Monster obsession

Я проснулась ближе к обеду с тяжелой головой, глаза были сухими настолько, что их резала острая боль, будто в них насыпали добротную порцию песка из пустыни. Все потому что я возилась с новыми книгами до глубокой ночи, даже уснула с одной из них в руках. На кофейном столике по-прежнему лежал небольшой квадратик бумаги, оставленный мной для Итачи этой ночью, специально чтобы тот обязательно после пробуждения прочитал мою благодарность за привезенную им из семейной библиотеки литературу, если нам не удастся пересечься до его ухода на работу. После моей короткой благодарности шел такой же короткий ответ Итачи. Я слегка улыбнулась нашему интересному друг с другом взаимодействию посредством бумаги и ручки. Раньше Итачи писал мне, а теперь я писала ему, и не важно, что это была всего лишь кроткая благодарность за его очередное проявление доброты. Весь оставшийся день и вечер я провела за чтением "новых" книг, иногда прерываясь на переписывание самой важной информации в старую тетрадь, до этого дня уже прилично исписанную прочими сведениями и материалами, которые необходимы для конкретной истории. Тетрадей, подобных этой, у меня было еще две, и все заполнены от начала до конца. Иногда кажется, что материала для историй у меня куда больше, чем самих написанных историй. Не знаю, как я вообще напишу хоть что-то стоящее внимания людей до своего, предположим, тридцатилетия, если уделяю поиску информации намного больше времени, чем самому написанию текста. Всегда успокаивала себя всем известной истиной: "Хорошие писатели досконально изучают каждую нужную мелочь, чтобы написать что-то действительно стоящее, то, что можно показать широкой аудитории. Они познают много нового, иногда углубляются в ту или иную тему нестандартными способами в попытке прожить историю придуманных героев в реальности". Когда-нибудь я покажу миру свое лучшее творение, или несколько, но это будет ужасно нескоро, и не факт, что они будут большого размера. Может, я заработаю хоть какую-то славу — или хотя бы внимание — в том возрасте, когда буду совсем взрослой отшельницей, периодически уезжающей в глухие деревни, чтобы пожить затворницей в небольших, ветхих или новых домах; кухонные шкафы будут заблаговременно забиты вином, виски и едой, которых хватит на несколько недель вперед, а вид на озеро поможет качественно расслабляться. Так я представляла себя в далеком будущем. Прекрасные, недосягаемые мечты. Но все это обречено остаться фантазиями. Изучение статей в интернете и книг Итачи, переписывание важной информации в тетрадь, недолгие часы писательской деятельности — все это было поддержанием себя в привычном когда-то состоянии, попытка наполнить это место тем, чем я занималась раньше, когда жила свободно, не была связана толстыми веревками взрослой жизни. Сейчас я просто стараюсь побыть в любимом мной мире, пока еще есть время. После ухода от Итачи мне вряд ли представится возможность и дальше заниматься своим делом и развиваться в нем, а может, не получится даже вспоминать об этом. Если все сложится более-менее сносно, как мы и договаривались с Учиха, единственной проблемой для меня будет объяснение с родителями. Если мы наладим семейные отношения, возможно ли, что родители через какое-то время снова попробуют выдать меня замуж за успешного парня? Или тем будет достаточно обжечься о Учиха и более мы не коснемся темы моей личной жизни; с моей шеи снимут веревку и из коровы я превращусь в человека, способного управлять всем самостоятельно, без вмешательства родственников? Если им по-прежнему будет необходима моя личная помощь — помогу, но только не вынужденным браком черт знает с кем. И в этот вечер я уснула с книгой в руках, задолго до возвращение Итачи. Шли вторые сутки моего одинокого пребывания в пентхаусе: Итачи как всегда был на работе, а госпожа Масако находилась на заслуженном втором по счету выходном. Из всех дней недели, свободными от присутствия Итачи, госпожи Масако и Каору были среда и четверг. А вот я всегда была и буду на своем месте. Зато могу заниматься всем, чем захочу, без оглядки на Учиха и персонал. Пока я сидела за изучением