергея — было то, что он понятия не имел, кто она и о чем они говорят. И даже это не сильно бы его беспокоило, если бы не тот факт, что Олег наотрез отказывался как-то пояснять эти интеракции. Мужчина либо отмахивался, говоря, что это неважно, либо вообще делал вид, что не понимает, о чем речь.       Сергей Разумовский парень умный и до ревности никогда бы опускаться не стал. Он в Олеге не сомневается, а вот в себе еще как.       Так проходит около месяца. У Олега с Сережей все хорошо. Они все еще живут вместе, все еще регулярно занимаются любовью, выбираются на свидания. Они все еще любят друг друга. Но что-то все равно не дает Разумовскому покоя. Одинокая мысль на подкорке сознания, неустанно напоминающая о редких встречах, что ему приходилось наблюдать на различных мероприятиях.       Сергей прекрасно понимает, что он принадлежит Олегу, а Олег принадлежит ему, но навязчивая идея продолжает регулярно посещать его. Что, если он не лучший вариант для Волкова? Ведь вокруг столько красивых, умных и талантливых людей. Зачем тогда ему он — Сережа — с повышенной тревожностью, вечно трясущимися от волнения руками и угловатой худощавой фигурой.       Услышь эти мысли Олег — не пожалел бы отвесить рыжему гению подзатыльник за подобные глупости. Вот только Олега нет в его голове и некому успокоить беснующий поток нескончаемых мыслей. Раньше Сергею как-то удавалось этот поток сдерживать — однако, к сожалению, так было лишь до недавнего времени.       Началось все с того, что Волков начал от него отстраняться на публике. Перестал сжимать его плечо перед выходом на сцену, перестал брать дрожащие холодные руки любовника в свои и успокаивающе поглаживать их, перестал крепко обнимать после выступлений. Сначала Сережа списывал это на свою тревожность — надумал себе проблем, вот и мерещится теперь всякое.       Но все резко изменилось, когда, презентуя новое обновление для Vmeste, Сергей оборачивается за сцену, чтобы поймать ободряющий взгляд своего мужчины и увидеть, как его губы шепотом говорят ему «Ты молодец!», но вместо этого видит лишь спину своего телохранителя и уже знакомую девушку рядом с ним. Она без зазрения совести прижимается к мужчине, обнимая того за плечи, и что-то шепчет ему на ухо.       Сережа, надеющийся на поддержку, запинается на середине предложения, пытаясь унять дрожь в голосе. Он крепче перехватывает микрофон, но руки его абсолютно не слушаются, продолжая трястись, как на морозе. Парень делает небольшую паузу, чтобы глубоко вдохнуть — как учил его Олег — и продолжить, но уверенности в нем сильно поубавилось, потому остаток презентации он все путается в словах, сбиваясь и пытаясь вернуть повествование в нужное русло. Скомканно завершив презентацию, Разумовский прощается, отказываясь отвечать на вопросы журналистов под предлогом отсутствия времени, и бегом устремляется за кулисы.       Плывущим нервным взглядом Сергей пытается разглядеть Олега, который, заметив, что выступление кончилось, оторвался от своей собеседницы. Разумовский ускоряется, надеясь побыстрее оказаться в родных успокаивающих объятиях — ему хочется скорее почувствовать олеговы руки на своих плечах, зная, что те защитят его от всех кошмаров во сне и наяву; но когда Сережа, не сбавляя шаг, раскрывает объятия, чтобы поскорее прижаться к Волкову, тот неожиданно отстраняется, отходя в сторону и заставляя парня тем самым сделать еще пару шагов по инерции.       Сережа растерянно оборачивается на него, не понимая, в чем дело — его телохранитель старательно держит профессиональную дистанцию, окидывая его внимательным взглядом. — Вы неважно выглядите, Сергей, — Разумовский вздрагивает от внезапного формального обращения. — Вам следует пойти умыться, а я пока пригоню машину.       Тон его звучит неестественно холодно и отстраненно, но не успевает парень задуматься о причинах таких изменений в поведении Олега, как в разговор вклинивается третье лицо. — Здравствуйте, Сергей, — впервые он слышит голос этой девушки, — я Юлия Пчелкина. Хотела сказать, что презентация была невероятная, — все трое понимают, что это наглая ложь, так как Разумовский с трудом смог закончить свою речь, — и мне бы хотелось задать вам пару вопросов.       Парень старается сделать максимально спокойный и сосредоточенный вид, показать, что держит ситуацию под контролем — он прячет руки за спиной, сталкиваясь с настойчивым взглядом напротив. — Простите, но… — У Сергея на сегодня запланированы еще встречи, поэтому мы спешим, — Олег встревает в разговор и жестом направляет его к выходу. — Всего хорошего.       Пока Волков отправляется на парковку, парень заворачивает в уборную, чтобы привести себя в порядок. Он плещет в лицо холодной водой, наблюдая, как она крупными каплями стекает с волос, и, уперев руки по обе стороны от раковины, наклоняется вперед, вглядываясь в свое отражение в зеркале.       Перед ним стоит не создатель успешной популярной социальной сети Vmeste, миллиардер и филантроп Сергей Разумовский, а просто Сережа, который растерянно смотрит на себя и не может понять, что он сделал не так и где свернул не туда.       Пульсирующее желание зажать Волкова в какой-нибудь ближайшей подсобке и заставить объясниться постепенно выветривается. Мысленно парень снова возвращается к идее, что все это лишь плод его разыгравшегося воображения и на самом деле между ними все так же хорошо.       Навязчивый внутренний голос убеждает его не устраивать Олегу очередной допрос. На этот раз у Сережи возник план получше.

