Monster obsession

В какой момент я понял, что влюбился в нее? Обворожительная, изящная, элегантная, задорная, милая, смешная, вежливая, чувственная, добрая, умная, сострадательная — так бы я описал девушку, которая нравится мне со школьной скамьи. Взрослея и набираясь опыта, я стал лучше распознавать и понимать свои чувства и эмоции. За два года до окончания школы я понял, что давно влюблен в Ю. С детства. За всеми попытками унизить, задеть или оскорбить ее скрывались, к моему изумлению, совсем иные, глубокие чувства. Я понял это поздно. Было трудно признать и принять то, что я на самом деле испытывал к ней. Прожигающая внутренности едкая ревность, которую я почти не мог контролировать и унять, проявлялась в неудачных шутках или неприемлемых оскорблениях, а желание получить хотя бы взгляд в свою сторону приводило к невообразимым выходкам. Один знакомый парень из нашей школы как-то пошутил, что я уделяю слишком уж много внимания в сторону "той полукровки". Поборов желание раскрошить ему череп за неосторожно высказанную правду, я все же задумался, впоследствии долго копался в себе и наконец все понял. С ужасом и чувством полной безнадежности я осознал, что своим поведением все это время я отталкивал Ю от себя все дальше, вконец испортил мнение о себе. Сам вырыл себе яму, сам сотворил между нами глубокую пропасть. До середины первого года обучения в школе я старался всеми силами перестать замечать Ю и никак не реагировать на ее существование, дал себе слово забыть о детском ребячестве и полностью переключиться на школьную рутину и быстрое обучение. Выше ее должны были быть стремления к глубокому и качественному процессу получения знаний, стоило хорошо проявить себя, показать все, на что был способен. Мне нельзя было быть хуже старшего брата, я должен был превзойти его. Но у меня паршиво получалось. Мысли о застенчивой девчонке с двумя косичками из светлых волос навязчивым роем кружили в голове особенно часто, когда она была совсем рядом. Это отвлекало. Это бесило. Я думал, что она — единственный человек, которого я так ненавижу. Познакомившись с ней в очень раннем детстве, до школы, мне кажется, тогда я и попал в притяжение серых глаз. На второй год обучения я все чаще начал беситься, что в нашем классе есть такая сероглазая нетипичная японка, нравившаяся всем учителям и одноклассникам. Не знаю, почему она вообще вызывала у меня эти эмоции и почему я был так сильно недоволен. Я стал завидовать ей? Если мне все давалось трудом и упорной работой, то ей, казалось, стоило один раз улыбнуться, обратить внимание на свои светлые волосы и серые глаза — и все расстилались у ее ног. Да, у нее не было моего скверного характера. Или тогда меня задевало ее безразличие в мою сторону и обращение внимания на других одноклассников? Я смотрел на каждого и видел над их головами галочку, которая подтверждала дружбу с Ю. Над моей головой ее никогда не было. Почему она не принимает мой авторитет? Почему остальные смотрят в мой рот, признают лучшим, самым способным, а ее не волнуют мои заслуги? Она всегда общалась с самыми шумными и активными. Значит, я был слишком скучным? Слишком мрачным? Слишком умным? Каким я был для нее? Все девчонки обременяли меня своим надоедливым вниманием, мешали, крутясь рядом как назойливые букашки, которых я не мог раздавить. А Ю этого не делала. Я был неинтереснее пробегавшей мимо нее дворняги за школой. Она избегала меня еще до школы, не хотела общаться. Поняв и признав факт, что все мои усилия остались бесполезными, и что я не смогу не думать о ней, не пытаться задеть — с того года я начал свою войну. Война была и с Ю, и с самим собой. За время младшей школы я здорово напакостил Юмико: перекладывал ее школьные принадлежности, крал сменную одежду, портил ее вещи, догонял на улице и щипался, дергал за волосы и одежду, огрызался на безразличие, делал замечания, шутил над ней, подкладывал змей и насекомых в рюкзак или сумку. Мои родители хорошо знали и чаще обычного общались с семьей Мори не только благодаря встречам в общих компаниях или на общих мероприятиях, но и благодаря мне. В основном благодаря мне. Поначалу, чтобы