материала книг или прерывалась от того на быстрый прием пищи, голову периодически атаковывали мысли, словно голодные птицы, о многом: о родителях, о друзьях, у которых совсем скоро будет выпуск, о Хидане и Джун, о Саске, о разговоре с Фугаку. Я старалась отмахиваться от них, но те были очень настойчивы, поэтому иной раз мне приходилось откладывать книгу в сторону, чтобы проветрить голову посредством прослушивания пары музыкальных композиций или небольшой разминки перед телевизором. Сегодня я обосновалась в гостиной на первом этаже, чтобы сменить обстановку. И конечно, чтобы быть недалеко от холодильника. Моментами думая о родителях, иногда мне даже хотелось взять и позвонить матери или отцу, однако остатки обиды не позволяли мне так скоро и просто объявится в их жизни. Осталось чуть меньше недели до начала второго месяца моего проживания с Итачи, неужели я так быстро созрела для того, чтобы самой пойти с ними на контакт, пусть он будет и не такой, как до всей этой истории с помолвкой? Но это уже большой шаг, правда, пока что непреодолимый, но перспектива была. Я волновалась за отца. Хоть мой брат отчитывался о его состоянии почти через каждые три-четыре дня с завидной стабильностью, мне хотелось убедиться в его хорошем состоянии лично. Возможно, я сделаю это на следующей неделе, а может, уже через пару дней. Да, он причинил мне боль своим решением, но какая дочь сможет надолго отвернуться от родного отца, зная о его ухудшившимся здоровье, наблюдавшей за этим собственными глазами? Мысли о друзьях и их скором выпуске из Токийского заставляли меня чувствовать себя грубо отрезанной от привычного когда-то мне мира; я ощущала себя брошенной, находящейся на периферии, жалким аутсайдером, несмотря на то, что сама отказалась от прежней повседневности студента, никто не заставлял меня бросать мизерные остатки обучения и прекратить общение с друзьями. В моем отказе от университета были как минусы, так и плюсы, и только наличие плюсов могло хоть немного снизить уровень бурлящего внутри чувства одиночества, чувства оторванности от привычного ритма жизни. Это помогало мне не бросаться в горькие сожаления о принятом в эмоциональной нестабильности решении. Никто не готовил меня к такому, да и сама я никогда бы не дошла до мысли, что мне придется столкнуться с реальным физическим насилием к моей никому не причинившей зла персоне из-за того, что я вот-вот свяжу свою жизнь с человеком, от которого без ума отвратительно большой процент молодых девушек не только Токио, но и прочих уголков Японии. Удивительно, что мой резкий уход в тишину оказался наиудачнейшим решением. Возможно, благодаря ему мне удалось избежать чего-то посерьезнее той неадекватной Айлы. Кто знает, сколько еще ненормальных малолетних девчонок ополчилось на меня из-за Итачи? А те слухи? Я никогда не любила, если кто-то занимался бурным обсуждением меня и моей жизни, а уж если это делает, полагаю, половина университета, то вряд ли бы я выдержала такой натиск до самого выпуска. Побег неделей раньше или позже — результат один. Воспоминания разговора с Фугаку заставляли меня чувствовать что-то непонятное, как будто я тону в океане, волны которого не дают всплыть на поверхность для глотка воздуха. Этими волнами был Фугаку. А соленым привкусом во рту была моя на него обида. Мне до сих пор странно то, что меня может отчитывать посторонний мужчина, что я должна ходить перед ним на цыпочках, а то и вообще не дышать одним с ним воздухом. Он считает меня второсортной. Как Итачи считает Хидана отребьем, волей случая попавшего в его общество через общих знакомых, с которым, так уж и быть, можно провести время на одной территории раз в полгода. Да, они могут сосуществовать рядом друг с другом, иногда общаться и даже поддерживать дружеские отношения, однако между ними всегда будет невидимая глазу пропасть, которая ни за что не даст встать им на одну ступень. Итачи всегда на первой, а Хидан на десятой. Вот и Фугаку считал, что я стою примерно на той же ступени, что и Хидан. И только лишь Итачи ставил меня рядом с собой, стирая разницу положений. В отличии от своего отца, Итачи не диктует мне