***

С момента злополучной презентации проходит пара недель.       В лифте они едут молча, но напряжение между ними просто гремит.       Сергею наконец удается освободить свою руку из цепких лап Волкова, и теперь он стоит, насупившись и обиженно отвернувшись от телохранителя. Последний же, облокотившись на стену и сложив руки на груди, неотрывно, словно хищник, следит за попутчиком.       Разумовский в своей наполовину расстегнутой шелковой рубашке с ярким несуразным цветочным принтом, в узких брюках, идеально обтягивающих длинные ноги, и с зачесанными назад волосами, из укладки которых на глаза небрежно спадает одинокая прядь, выглядел горячо. Будь обстоятельства немного другими, Олег бы уже прижал его к стене прямо в этом лифте, заставив смотреть на себя в отражающую металлическую поверхность, пока он грубо берет парня сзади.       Но на данный момент Олег был зол, и больше всего ему хотелось узнать у этого несносного мальчишки, что за представление он устроил сегодня на банкете.       В кабине лифта раздается сигнал, оповещающий о прибытии на их этаж, и двери медленно открываются. Волков обхватывает парня за шею, буквально вталкивает за собой в коридор и тут же прижимает его к стене, замечая, как тот тяжело сглатывает, оставшись без возможности сбежать; затем склоняется ближе к чужому лицу, заглядывая в голубые глаза напротив: — Какого черта ты там устроил, Разумовский? — в его угрожающем тоне проскакивают рычащие нотки. Сережа морщится, смелеет и поднимает на него недовольный взгляд. — Что я устроил? Что ты устроил?! — Знаешь, это не я сегодня разоделся непонятно во что, — он показательно сжимает в руках тяжелый шелк его рубашки, оставляющей мало места для воображения, — и вел себя как последняя… Договорить ему не дает рука, настойчиво прижимающаяся к губам. — Замолчи! — Разумовский уже не выдерживает и повышает голос. — Почему ты думаешь, что тебе можно так себя вести, а мне нет? Олег крепко хватает чужое запястье, убирая Сережину руку от своего лица. — Как вести? — он делает паузу, надеясь услышать ответ, но Сергей лишь загнанно дышит, не сводя с него глаз. — Пытаясь привлечь внимание всех вокруг к нашим отношениям? Я не для этого последние несколько недель искал этих журналюг, что копали под тебя, — Олег ударяет кулаком по стене, отчеканивая предложения. — Под нас копали, Сережа. Под наши с тобой отношения, — хватает парня за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. — Не для того я это делал, чтобы ты за один вечер все испортил! Разумовский вздрагивает, а по спине пробегает неприятный холодок. — … ты делал что? И в этот момент Сережа понимает, что просчитался.

***

       План был прост в своей сути, но сложен в исполнении.       Недолго размышляя, Сергей решил, что если он не может предъявить свои претензии из страха быть уличенным в необоснованной ревности, то он просто сделает так, чтобы все поводы для той самой ревности от Олега ушли сами.       Всегда немного робкий и нервный на публике Сережа не представлял, что такого он должен сделать, чтобы ни у кого больше не возникало подозрений, что Олег Волков его телохранитель. Но важнее было даже не то, что именно он будет делать, а как он вообще на это решится. Следующее мероприятие, которое они должны посетить было запланировано на конец недели, потому у парня еще было время, чтобы тщательно все продумать — и первым изменениям подвергся его гардероб, практически полностью состоящий из белых свободных рубашек и другой формальной одежды для выхода в свет. Нет, так не пойдет.       В это время Олег уже вторую неделю был занят тем, что разыскивал журналистов, которые в очередной раз решили, что их с Сережей личная жизнь — это то, что обязательно должно стать достоянием общественности. Поиски проходили не без помощи Марго, связей, оставшихся со времен службы и, конечно же, одной небезызвестной журналистки.       Собственно, благодаря Юле Пчелкиной Олег и смог вовремя узнать, что отношениями миллиардера Сергея Разумовского и его телохранителя Олега Волкова серьезно заинтересовались некоторые издания.       Впервые она нашла Олега на банкете, на котором Сергей присутствовал как деловой партнер организаторов. Девушка представилась и коротко обосновала проблему, на что Волков недоверчиво поинтересовался, в чем ее выгода в этом деле, ведь она тоже журналистка. Слушая это, Пчелкина выглядела практически оскорбленной, отметила, что она независимый источник, и ее интересует лишь важная информация, а не грязные сплетни, учитывая, что личная жизнь людей на то и личная, что не должна выноситься на показ.       «Она что-то знает?» — подумал Олег, потому что звучала она так, будто уже была обо всем осведомлена, и никакие подтверждения ей нужны не были. Позже, когда девушка передавала ему собранную информацию, она вскользь упомянула, что у нее есть знакомый в полиции, который может помочь. На этой фразе телохранитель напрягся, а потом Пчелкина уточнила, что этот знакомый — Игорь Гром. «Точно знает» — убедился Олег. Ну уж нет, такого ферзя в своей игре он использовать не хотел. Сам справится.       