замять конфликт и "помирить" нас, родители приглашали Юмико на все мои дни рождения, хотя я был категорически против. Не считаясь с моим мнением, родители всегда наказывали мне вести себя с ней прилично, как маленький джентльмен, иначе наказания за мои пакости будут серьезнее. Я слушался, старался слушаться и держать себя в руках, чтобы не злить и не разочаровывать отца. Проходило время, и я снова тихо возвращался к старому себе. А во времена учебы в средних классах я наоборот стал надеяться, что родители снова отправят ее семье приглашение на мой праздник, но они перестали это делать, разочаровавшись в своих предыдущих тщетных попытках насильного "примирения детей", а самому быть инициатором контакта с ней я не решался. Много раз из-за моих поступков в школу приходил старший брат, после чего я выслушивал лекции и упреки о плохом поведении, и напоминания о том, как необходимо вести себя отпрыску семьи Учиха в обществе. Даже родители не тратили на это столько времени, сколько мой старший брат. Его настолько волновала репутация семьи уже в том возрасте? Со временем я осознал, какое количество обязанностей тогда было возложено на его плечи, хотя он был не намного старше меня. Впрочем, меня это не волновало. Единственное, что было действительно важным: я должен был научиться сдерживать свои порывы плохого поведения, чтобы не быть на фоне старшего брата безнадежным младшим сыном. Я должен стать лучше и превзойти Итачи — тогда я считал так, и ничего не изменилось до сих пор. Итачи был приставлен ко мне соглядатаем и сопровождал на некоторые экскурсии после первого случая появления змеи вне стен школы. Он много раз видел Юмико, когда приходил разбираться со мной при директоре. Брат искренне не понимал, что же мне могла сделать такая "милая девочка", как он тогда говорил. Я и сам не знал. Брату она точно нравилась, впрочем, как и всем остальным. За два года до конца школы я начал догадываться о настоящей и до этого времени совсем неочевидной причине своего поведения. Все это навалилось на меня многотонным грузом. Открытие чувств к Ю было самым ненормальным и самым запоминающимся событием в моей жизни. Я думал, что свихнулся, совсем тронулся, что теперь по какой-то странной причине я не могу правильно понимать себя. Понадобилось время, чтобы принять всю правду и понять: большую часть сознательной жизни в действительности я никогда не умел понимать себя и свои чувства. Я все перепутал. Я не умел правильно взаимодействовать с человеком, который мне дорог, и я даже не знал, что этот человек мне дорог. Я не знал, как это делать. Я знал только как обратить на себя внимание. Я привык получать женское внимание без усилий и банально не понимал фатальности своих действий. Разве теперь я мог сделать что-то, что заставит Ю изменить ко мне свое отношение? Ха. Только угроза жизни или гипноз. В общем, я мог только мечтать о ее взаимности, и я знал, что никогда не получу ее — что бы я ни сделал ради этого. Она не сможет обратить свое внимание на меня из-за меня. В попытках переключиться от нелицеприятных фактов, одно время я стал активно посещать закрытые тусовки, спал с большим количеством "одноразовых" девушек. Потом ко мне пришло окончательное осознание, я четко утвердился в выводах: отпустить или перечеркнуть укреплявшиеся с годами чувства к Ю уже не получится, и я совсем отчаялся — понял, что хотя бы наладить общение будет довольно сложной задачей. Наверное, невозможной. На месте Ю я бы вел себя так же, такой человек, как я, не заслуживал ни ее дружбы, ни внимания, ни доброты за все причиненные злодеяния. Я не заслужил с ее стороны к себе ничего доброго и светлого. Да, я был идиотом, я все испортил, я ни о чем не догадывался, я поздно понял себя. Временами я мог пересилить себя и действительно начинал избегать Ю, чтобы избавить ее от своего неадекватного внимания, но зачастую мой предел исчислялся месяцем, после чего экзекуции продолжались. Иначе она просто не замечала меня. Я не мог этого выносить. Никто не знал о моей внутренней рефлексии, все странности в поведении списывались на подростковый возраст, вседозволенность и избалованность. Тем временем