что-то насильно и безапеляционно; он не позволял себе гнусные замечания о моем внешнем виде, он не уничтожал меня своей аурой, не копался в социальных сетях. Теперь я всецело могу проникнуться глубоким сочувствием к людям, которые лишены благосклонности Фугаку. Если ты являешься врагом такого человека или тем, кто просто ему не нравится по определенным причинам, твоя судьба и положение очень незавидны. Фугаку не остановился на запрете общения с Киоко и грубом отзыве о моем внешнем виде, он также замахнулся на мою жизнь в социальных сетях. Получение снимков сподвигло мужчину покопаться на моих страницах, где я выкладывала фотографии с фотосессий. Такая откровенность не пристала будущей жене Учиха Итачи, поэтому мне пришлось закрыть некоторые старые аккаунты, а в других тщательно пройтись по фотографиям и удалить то, что не вязалось с моим новым образом. Ладно, хорошо, я пожертвую и этим, все равно я почти перестала заниматься социальными сетями еще год назад. Ладно, переживу, только пусть это будет последним на меня давлением и запретом. Мысли о Саске заставляли меня чувствовать гнев, к которому бонусом прилагалось чувство тошноты и омерзения. То, что он вытворял в детстве и юности не шло ни в какое сравнение с тем, что тот сделал сейчас. Саске пошел дальше и выше: замахнулся на распоряжение моей личной жизнью, грубо влез в нее и перевернул все, что попалось под руку. А я ничего не заметила. Саске стал более искусным разрушителем, если бы мне не подвернулся случай поймать его на контакте с Джун — сейчас вся моя жизнь так и оставалась бы в прежнем положении. Я до одури рада той попавшей в мои руки удаче, и что она появилась не год и более лет спустя. Все тайное становится явным, безусловно, и мне не раз приходилось сталкиваться с подтверждением этой фразы, которую так любила употреблять моя матушка. Но не всегда может повезти со сроками. Мне повезло. Я очень благодарна. У всего есть свои плюсы и минусы в равной или различной степени, и мое открытие правды о подлости Саске их не лишено. Негативная сторона включала в себя плохое влияние на мое внутреннее эмоциональное состояние: я чувствовала себя обманутой, ловко одураченной двумя гнусными людьми. Невозможно с точностью передать, что чувствует обманутый человек, и я сама не могла описать для себя эту ядовитую смесь чувств. Знаю, что ужасно хочу отомстить обидчикам, но не нахожу подходящего способа. Как добраться до Джун? Это невозможно, по крайней мере сейчас, с моим положением. Думаю, будь у меня определенное влияние, как у Итачи, я бы смогла свершить достойную месть. Для обоих. Позитивная сторона пестрила наличием благоприятностей: я больше не была человеком, которому изменили с бывшей, я смогла окончательно убедиться в неадекватности Саске и уничтожить оставшиеся капли нейтрального к нему отношения, я пересмотрела свое отношение к Итачи, взглянула на все случившееся после расставания с Хиданом под другим углом. Я рада возможности попытаться перестроить наши с Итачи взаимоотношения, тем более это необходимо из-за нашего вынужденного друг с другом сожительства. Мысли о Хидане по-прежнему отзывались ноющей болью где-то глубоко внутри. Я очень скучала по нашему прошлому, рядом с этим невероятным человеком я была свободна, любима, делала безумные вещи. У нас почти не было ограничений — только те, что ставили себе мы сами. Это было невероятное время, насыщенное безрассудством, мечтами, весельем, слезами, непониманием и бурными примирениями после ссор. Огромный глоток свежего воздуха в вяло текущих друг за другом буднях. С одной стороны была неизбежная учебная рутина, а с другой — свежий воздух по имени Хидан. Он остался самым ярким пятном на моей жизни. Ближе к вечеру, когда я чистила апельсин, периодически бросая незаинтересованный взгляд на экран телевизора, показывающий какую-то популярную развлекательную программу с известными звездами, раздался звонок мобильного. Киоко. В голове тут же воспроизвелся диалог с Фугаку, в котором я пообещала ему закончить общение с новой подругой. К сожалению, мне действительно нельзя водить дружбу с подобным контингентом людей, потому что не