Сереже о внезапно нарисовавшейся проблеме Олег решил не рассказывать. Парень и без того был весь на нервах из-за грядущего обновления, а подобная информация вовсе повысила бы его тревогу до максимума.       «Ты ведь сам просил его разговаривать с тобой, рассказывать все, что его беспокоит, а не утаивать» — Волков морщится от навязчивой мысли, словно от зубной боли. Он старательно убеждает себя, что делает это ради Сережи, и обязательно расскажет ему обо всем, когда закончит с делами. Нечего ему сейчас волноваться.       Дабы не подливать масла в разгорающийся огонь слухов, Олег принимает решение держать дистанцию на публике. Не то, чтобы они как-то откровенно взаимодействовали друг с другом у всех на виду, но когда даже малейшее касание рук люди воспринимают, как повод поднять кипиш, то лучше перестраховаться.       Тут-то Волков и осознает свою ошибку.       Сережа парень неглупый, сразу подмечает, что что-то не так, но виду не подает, иногда лишь вскользь вбрасывает вопросы, от которых телохранитель мастерски — по своему скромному мнению — отмахивается. Но стоит ему увидеть загнанный, перепуганный взгляд Разумовского, когда мужчина не позволяет себя обнять, как сердце пропускает болезненный удар. Больше всего на свете ему сейчас хочется прижать к себе своего любимого человека, спрятать от вспышек камер и снующих туда-сюда людей, закрыться с ним от всего мира, держа в своих руках, пока тот не придет в себя.       Но все, что сейчас может сделать Олег — это отправить Сережу в уборную, чтобы он умылся и успокоился, и отвезти домой. Волков чувствует вскипающую ненависть к самому себе, когда его любимый человек с бледным, отрешенным выражением лица и покрасневшими глазами заползает на переднее сиденье автомобиля и, подняв одну ногу на сиденье и устроив голову на коленке, отворачивается к окну, не проронив ни слова.       Вернувшись домой, Сережа молча отправляется в душ, а затем сразу заваливается в постель. Олег, пришедший в спальню переодеться, подходит к свернувшемуся клубком на своей стороне кровати парню и садится рядом — пару минут он просто поглаживает Разумовского по плечу, размышляя о своем, потом, тяжело вздохнув, поправляет сбившееся одеяло и напоследок целует в макушку, шепча обещание самому себе:       «Все у нас будет хорошо»       Как только в комнате раздается тихий звук закрывающейся двери, Разумовский переворачивается на спину и, раскинув руки по кровати, смотрит в потолок, пытаясь найти для себя ответ на вопрос, что он такого сделал, что Олегу не хорошо с ним сейчас.

***

      В день мероприятия Сережа подозрительно долго собирается. По расчетам Волкова, им следовало выехать еще полчаса назад, но почему-то они все еще здесь. Мужчина в очередной раз проверяет время, сидя на диване в гостиной. — Серый, ты там скоро? Мы вообще-то опаздываем. Если передумал ехать, то так и скажи, — Олег, если честно, и сам не был в восторге от этих банкетов и конференций и только обрадовался бы, если бы Сережа сказал ему, что они никуда не идут.       Ответа на свой вопрос Олег в итоге так и не получает, потому он поднимается и идет в сторону спальни, где вот уже как час назад скрылся Разумовский. Однако не успевает он дойти до двери, как та открывается, а перед Олегом возникает Сережа. Точнее, Олег думает, что это Сережа. Он очень надеется, что это Сережа. Потому что таким он Разумовского видит впервые.       Вместо привычных белых рубашек (зачастую отобранных у Олега), в этот раз парень был одет в какое-то шелковое недоразумение, чем-то напоминающее его халаты — но если халаты Сергей удосуживался завязывать, то упомянутая рубашка была расстегнута чуть ли не до середины. Опустив взгляд ниже, Олег и вовсе сильно пожалел, что поднялся с дивана, потому как ему срочно нужно было присесть, чтобы не упасть от открывшегося вида на стройные, обтянутые узкими брюками ноги. Теперь даже самые незначительные остатки желания куда-то ехать пропадают. Олег уверен, что эти ноги на данный момент лучше всего будут смотреться на его бедрах, а не в каком-то ресторане, битком набитом людьми.       Может показаться, что Волков был против таких преображений, но на самом деле он был в восторге. Сережа выглядел потрясающе. Не то, чтобы он до этого не признавал красоту своего парня, скорее наоборот, упорно это ему доказывал, но сейчас — Олег готов поклясться — его сердце на секунду остановилось, а челюсть осталась лежать где-то на полу. Из размышлений его вырывает наигранно-недовольный голос Сергея, который уже оказался у входной двери: — Вы там скоро, Олег Давидович? Мы же не хотим опоздать.       Олег усмехается, подбирая ключи от машины с журнального столика, и решает подыграть: — Мы уже опоздали, Сергей. Вам следует лучше следить за временем.       Парень, не ожидавший, что Волков ответит ему так, вспыхивает и устремляется к лифту. Олег запирает двери, пока смотрит ему вслед.       Что же ты задумал, Сережа?