Итачи все больше погружался в дела семейного бизнеса. Наша устоявшаяся школьная компания стала устраивать совместные вечеринки, поездки в другие префектуры. Мы ездили на природу с палатками, устраивали тусовки в особняках у Наруто, Кибы или меня, вместе проводили выходные. Юмико всегда была с нами, не пропустила ни одной поездки несмотря на мое присутствие. Я видел, знал, как ей нелегко переносить мое общество, и все равно не менял своего поведения. Не мог себя перестроить. Это самая тупая и безвыходная ситуация, когда ты понимаешь свои ошибки, твой мозг дает правильные команды, голова ясная, ты все понимаешь, но несмотря на это ты все равно следуешь старым привычкам, старому поведению. Ты не можешь пересилить себя, старая версия всегда выходит на первый план, потому что новая версия обладает только пониманием ошибок, но не может применить эти знания в жизни. Получалось, что я знал о неправильности своих действий, но не мог ничего изменить, смотрел на себя со стороны тенью, которая беспомощна, чтобы что-то исправить. На выпускном она была самой красивой: легкое, почти воздушное белое платье в пол на тонких бретелях и открытой спиной, русые распущенные волосы спадали на плечи. Легкий макияж, подчеркивающий ее красивые глаза. Тогда она впервые показалась мне произведением искусства — настолько мои собственные чувства преображали и превозносили ее, и весь образ резался глазами, словно я был мастером и создавал самую великолепную скульптуру в своей жизни. В ней нет и не было изъянов. Весь вечер в голове роем кружились всевозможные фантазии о том, что бы я хотел сделать с ней в конце мероприятия: я хотел отвести ее в бильярдную, с силой вжать в стену, изучить все ее тело свободной рукой, а потом перенести на бильярдный стол, сорвать белое платье с невинного тела и грубо отыметь. Это были яркие фантазии о насилии, но я не мог, или не хотел от них избавляться, — кадры ее обнаженной фигуры в моих руках намертво отпечатались на подкорке. Пришлось долго собирать все силы, чтобы подавить фантазии хотя бы до приезда в фамильный особняк. Была надежда, что вечернее празднование выпускного с измененным сознанием поможет отвлечься на кого-то другого, а сама Юмико затеряется в компании подруг, и мы не пересечемся друг с другом. Я не хотел, даже запрещал себе искать с ней встречи, но все вышло в моей привычной манере. Ни один запрет не мог унести меня в противоположный от нее угол. К сожалению, в очередной раз в грубой форме я пытался начать разговор с Юмико, не смог устоять и пройти мимо. Ляпнул что-то о платье, хотя в голове мысли были не о нем, после чего Ю сразу же спряталась за спину Гаары, моего псевдо друга. Наша дружба была для меня вынужденной, обычная фикция. Всегда стоит держать врагов рядом. Остаток неудавшегося вечера и ночи я провел с Сакурой — девушкой, совершенно не удовлетворявшей моих фантазий. Она не могла этого сделать, потому что те никогда не распространялись на нее. Она просто та, с кем я пытался забыть об очередной неудаче. На первом курсе я старался не пакостить, держался стойко продолжительное время, но даже такие старания не могли восстановить наше общение, не говоря уже о том, чтобы его улучшить. Внутри начали заседать обида и злость — как она смеет упорно игнорировать мои старания, не замечать и не принимать изменения? Обрати на меня внимание, обрати внимание на то как я стараюсь, как я пытаюсь стать лучше, чтобы мы могли быть ближе. Спустя время маниакальное желание обладать Ю стало невыносимо, фантазии достигали апогея —мне нужна была только она и никто другой. Я хочу получить то, что мне нужно. Я хочу сделать ее своей. Простое "хочу" не помогло бы даже свалить дерево на противоположный край пропасти, чтобы попытаться добраться до желанной девушки; необходимо было начинать еще жестче приучать себя к другому поведению – она должна как можно скорее увидеть меня с еще более хорошей стороны. Все мои барьеры и неуверенность должны были стереться максимально быстро, пока мы еще учимся вместе, чтобы был хоть какой-то шанс получить Юмико. Я твердо принял решение повзрослеть, изменить свое поведение, разрушить внутренние