всегда те могут похвастать искренностью и преданностью, особенно когда речь идет о больших деньгах, маячивших перед самым носом. Я до сих пор признательна Киоко за помощь и поддержку в Рае и в тот вечер, когда я приехала к ней, неся за собой багаж проблем и громкую истерику. И я буду благодарна той всегда. Но, к сожалению, больше я не могу подвергать себя опасности, даже той, которая может никогда и не появиться. Я ответила Киоко среднего размера сообщением, в котором честно сообщила о своем чтении книг, добавив, что не хочу прерываться от поглощения информации; далее мне пришлось соврать, сказав, что все в жизни стало налаживаться, мелкими шажками, но все же. В конце я решила выяснить, о чем та хотела поговорить со мной, и поинтересовалась ее делами. Тактика поведения продумалась буквально за пару минут времени: пока что я буду врать обо всем, то есть говорить, что некогда плохое потихоньку становится хорошим, на горизонте довольно привлекательные перспективы. Совру, что теперь мы живем с Итачи душа в душу и что больше никто не посягает на мое душевное спокойствие. С семьей Итачи отношения налаживаются, с моими родителями тоже происходят положительные сдвиги. И вот так постепенно, порционно я вложу в голову Киоко мысль, что теперь у меня началась новая, прекрасная жизнь. Та самая картинка, которую должны видеть окружающие. Возможно, когда наше общение заглохнет окончательно, Киоко подумает, что теперь, когда все в жизни Юмико стало хорошо и замечательно, и теперь ей нет нужды жаловаться на проблемы, от Киоко грубо отказались. Жилетку выбросили в мусорку. Думаю, именно так решит девушка. Мне очень больно создавать своими же руками такую действительность. Убрав со стола ошметки от апельсинов и вымыв руки в кухонной раковине, я вернулась на свое прежнее место. Звук телевизора был понижен до минимума, чтобы не отвлекал от чтения, но разбавлял одинокое пространство картинками с людьми и рекламой. Я легла на правый бок, подоткнув подушку под голову, и вернула в руки книгу.

***

Проснувшись от прозвучавшего во сне громкого звука, похожего на глухой удар предмета о какую-то поверхность, я лениво потерла глаза пальцами, начав зевать в голос. Уже не помню свой сон, а может, мне ничего и не снилось. Тело было накрыто двумя пледами, как я рассмотрела почти сфокусировавшимся на вещах взглядом. Тусклый утренний свет затрагивал почти все уголки большого помещения первого этажа через незашторенные панорамные окна. Я уснула в гостиной?! Подскочив от прострелившей голову мысли, уже сидя на диване, в растерянности я осмотрелась по сторонам. На втором этаже, замерев статуей, находился Итачи в полусогнутом положении. Он прячется или просто вдруг у того защемило нерв, скрючив тело?... Нет, что-то зажато в его руке. — Ты потерял контактную линзу?.. — Прости, — виновато начал Итачи, поняв, что его точно заметили, и выпрямил спину, — я уронил планшет. Я лишь кивнула в ответ, до сих пор пребывая в удивлении. Переместив взгляд вниз, я снова убедилась в наличии двух пледов на своем теле. Проклятье, он что, видел, как я широко открываю рот и слышал, какой при этом я издала звук?! Сейчас эта проблема была намного важнее осознания того, что Итачи заботливо накрыл меня пледами, вернувшись домой с работы. Когда я вновь повернулась к Учиха, тот уже спустился на первый этаж. — Сейчас уже утро? Итачи плавно поднял руку с часами чуть выше и уже через секунду, вернув глаза ко мне, отчитался: — Пятница, девятнадцатое февраля, шесть часов утра. Погода... — Спасибо, я поняла, — неловко усмехнувшись, я замотала руками, призывая Итачи остановить свой подробный отчет, — это лучший развернутый ответ, который я когда-либо получала. Удовлетворенно улыбнувшись то ли моему ответу, то ли моей реакции, Итачи направился в сторону кухни. А он умеет хорошо подшучивать в ответ, стоит это признать. — Мне жаль, что я разбудил тебя в это время, — вдруг сказал Итачи, стоя около кофемашины ко мне спиной. — Все в порядке... Я выспалась. — Я осмотрела кофейный столик, на котором аккуратной стопкой лежали книги, ручка и тетрадь, а потом добавила, не глядя на собеседника: — Еще скажи, что