***

      На банкет они прибывают на час позже, но никого из гостей это, кажется, не волнует. Все вокруг и без них заняты сплетнями, хвастовством и поглощением алкоголя, льющегося здесь рекой. В последнем действии Разумовский спешит принять непосредственное участие, забирая с подноса у официанта бокал с шампанским, сразу делая внушительный глоток. Олег предупредительно кладет руку парню на предплечье. — Только не налегай на это, Сереж. Чтобы не было, как в прошлый раз.       Разумовский недовольно хмыкает, но, тем не менее, слушается, продолжая пить небольшими глотками.       Миллиардер со своим телохранителем проходят в центр роскошно обставленного зала, и тут-то уже появление Сергея Разумовского не остается незамеченным. Компания бизнесменов со своими спутницами, удобно устроившаяся на кожаных диванах, окликает его, и парень, хоть и не горит желанием, но понимает, что проигнорировать их будет как минимум невежливо. Сергей направляется к ним, но вовремя замечает, что Волков привычно собирается отойти к краю зала, проверяя периметр, потому ловко ловит его за рукав пиджака. — Куда ты собрался, Волче? — Разумовский настойчиво тянет его за собой. — Сегодня ты сидишь со мной.       Рука Сергея перемещается с манжета на запястье Олега, крепко обхватывая, и вместе они направляются к шумной компании людей, которые приветствуют их и приглашают присесть. Волков, по обыкновению, хочет встать позади софы, но парень вновь не дает ему отойти ни на шаг, устраивается на диване, заставляя телохранителя сесть рядом с собой, и придвигается так близко, что их ноги соприкасаются.       Пока Разумовский втягивается в беседу, мужчина пытается слегка отодвинуться, дабы увеличить дистанцию между ними, но сегодня Сергей настроен решительно и потому резко опускает руку на колено Олега, слегка поглаживая, будто это совершенно обыденный жест, не давая сдвинуться с места.       Волкову хочется рычать от негодования — они сейчас в самом центре внимания, едва он потратил столько времени и сил, чтобы отвадить журналистов от них с Сережей, как тот внезапно набирается смелости и чуть ли не змеей вокруг него вьется.       Олег честно недоумевает, что нашло на Разумовского сегодня. Обычно он предпочитал постоять в сторонке на подобных мероприятиях, а сегодня как с цепи сорвался — красуется перед всеми, ведь есть чем, общается с людьми, которых на дух не переносит, так еще и к своему телохранителю жмется так, что друг от друга не отлепить.       Пока Сережа весело щебечет о чем-то со своими новыми знакомыми, Олег внимательно осматривается, проверяя обстановку на наличие злосчастных журналистов — и, к удивлению, обнаруживает, но не злосчастную, а очень даже хорошую и так необходимую сейчас.       Юля Пчелкина салютует ему бокалом и едва заметно кивает головой в сторону, намекая Волкову подойти. Наконец-то заполучив повод отлучиться, Олег поднимается, бормоча что-то про проверку периметра, и направляется туда, где скрылась журналистка — та находится у бара и неизменно снимает что-то на телефон. Волков уже собирался было поздороваться, но на него тут же шикают, прося помолчать. Как только съемка завершается, девушка убирает телефон в клатч, обращая все свое внимание на подоспевшего мужчину. — Прости, нужно было записать материал для нового ролика, — она загадочно смотрит в сторону группы людей, стоящей поодаль ото всех, — это будет бомба. Но это потом, а сейчас, когда ты, наконец, смог отпроситься у своего ненаглядного, — хитро улыбается, — приступим к делу.       Она достает из сумки флэшку, продолжая говорить. — Насколько я знаю, это издание бросило расследование, — Юля кивает мужчине, — не без твоей помощи, конечно. Вот все, что они успели найти, — протягивает устройство. — В единственном экземпляре, — как только Олег протягивает руку за флэшкой, девушка тянет ее на себя, предупреждая, — не потеряй, — и, наконец, позволяет Волкову забрать найденную информацию.       Мужчина убирает устройство во внутренний карман пиджака и уже собирается поблагодарить эту замечательную девушку за оказанную помощь, как вдруг чувствует знакомое прикосновение рук к своей талии. Олег присутствие Сережи распознает сразу, и только это спасает его, потому что, будь это кто-то другой, военная выправка тут же бы заставила Волкова скрутить этого человека.       Руки Разумовского крепко обнимают его, пока сам Сергей тычется носом в чужую спину. — Олеж, почему ты ушел? — Волков чувствует, как парень потирается щекой о дорогую ткань пиджака, — Я же сказал, что ты сегодня со мной, — парень хитро выглядывает из-за чужой спины, бросая взгляд на Пчелкину, — а ты оставил меня, ради…       Фразу приходится оборвать на середине, потому что журналистка кидает на него опасный взгляд, буквально говорящий: «Давай, договаривай, что ты там хотел сказать и посмотри, что из этого выйдет». После этого Сергей сразу тушуется, но продолжает: — Тебе разве не интересно со мной? — руки, до этого покоящиеся на чужой талии, медленно поднимаются выше. — Мне бы хотелось быть к тебе как можно ближе, — неугомонные ладони проскальзывают под пиджак, прижимаясь к груди, — или ты не хочешь меня?       Олег давится воздухом, замечая, как прячет смешок все еще наблюдающая за ними Юля. Она хоть и не собиралась никак раскрывать отношения этой парочки, но пропустить такое шоу ей точно не хотелось. Телохранитель перехватывает чужие руки, разворачиваясь лицом к Сереже — взгляд у того шальной, щеки слегка порозовели. «Для храбрости пил, что ли?» — думает Олег, не отпуская чужих запястий. — Вы нарываетесь, Сергей, — рычит Волков, склонившись близко к чужому лицу. — Я не знаю, чего вы пытаетесь добиться, но если продолжите в таком духе, то дома вас ждет…       Прерывает их звук затвора камеры и яркая вспышка. Все трое оборачиваются в поисках нарушителя спокойствия, замечая стоящего у колонны небрежно одетого мужчину с мятым бейджиком на груди. — Опять они, — Олег отталкивает от себя Разумовского, намереваясь идти решать проблему жестко и радикально, но его останавливает аккуратная женская ладонь. — Я разберусь, — Юля кивает в сторону того недоумка, — а вы лучше уходите, пока твой жених еще дел не натворил, я не выдержу еще раз копаться во всем этом. — Ты уверена? — Брось, Волков, я журналистка со стажем, — она гордо вздергивает нос, направляясь в сторону фотографа, — и не с такими справлялась. Доверься мне.       Олег был не из тех, кто легко доверяет людям. За всю свою жизнь полностью и безоговорочно он мог довериться только Сереже, но что-то в этой девушке говорило ему, что она сделает все ради справедливости, и отчего-то ей хотелось верить. Мужчина кивает Пчелкиной на прощание и под руку уводит Разумовского на парковку через служебные помещения.