барьеры, показать себя другим — таким, каким она захотела бы видеть меня рядом с собой. Каким она заслуживала видеть меня рядом с собой. Первое время я готовился морально, тренировался в дружелюбном общении, но все старания раз за разом разбивались о ее ко мне безразличие и их с Гаарой совместные опоздания в университет. Ревность застилала глаза, разрушала здравый рассудок и подавляла мое самообладание. Гнев все чаще выходил на первый план, спокойствия в жизни становилось меньше, из-за чего повышалась нервозность, появилась тревожность и, что самое главное, появился страх необратимой потери любимого человека. Я мог позволить себе потерять Ю навсегда? Нет. Первое время я не находил себе места, окончательно подсел на табак и алкоголь. Все мои подозрения о романе Юмико и Гаары подтверждались женскими сплетнями. Они хихикали как самые мерзкие существа и радовались отношениям между сокурсниками, в то время как я бесился от каждого упоминания о неподтвержденном романе Гаары и Ю. Чуть позже, когда женские сплетни дошли до виновников их появления на свет, Ю сбросила с моих плеч недельный груз отчаяния, громко опровергнув перед подругами все слухи. Я поверил. Старался верить, чтобы успокоиться. Для меня всегда было в приоритете только то, что Ю не испытывает романтических чувств к Гааре. Это было главное. На чувство к ней с его стороны я давно махнул рукой, так как даже сильная односторонняя любовь от близкого человека не всегда становится взаимной. Даже из чувства уважения, привязанности или жалости Ю не станет вступать с ним в отношения. Я хорошо изучил ее за прошедшие годы и могу утверждать это с железной уверенностью. В любом случае все шло не по плану, криво и не так, как я изначально планировал. В который раз пришлось убедиться в том, что фантазии сильно отличаются от этой гребаной неправильной реальности. В мыслях я давно делал с Ю то, чего не делал в реальности, в фантазиях она была только моей, любила только меня, слушала исключительно меня и всегда соглашалась с моим мнением и всеми запретами. В моих фантазиях я был единственным нужным ей человеком. Не было никого другого — только мы. Однажды я поехал в тихий непримечательный район, в котором был антикварный магазин, где я планировал найти подарок для отца по случаю какого-то важного праздника — это было моей обязанностью как младшего, ответственного сына. Проходя мимо магазинов и маленьких кафе, расположенных по обе стороны дороги, в одном из заведений мои глаза выцепили Юмико, сидевшую боком около окна с неизвестным мне парнем. Меня они не увидели, а вот я очень хорошо разглядел их расслабленное положение тел и непринужденность. Ю смеялась, пока крупный рыжеволосый парень показывал что-то в своем планшете. Пройдя мимо окна и свернув за угол, я остановился, закурил и судорожно стал соображать, что делать дальше. Местоположение нужного магазина вылетело из головы и я полез в карты. «Кто этот парень, как долго они общаются и что между ними?» — эти вопросы мешали сосредоточиться. В магазине мои бесцельные блуждания были замечены продавцом, он предложил помощь и несколько минут пытался понять, что мне от него нужно. Думал я долго, объяснял сбивчиво. Мужчина улыбнулся, что-то обдумал и повел показывать подходящий товар. В середине просмотра в голове что-то щелкнуло, и я постарался быстрее выбрать что-нибудь из предложенных вещей, совсем не думая о их предназначении, главное — быстрее что-то купить, вернуться на ту улицу и снова пройти мимо окна кафе. Как обычно и происходит в таких ситуациях: я опоздал — перед окном сидела другая пара. В тот день меня перебороли внутренние бесы: довели до отношений с Харуно. Может быть, так Ю обратит на меня свое внимание? Внимание от Юмико было много, но направлено преимущественно в сторону Сакуры. Я провалился и ввязал себя в самые ненужные в своей жизни отношения. Однако к середине второго курса прогресс все же случился. К концу года на одной из вылазок в новый, только начинающий свою работу клуб, представилась одна возможность, переводящая наши отношения в другую стадию. Сам пока не понял, в какую именно, но направление было задано правильно.