собирался не приготовить себе утренний кофе, чтобы не шуметь. — Именно так, — просто ответил тот. Серьезно? — Уф, — убрав в сторону пледы, я подскочила на ноги, — значит, раз я проснулась, то тоже буду кофе. Но сначала умоюсь. Вернувшись в гостиную спустя несколько минут отсутствия в ванной, я ожидала увидеть Итачи с двумя кружками кофе, стоящих на столешнице. Так и случилось. Взяв свой кофе, я сделала глоток. — Я бы сама приготовила. Спасибо. — Мне не трудно, — отозвался Учиха, пристально смотря на меня. Его рука застыла в воздухе с зажатой между пальцами кружкой, Итачи стоял прямо, облокотившись поясницей о кухонную тумбу. Секунда, две, четыре, десять. Я изогнула бровь в непонимании, но, похоже, Учиха даже не заметил, что я смотрю на него в ответ. Когда в его глазах что-то прояснилось, он поднес кофе к губам, а затем сказал: — Прости, — черные глаза переместились в сторону, — засмотрелся. — Какие мысли? Может, со мной что-то не так? Может, у него есть какие-то новости, касающиеся меня? Снова какой-нибудь ужин? Или случилось что-то плохое?.. — В тебе что-то изменилось. Я не понимаю, что конкретно. — А, это, — я указала на свои волосы, — я освежила цвет, а еще сделала чистку кожи. Хотелось добавить, что благодаря его папаше в тот день мне пришлось потратить уйму времени на салон и значительную сумму денег с выданной мне Итачи банковской карты, однако я вовремя прикусила язык, вспомнив, что Итачи не знает о моей встрече с Фугаку. — Нет, — тихо возразил Итачи, продолжая смотреть на меня в глубокой задумчивости, — что-то другое. Не во внешности. — Ну, не знаю, — смутившись, я повернулась к Итачи боком, крутя горячий напиток в руках, — мы не виделись всего два дня, вряд ли во мне что-то поменялось. Учиха промолчал. Он все еще смотрит? Я повернула голову в сторону, наши взгляды не пересеклись. Я быстро приготовила завтрак на двоих, пока Итачи отсутствовал в ванной второго этажа. Спустившись вниз с вещами и уже одетый в привычный строгий костюм, сидевший на нем до безобразия безупречно, он поинтересовался о книгах: все ли мне подошло и какие темы оказались самыми интересными. Мне было, что ему ответить. Пока Итачи разделывался с соевыми бобами, салатом и закусками, я клевала свою еду, стоя у плиты, пустившись в рассуждения о прочитанном. Одеваясь у входной двери, Итачи продолжал внимательно слушать выдаваемую тому информацию. Так как мы не успели договорить во время завтрака, я пошла проводить его. — Интересная тема с удобрениями. Итачи улыбнулся, поправляя черное пальто. — Теперь ты знаешь намного больше о сельском хозяйстве. — Удобрение из сушеных сардин, — напомнила я, кивнув. Сложив руки под грудью, я продолжала смотреть на Учиха, вдруг о чем-то задумавшимся. Он изучал пол, чуть нахмурив брови. — Я забыл... — только и сказал тот, переведя взгляд вверх. Ну вот, моя вина — отвлекла его своими рассказами. — Что? Давай я принесу, так будет быстрее. Итачи посмотрел на меня с нескрываемой признательностью. На его месте мне бы тоже не захотелось разуваться, а потом снова зашнуровывать обувь. — Рабочий ежедневник на столе в кабинете, кожаная коричневая обложка. — Поняла, — кивнув, я развернулась и, сломя голову, побежала за нужной вещью, чтобы не задерживать Итачи. Он с беспокойством бросил мне вслед, чтобы я была осторожнее и не бежала так быстро, чтобы вдруг не упасть и не распластаться на гладком полу. Да, разбить нос совсем не входило в мои планы. И в планы Итачи тоже. Ежедневник в кожаной обложке лежал раскрытым на середине рабочего стола. Я между делом мазнула взглядом по многочисленным строчкам за эту и предыдущие даты, взяв тот в руки. — Как много задач... Все рабочие дни Итачи были расписаны по часам, если не по минутам. Сначала шло время, а дальше была написана сама задача, у некоторых были пометки, написанные стираемой ручкой. 8:00 — Отчет Яхико. 8:15 — Проверка документов. 8:30 — Оптимизация. Повтор. 9:00 — Яхико. Новые проекты. 10:00 — Отдел аналитики, совещание. 11:00 — Согласительная комиссия. 12:00 — Совещание проектировщики. 13:00 — Представитель фонда. 13:40 — Яхико. Вписать. 14:30 — Свободное время. Вписать. 