***

      Разумовский вздрагивает, а по спине пробегает неприятный холодок. — … ты делал что? Почему ты мне ничего не сказал?       Заметив, что парень немного поумерил свой пыл, Олег тоже сбавляет обороты, спокойно продолжая: — А ты как думаешь? Посмотри на себя, — он заглядывает в недоуменно уставившиеся на него голубые глаза, — я только заикнулся об этом, а ты уже весь бледный стоишь, — несильно щипает Сережу за щеку. — Думаю, накануне обновления разбирательство со слухами — это последнее, о чем тебе стоило волноваться. — Все равно, ты… — Разумовский запинается от переизбытка эмоций, который вызвала внезапно открывшаяся ему правда, — … ты должен был сказать мне! Почему ты молчал? Я места себе не находил! — парень сжимает подрагивающие руки в кулаки, больно впиваясь ногтями в кожу, — Думал, что ты… — не договаривает, невнятно дергая плечами.       Олег осторожно касается сжатых Сережиных ладоней. — Ты думал, что я что? — спрашивает тихо, доверительным тоном. Он знает, что виноват, но готов все исправить. — …устал от меня? Разлюбил? Нашел себе кого-то получше? — качает головой, истерично вскидывая руки, — Не знаю! Ты стал избегать меня, виделся с какой-то девушкой постоянно… — С Юлей, — поправляет Волков. Сережа иронично усмехается: — Ах, да, с Юлей! И как это я забыл? — весь запал внезапно испаряется, оба понимают, что повели себя глупо и наделали дел, а продолжать ссору уже не имеет смысла, потому продолжает притихший Сергей неуверенно, — Что мне оставалось думать, Олеж? У меня же никого нет, кроме тебя. А если бы ты ушел? Я бы не смог. Без тебя.       Волков порывисто обнимает парня, крепко прижимая к себе, как хотелось все то время, что они были порознь. — Глупый ты, Сереж. Никогда я от тебя не устану, — целует в одну щеку, — и не брошу тебя, — в другую, — и, тем более, не разлюблю.       Разумовский наконец расслабляется, лианой обвивая руки вокруг чужой талии. — Сам ты глупый, — бормочет, уткнувшись в чужое плечо.       Олег устраивает подбородок на родной рыжей макушке, согласно кивая. — И я глупый.       Так они и стоят, прижавшись друг другу и размеренно покачиваясь из стороны в сторону, наслаждаясь выдавшейся минутой спокойствия, которой им так не хватало последние недели. В какой-то момент Сережа поднимает голову с чужого плеча, напоследок погладив ткань пиджака, будто убирая несуществующие пылинки, и перемещается выше, останавливаясь на шее, прижимается губами к пульсирующей венке. Волков понимает, что его ненаглядный успокоился и наобнимался и теперь решил переходить к более категоричным мерам.       Олег слегка запрокидывает голову, открывая Сереже больше пространства для действий — тот, недолго думая, приникает поцелуем к чужой шее, мажет губами по чувствительному месту под подбородком, параллельно оглаживая скрытые за водолазкой ключицы тонкими пальцами. Видно, что, несмотря на провалившийся план по отбиванию несуществующих соперниц, миллиардер все еще был в боевом расположении духа — с каждой секундой прикосновения становились все раскаленнее и увереннее, Сергей не стеснялся скользить губами по крепкой шее, оттягивать ворот чужой водолазки, оставляя на скрытых участках кожи укусы и засосы.       Олега от Сережи уже потихоньку вело, и в поисках точки опоры он сильнее навалился на парня, плотнее прижимая его к стене, заставляя от неожиданности вздрогнуть, прекращая ласки. Не упуская момента, Волков пользуется секундным промедлением парня, переняв инициативу у слегка дезориентированного любовника.       Мужчина одной рукой упирается в стену рядом с нетерпеливо маячащей туда-сюда рыжей головой, а другой скользит вдоль ряда пуговиц на успевшей за вечер запасть ему глубоко в душу рубашке. Несмотря на огонь, с которым Разумовский жался к нему и лез целоваться, шелковая ткань под загрубевшими пальцами ощущалась приятной и прохладной. Прижимаясь носом к не скрытому рубашкой участку шеи, Волков ведет носом вверх, томно выдыхая в ухо: — Вы поразительно выглядите сегодня, Сергей, — тянет зубами за мочку, слыша, как из парня вырывается хриплый вздох. — Все взгляды на банкете были прикованы только к вам, — отстраняется, заглядывая в блестящие в темноте глаза. — Но вы же это и без меня знаете, не так ли? — ловко подцепляет пальцами пуговицу рубашки, расстегивая. — Вы ведь этого и добивались.       Голова Сергея с глухим стуком бьется о стену, когда тот резко откидывает ее, позволяя Волкову дальше исследовать его шею. — Зачем мне взгляды всех вокруг, если меня интересовал один конкретный? — поднимает глаза в потолок, но тут же жмурится от ощущения зубов, сомкнувшихся на тонкой коже. — А он показательно игнорировал меня весь вечер.       Волков отрывается от него, чем заставляет Сережу вновь посмотреть на себя, и проводит рукой по чужому бедру, обтянутому плотно облегающей тканью. — О, поверьте мне, Сергей, этот взгляд был прикован лишь к вам с тех самых пор, как вы покинули стены вашей спальни. — Нашей спальни, — недовольно поправляет Разумовский, зарываясь пальцами в темные пряди и оттягивая их на затылке. — Тс, — прерывает его Олег, приподнимая чужую ногу выше, — не порти мою игру.       Сережа молча принимает негласные правила, закидывая удерживаемую ногу Волкову на бедро. Сейчас они стоят друг к другу вплотную, буквально разделяя один воздух на двоих. Тело к телу, нос к носу, глаза в глаза. Одно малейшее движение и кто-то точно сорвется. Вопрос в том, кто это будет?       