***

Сакура стояла около перил, заметила меня и сразу схватила за руку. По ее взгляду я понял, что она все видела, и это пришлось ей не по душе. Наш с Юмико танец не вызвал бы подозрений только у идиота. И, как я понял, у самой Юмико. У Харуно разыгрались собственнические чувства? И она думает, что мне на это не плевать? Сакура до сих пор держится рядом со мной только потому что у нее отлично получается отвлекать меня от ненужных приступов копаний внутри беспокойной головы, ее мордашка среди прочих — самая неотталкивающая мой взгляд. Я не желал объясняться. Сейчас мне меньше всего хотелось находиться в обществе глупой, бесполезной девчонки. Харуно посмотрела на меня с уже наворачивающимися на глаза слезами — пришлось быстро уводить ее подальше от нашей компании. Она послушно шла за мной в сторону лестницы, мы спустились вниз и встали около железной колонны, где было меньше людей. Сакура сжимала в руках свою дизайнерскую сумочку, думала, что сказать, а я страстно ждал окончания ее истерики, мне не терпелось остаться наедине со своими воспоминаниями о недавней близости к телу желанной девушки. Сегодня вечером впервые все получилось само собой. Я впервые не истязал себя гребаными выстраиваниями тактики, не перебирал в голове как лучше подступиться, не ломал себя прежнего. Я сделал то, что захотел, и все получилось намного лучше, чем все разы до этого. Но без желания Юмико подпустить меня к себе здесь не обошлось. Я сделаю пометку в голове на будущее: нужно стараться предпринимать действия только в общественном месте и только если та достаточно пьяна. Бесполезная девчонка подняла глаза и заговорила, чем прервала мое внутреннее ликование. — Почему ты унижаешь меня перед нашими друзьями?.. Лицо Харуно исказила гримаса боли. В ответ я изобразил поддельное непонимание на своем. Ну давай поиграем в эту игру, хорошо. — Как я унизил тебя, Сакура? — Я видела ваш танец. Как ты прижал ее к себе... — Харуно почти плакала, опустила взгляд. — Все это видели. — И что? — я непроизвольно изогнул бровь. Она уставилась на меня, в глазах был вопрос. — Я не могу танцевать с однокурсницами? — Не так!.. Ты, — она запнулась, — ты обнимал ее, вы что-то шептали друг другу на ухо. Думаешь, я ничего не понимаю? Еще в школе все было видно, я все знаю… — Что ты знаешь? Да что эта идиотка могла знать, кроме того как ухаживать за собой и где покупать дизайнерские шмотки? — Она нравится тебе! Я все видела по твоему поведению и взгляду… Я старалась не обращать внимания, почти смирилась, потому что Юмико никогда не была заинтересована тобой, — Сакура осеклась, — я была уверена в этом… Но то, что только что было... Интересно, кто-то еще заметил это, кроме Сакуры? Как давно она все поняла? Я не мог задать эти вопросы, чтобы не подтверждать ее догадку. Продолжу изображать искреннее непонимание. Что и кому она докажет? Никто в это не поверит. — Чушь, Сакура. Ты нервируешь меня этим разговором и своей тупостью, — резко выплюнул я, после чего продолжил чеканить каждое слово: — Она никогда не интересовала меня. Я не люблю "половинчатых". Не знаю почему в голове сама по себе всплыла идея указать на нетипичную для японских девушек внешность Ю. Я часто называл ее "половинчатой" из-за того, что она ребенок метис. — Но я… — Ты пьяна, — заключил я, чтобы не продолжать возиться с Сакурой. — Не хочу слушать пьяный бред. Пойдем, — я грубо взял ее за руку, — отправлю тебя домой, отоспишься, — тон, не терпящий пререкательств, который передается всем Учиха. Сакура сжала сумочку сильнее, у нее началась истерика. Я обнял ее только чтобы она прекратила эти бессмысленные рыдания — на самом деле внутри меня ничего не дрогнуло при виде ее слез. Сакура положила свою голову на мое плечо, продолжила содрогаться. Мне ни к чему эти истерики, доводящие