В один момент они играют в гляделки, а в другой Сергей, закинувший руки на шею Олегу, чтобы не потерять равновесие, двигает мужчину ближе к себе, притираясь к чужому паху. Последнее, что он успевает уловить — это низкий, утробный волчий рык.       Олег резко отстраняется от парня, перехватывая его запястье, и без промедлений тащит за собой в гостиную, так как до спальни они явно не дойдут, намереваясь бросить этого рыжего соблазнителя на диван, придавив всем телом и отымев так, чтобы тот и думать забыл о том, что он Олега может быть недостоин.       В любой другой день Сергей позволил бы взять себя прямо в коридоре у стены, но сегодня он так просто сдаваться не собирается. Когда они приближаются к широкому дивану, парень свободной рукой толкает Олега в грудь, заставляя приземлиться на софу; сам же Сережа, довольный своей небольшой выходкой, залезает к нему на колени. Волков ловит его в капкан своих рук, сминая в пальцах скользкий шелк рубашки. — С чего такая уверенность, Сергей? — поднимает взгляд на мерно покачивающегося на его бедрах парня. — Не замечал в вас раньше такой напористости.       Разумовский изящно откидывает волосы с лица, наклоняясь ближе. — Видите ли, Олег Давидович, — опускает руки на чужие крепкие плечи, пытаясь освободить их от пиджака, — мой парень смел засматриваться на других девушек. — Плохой аргумент, Сергей. Вы прекрасно знаете, что эта девушка занята и встречается с майором полиции, — Волков в знак протеста сильнее сжимает руки на сережиных боках. — Не напоминай про него здесь, — отмахивается парень, — и не порти мою игру, — Олег усмехается, уловив отсылку на свои недавние слова. — Тем не менее, я хочу показать своему парню, что смотреть он должен только, — наклоняется совсем близко к чужим губами — на, — обдает их горячим дыханием, — меня.       Раздробленная фраза послужила им своеобразным обратным отсчетом, после которого пути назад не было. Они набросились на друга, словно хищники, волк и лис, пытающиеся побороть друг друга в жарком поцелуе. Руки, удерживающие Сергея за талию, плотнее придвигают его к себе, заставляя проехаться пахом по возбужденному члену Олега.       Нарастающее возбуждение позволило прочувствовать всю мощь этого прикосновения даже через несколько слоев одежды, вырвав у обоих стоны, утонувшие в страстном поцелуе. Они не стеснялись кусать друг друга, истязая губы до саднящих ранок, целоваться до пошлых влажных звуков; когда Сергей первый отстраняется из-за нехватки воздуха, между ними натягивается тонкая ниточка слюны, которая тут же лопается, оставляя блестящий след на подбородке. — Поверьте мне, Сергей, — Волков помогает парню стянуть с себя пиджак, отбрасывая его в сторону, — мой взгляд всегда устремлен только на вас.       Разумовский проводит руками по чужой крепкой груди, скрытой под тканью черной водолазки. — Вы самое прекрасное произведение искусства, — пробирается под расстегнутую рубашку, — самая большая драгоценность, — задевает ногтем горошины сосков, заставляя любовника у него на коленях изящно выгнуться. — На вас невозможно насмотреться, — Олег на секунду отстраняется, пытаясь разглядеть каждую мельчайшую деталь в картине перед ним, — вами невозможно надышаться, — проводит носом по чувствительному месту у шеи, вдыхая родной терпкий аромат, — от вас не убежать, потому что вы пленяете своей красотой.       Руки, лежащие на чужой груди и слегка подрагивающие от возбуждения, попадают в плен больших горячих ладоней Олега, который крепко прижимает их к себе. — И я был бы глупцом, если бы, имея счастье обладать таким сокровищем, смел смотреть на кого-то другого.       Они неотрывно изучают друг друга взглядами, им никогда не были нужны громкие слова любви — все чувства были множество раз показаны поступками, но, вслушиваясь в речь Олега, Сережа всецело понимает, что они принадлежат лишь друг другу, и никто не сможет встать между ними.       Вновь сплетясь в поцелуе, Волков настойчиво скользит рукой ниже, остановившись на пряжке сережиного ремня лишь чтобы сразу же перейти на ширинку. Как только с брюками покончено, он слегка похлопывает Разумовского по бедру, вынуждая подняться и избавиться от ненужного предмета одежды.       Пока парень нехотя слезает, чтобы раздеться, он успевает поймать на себе подернутый пеленой возбуждения взгляд и нарочито медленно избавляется от рубашки, открывая вид на бледную грудь, затем постепенно стаскивает брюки по худым ногам, отбрасывая их в сторону. Внезапно у Олега перехватывает дыхание и пропадает дар речи — под брюками у Сережи ничего нет. Он стоит перед ним полностью обнаженный и уверенный в себе, и это безумно заводит. — На что вы смотрите, Олег Давидович? — притворно робко улыбается, будто не зная, что посмотреть там есть на что. — Прекращайте кокетничать, Сергей, и возвращайтесь на место.       Разумовский хмыкает, показательно подбирая с пола разбросанную одежду и закидывая ее на диван, пока Олег разбирается со своими брюками, приспуская их вниз вместе с нижним бельем, потому что на большее уже нет ни сил, ни терпения.       В мгновение ока парень вновь оказывается у своего любовника на коленях, хватая полы водолазки и помогая ему от нее избавиться, наблюдая за тем, как портится, задеваемая воротом, идеальная укладка. Сергей слегка приглаживает чужие волосы, пока руки Олега скользят по его обнаженному телу, с легкостью находя все точки, от прикосновения к которым Разумовский млел и сильнее распалялся. Одна ладонь, проехавшись по спине, спускается ниже, проходится по ягодице и останавливается у сжатого входа, оглаживая по кругу. — Стой! — парень дергается, будто вспоминая о чем-то, и, не слезая с Олега, тянется к одной из диванных подушек, отодвигая ее и выуживая оттуда наполовину пустой тюбик смазки. — Давай я сам, а ты смотри.       Олег не протестует, откидываясь на диване, наблюдает за тем, как Сережа выдавливает гель на ладонь, сразу же заводя ее за спину, чем вызывает у себя тихое шипение от соприкосновения холодной смазки с разгоряченной кожей.       Одной рукой парню приходится держаться за плечо Олега, чтобы окончательно не потерять равновесие, а второй он на пробу толкается внутрь, ощутимо вздрагивая от первого проникновения. Волкову остается лишь наблюдать за ним. — И давно она там лежит? — кивает на отброшенный в сторону тюбик смазки. — Еще и полупустая. Вы все больше удивляете меня, Сергей.       Тот, особо не церемонясь с собой, старается побороть небольшой дискомфорт и уже проталкивает в себя второй палец, даже не пытаясь найти чувствительный комок нервов внутри, ставя перед собой задачу лишь поскорее растянуть себя для Олега. — Что тут сказать? — пальцы на плече судорожно сжимаются. — Я, ах, — от слишком резкого движения пальцев из парня вырывается болезненный вздох, на что Олег успокаивающе кладет ладонь ему на щеку, осторожно поглаживая и одними губами шепча «аккуратнее», — я полон сюрпризов. — Я заметил.       Взгляд Олега неотрывно следит за действиями парня, давая четкое представление о том, что тот даже не пытается доставить себе удовольствие процессом, просто механически быстро подготавливая себя. На третьем пальце он переходит на тихий скулеж, но не успевает Волков одернуть его, как Сережа уже вынимает из себя пальцы, теперь двумя руками держась за плечи Олега. — Я готов.       Тот мысленно закатывает глаза. «Ну да, готов он, конечно» — думает мужчина, подбирая с дивана оставленный тюбик смазки и сразу выливает побольше себе на ладонь. Разумовский уже нетерпеливо ерзает на чужих коленях, пытаясь усесться поудобнее, но замирает, когда чувствует, как в слабо растянутую дырку упирается не член, а пальцы Олега. — Волков, что ты делаешь, я же сказал, что готов!       Парень с большей силой начинает возиться так, что телохранителю приходится крепко прижать его к себе одной рукой. Вторая ладонь оглаживает колечко мышц, на пробу толкаясь одним пальцем и, не встретив особого сопротивления, сразу добавляет еще один. Приходится немного повозиться в поисках нужного угла, но сладкий стон Сережи, когда Олег наконец находит бугорок простаты, того стоит.       Вскоре яро протестующий до этого Сергей уже вовсю сам насаживается на пальцы мужчины, которые тот свободно вводил, разводил ножницами и сгибал, чем с крышесносной скоростью приближал Разумовского к пику. Сережа яростнее вцепляется в чужие плечи. — Олег, пожалуйста, — задыхается на середине предложения, которое прерывается громким стоном, — я сейчас, — он выгибается дугой, чувствуя приближающийся оргазм, — так близко, пожалуйста, родной, я… — плотно зажмуривает глаза и лепечет что-то неразборчиво, потому что еще совсем чуть-чуть и… …и Олег с влажным хлюпаньем вытаскивает из него пальцы, отвешивая звонкий шлепок по заднице и заставляя Сергея чуть ли не взвыть от негодования. — Вот теперь ты готов, — перехватывает чужой недовольный взгляд. — В следующий раз сам себя растягивай нормально, если так хочется побыстрее присесть на член.       Пока Сережа обиженно отворачивается, Волков немного приподнимает его за бедра, чтобы приставить возбужденный орган к покрасневшему входу. Все еще удерживая парня одной рукой за талию, Олег поцелуем припадает к чужой шее, вынудив обратить на себя внимание — Разумовский встречается с ним глазами и, получив в ответ уверенный кивок, начинает медленно опускаться.       Закусывая губу и жмурясь от переизбытка ощущений, он постепенно впускает Олега в себя. Тот успокаивающе гладит Сережину поясницу, любуясь тонким изломом бровей, сведенных к птичьей переносице, и слегка сморщенным носом. — Так ведь намного лучше, да, Сереж? — тот, не открывая глаз, быстро несколько раз кивает, — Посмотри, как ты хорошо принимаешь, — Олег очерчивает кончиками пальцев края дырки, распираемой изнутри крупным увитым венами членом, — просто умница.       Почувствовав, что Волков наконец полностью в нем, Сергей позволяет себе перестать закусывать губу и протяжно застонать. Чувствуя, как от долгого перерыва мышцы крепко сжимаются вокруг его органа, Олег опускает одну ладонь на Сережин член, оглаживая головку и специально задевая большим пальцем чувствительную уретру. Разумовский в его руках податливый и мягкий, словно пластилин, стоит лишь коснуться, как тот изящно выгнется под невозможным углом.       Как только Сережа привыкает к забытому ощущению наполненности, он позволяет Олегу вновь устроить руки на своей талии, а сам осторожно упирается руками в его колени, прогибаясь назад, зная, что любимый всегда удержит. Постепенно легкие движения набирают амплитуду, и вот парень, откинув голову, уже в стабильном размеренном темпе насаживается на пульсирующий член.       Волкову, конечно, хочется больше, хочется быстрее, но он не позволяет себе нарушить Сережины планы, подчиняясь ему и делая так, как он хочет — а хочет Сережа медленно, томно, чтобы каждой клеточкой прочувствовать каждое движение, чтобы тело ломало и подбрасывало от удовольствия, и разум тонул в волнами накатывающих эмоциях, а Олег держал его, так крепко и надежно, не позволяя упасть и захлебнуться.       