меня до бешенства, надо было сплавить ее подальше из этого места. — Сейчас вызову своего водителя, пойдем за одеждой, — я потянул девчонку за собой в сторону гардероба. Она упиралась, не хотела ехать домой, но я уже все решил — она уедет сейчас же. Сакура была послушной, всегда делала то, что я говорил. Это поведение было для нее плюсом, граничащий с минусом — иногда она могла показать характер и осмелеть настолько, чтобы начать не слушать меня. Но это быстро проходило. Машина была подана, я посадил ее на заднее сиденье и отправил домой. Остаток вечера был испорчен: я постоянно думал о том, кто еще мог знать то, что знает эта девчонка, кто мог оказаться таким же наблюдательным. Язык Харуно не подчиняется ее мозгу — она вполне могла кому-то рассказать, но в таком случае эта информация рано или поздно дошла бы и до Ю. Девушки точно были не в курсе. Хранение такой информации давало Сакуре преимущество. Все-таки она не так глупа, как мне казалось. Я предпринял попытку опровергнуть ее догадки и сломить уверенность в моих к Юмико чувствах, но та мне не поверила, я не удивлен. Все-таки одного раза будет мало. Позже я снова объясню ей ее положение и укажу на правильне место.

***

Было глупо внезапно переходить на дорогие подарки, но я даже не ожидал получить от Ю такой реакции. После небольшого спора мы разошлись с ней около лестницы на третьем этаже. В комнате на кровати меня ждала Сакура, которая спала перед моим уходом, как я думал на тот момент. Еще вчера подметив скрип двери в комнату Юмико и Гаары, сегодня я стал вслушиваться в тишину после праздника, когда все разошлись спать, в надежде, что та откроется. Сакура была грубо отвергнута одним движением моей руки, после чего отвернулась от меня и, как мне показалось, быстро уснула. Удача была на моей стороне — скрип двери все же раздался. Я тихо встал с кровати, медленно приоткрыл дверь и успел заметить бледную фигурку, осторожно спускающуюся вниз. Значит, это не Гаара. Значит, я могу выйти из комнаты и провести с ней время. — Где ты был, Саске? — полушепотом спросила Харуно. Я закатил глаза, выдохнул, подошел к кровати и лег на бок. Будет лучше просто проигнорировать. — Где ты был? — теперь она задала вопрос более уверенно. Сука. Почему она не спит? В этот раз лучше ответить, иначе она перебудит оба этажа своим голосом. — Пил. Внизу. — Потому что она пошла туда, верно? — Ты считаешь, что я должен отчитываться о каждом выходе из комнаты и о каждой минуте, проведенной не в твоем обществе? — Я проверила их комнату, Юмико там не было. — Не порть мне настроение. Заткнись и ложись спать, — отрезал я. Она легла и мягкий матрас начал слегка содрогаться. В тишине слышались редкие всхлипы. Достала. Утром Харуно все же устроила скандал, не стесняясь соседей по дому, и совсем забыв кому именно она делает мозг взрывом ревности. После скандал перешел за пределы дома и закончился так же за его пределами — теперь о ссоре знал весь дом. Мне пришлось несколько раз напомнить Харуно о ее положении рядом со мной, о ее месте, о ее обязанности вести себя тихо, если она хочет оставаться рядом со мной. Ближе к вечеру я вернулся в комнату и на этот раз поставил Сакуре жесткие условия, при которых она может остаться в качестве моей девушки. Мне не нужна истеричка, которая может похерить весь мой прогресс в налаживании отношений с Ю. Мори выбесила меня, когда попросила не общаться с ней, чтобы избежать негативной на себя реакции "моей девушки". Я был готов разорвать Харуно на тонкие ленты. В комнате я снова отчитал ее и напомнил обо всех условиях, поставленных несколько дней назад. Нужно будет расстаться с ней в ближайшее время. Почва уже была подготовлена, я смогу не волноваться о косых осуждающих взглядах за свой поступок. Как будто они меня волнуют.