Но постепенно темп, с которым Сергей скакал на члене Олега, становится быстрее, так же, как и стоны обоих становятся громче, развязнее. Руки Разумовского, опирающиеся на чужие колени, уже нещадно дрожат, не выдерживая напряжения между ними, поэтому Сережа резко подается вперед, буквально вжимаясь в Олега и оплетая руками его шею. Волков теснее прижимает парня к себе, перемещая обе руки ниже, подхватывая любовника под бедра, чтобы помочь ему держать уже срывающийся темп.       Разумовский скулит куда-то ему в шею, чувствуя, как с каждым движением член Олега проезжается по простате, а его собственный оказывается зажат между их телами, создавая дополнительную стимуляцию. Невнятные просьбы и мольбы вперемешку с именем любимого человека слетают с покрасневших искусанных губ, пока рыжие волосы противно липнут к взмокшему лбу. От очередного резкого толчка колечко мышц сжимается сильнее, предвещая приближающуюся разрядку.       Волков перенимает инициативу, пару раз самостоятельно толкаясь в податливое тело, и выходит, не давая Сереже вставить ни слова, ни возмущенного всхлипа, тут же обхватывая их члены ладонью, сходу задавая бешеный ритм. Разумовский яростно глотает воздух, пытаясь сохранить хоть крупицу сознания, когда все вокруг него плывет, а тело напряжено, словно натянутая струна. Он беспомощно толкается в руку Олега, пока сам слепо пытается прильнуть к родным губам. Волков и здесь ему помогает — утягивает парня в жесткий, страстный поцелуй.       Спустя время Олег его разрывает, ловя ускользающий из реальности взгляд Сережи, приказывает шепотом: — Кончай.       И Сергея выгибает, трясет в его руках так сильно, что мужчине приходится до синяков вжать пальцы в чужую поясницу, пока его самого выворачивает от невероятно сильной, долгожданной разрядки.       Как только белая пелена удовольствия перед глазами обоих спадает, они синхронно тянутся друг к другу, сливаясь в нежном, терпком поцелуе, сильно контрастирующем с тем, что они делили пару минут назад.       Краем глаза еще разнеженный и заласканный Сергей замечает, как Олег тянется и вытирает перепачканную руку о рубашку. О его новую шелковую рубашку. — Олег, ты совсем? — голос немного хрипит, но это не мешает высказывать ему свое неудовольствие. — Она же совсем новая была!       Меньше всего Олегу сейчас хочется думать о шелковых рубашках, поэтому он прижимает к себе Сережу, крепко обвивая руки вокруг него, и укладывает свою голову на рыжую макушку, когда парень, успокоившись, сам устраивается у него на плече. — Купим тебе еще, не бубни.

***

      Спустя полчаса они наконец приводят себя в порядок и добираются до спальни. Сережа, в очередной раз уволокший футболку Олега, лежит у того на груди, переплетя их пальцы и устроив их сцепленные руки на животе у Волкова. Они ни о чем не разговаривают, но им и не надо, все уже было сказано и выяснено. Мужчина одной рукой поглаживает находившегося на грани сна Разумовского по еще влажным после душа волосам, когда экран лежащего на тумбочке телефона подсвечивается, а по комнате раздается характерный сигнал уведомления.       Олег тут же выныривает из раздумий, выпутывая руку из чужих волос, пока полусонный Сережа начинает ворочаться от громкого звука, прорезавшего тишину их спальни. — Тише-тише, спи, — шепчет ему Волков, пока сам тянется за телефоном.       Яркий свет неприятно опаляет глаза, заставляя поморщиться, но, как только зрение привыкает, на экране он различает сообщение от героини вечера — Юли Пчелкиной; та пишет, что все под контролем и добавляет, что никакие фотографы из желтой прессы не остановят девушку с перцовым баллончиком. Олег усмехается и одной рукой пытается набрать ей слова благодарности, так как вторая все еще находилась в плену у Разумовского.       Стоило подумать о последнем, как тот завозился, поднимаясь с Олеговой груди и укладываясь рядом с ним на подушке. — Кто там? — сонно спрашивает, потирая кулаком глаза. — Юлька Пчелкина, пишет, что шалость удалась, и тот урод больше нас не побеспокоит.       Сережа придвигается ближе, заглядывая в чужой телефон. — Скажи спасибо, — и снова закрывает глаза.       Олег легонько сдувает упавшие на его лицо прядки. — Я уже сказал. — Нет, ты от меня тоже скажи, — по-кошачьи приоткрывает один глаз, внимательно прослеживая, чтобы мужчина выполнил его указание. — Сделано, — Волков отправляет очередное сообщение с благодарностями, — доволен?       В ответ получает пару заторможенных кивков и, улыбаясь, убирает телефон обратно на тумбу. Как только он ложится обратно в кровать, к нему тут же прижимается Сережа, снова устраиваясь на его груди, убаюкиваемый биением родного сердца; когда Олег уже уверен, что Разумовский заснул, да и сам начинает проваливаться в легкую дрему, то слышит тихий неуверенный голос в темноте: — Олеж? — Волков мычит ему в ответ, показывая, что он слушает. — А может быть расскажем им?       Олег, конечно же, понимает, что «им» — это не Юле Пчелкиной или Игорю Грому. Под «ними» Сережа подразумевает вообще всех. Волков удивлен — они оба прекрасно знают, в какой стране живут, и Сергей очень дорожит своей репутацией. Но раз он решился предложить такое, значит, есть для него что-то — кто-то, кого он был готов поставить выше своего детища — Vmeste. И этим кем-то был Олег. Ведь он бы сделал для Сережи то же самое и даже больше. Если они решатся на этот важный шаг, то их ждет еще много испытаний, через которые им придется пройти, но Олег уверен, что пока они вместе — они со всем справятся. — Может и расскажем, Сереж.

Все у них будет хорошо.