15:00 — Иностранные спонсоры. 15:40 — Протокольный отдел. 17:00 — Кредитный отдел. И так до самого вечера. Каждый день. Всегда что-то новое и в большом количестве. Захлопнув ежедневник, я ринулась обратно к ждавшему меня Итачи. Остановившись напротив Итачи, я протянула нужную тому вещь, он с благодарностью принял ее двумя руками, поклонившись. Пока он убирал ежедневник в папку-портфель, я осматривала задумчивое выражение его лица. Теперь, когда перед глазами стояли те нескончаемые списки рабочих задач, я начала яростно, искренне, по-настоящему восхищаться Итачи и его выдержкой. Сейчас мне стало стыдно быть рядом с таким человеком балластом, так и не закончившим Токийский университет. При желании и наличии гирьки амбиций я бы вполне могла получить должность в корпорации Учиха спустя несколько лет практики в какой-нибудь небольшой фирме — знания у меня были, однако без диплома должности не видать. Я являюсь неполноценной уже сейчас и продолжу быть такой, потому что у меня нет треклятого оконченного образования. Нет и не будет, я сама от всего отказалась, как идиотка. Бьюсь об заклад, для посторонних людей рядом с Итачи я являюсь олицетворением среднестатистической девушки, не обремененной умом и способностями, чтобы закончить лучший университет Токио. Хотя у меня есть для этого все возможности. В гравировке чужого зрения я буду глупа и скучна, не имея диплома, всем будет плевать, что на самом деле у меня есть ум, я образованный человек. По факту я окончила только школу. Мой будущий муж знает и умеет невероятно многое, за его плечами годы заграничной учебы и курсов с дополнительными занятиями, несколько лет тяжелой рабочей практики; сейчас в его обязанности входит еще черт знает сколько различных задач, требующих быть всегда продуктивным, организованным, требовательным, амбициозным, стрессоустойчивым и прочее. А кто такая Юмико Мори рядом с ним? Обычная оборванка, которую подобрал Итачи по личной инициативе. Во мне нет ничего особенного, я просто девушка, застрявшая в своей мечте стать известным писателем и крутиться в обществе других отличных авторов-современников, отказавшаяся от получения образования в университете — да еще какого! На фоне меня Итачи был подобен Божеству, не иначе. Амбициозный молодой человек с гибким умом, начитан, воспитан, с привлекательной внешностью и влиянием. Ну просто джекпот для молодых барышень моего возраста. Я хочу изменить эту реальность не для Итачи и его семьи, а для себя и своего будущего. С учетом, что мне придется расстаться с Итачи, я буду выглядеть для всех не только не закончившей университет идиоткой, так еще и идиоткой-неудачницей, так и не занявшей место рядом с Учиха, не удержавшейся в этой семье. Кроме того, чтобы работать совместно с отцом и братом, мне тоже необходимо оконченное образование. Все упирается в диплом. Да, если бы не Итачи с этой проклятой помолвкой, я бы закончила Токийский без проблем. Однако если бы не Итачи, я бы продолжала мечтать о призрачном писательстве, преображая его во что-то большее, чем просто обычное хобби. Если бы не Итачи, я бы продолжала спать с человеком, который уничтожил мои отношения и врал мне с завидным спокойствием на лице. Если бы не Итачи, я бы не испытала себя в ужасно стрессовой ситуации, а так теперь я знаю себя чуть лучше, и я знаю, что не все близкие друзья будут лучшими и преданными всю жизнь. — Что-то произошло? — спросил Итачи, вырвав меня из тяжелых мыслей. Он разглядывал мое лицо, которое, очевидно, выражало вселенскую печаль или крайнюю озабоченность чем-то невеселым. Теперь мне хотелось сжаться рядом с ним до состояния маленького семечка. — Ничего, — покрутив головой, я попыталась напустить на себя менее озабоченный проблемой вид, — просто я... Мне нужно хорошо обдумать возвращение в университет. Я должна закончить его хотя бы заочно, у меня должен быть чертов диплом. Если Итачи поможет мне и мы договоримся с деканатом или лично с руководителем, меня могут восстановить на заочное обучение. Я буду фигурировать как отчисленный студент по уважительной причине, а причина у меня была, и она действительно уважительная. Об этой причине знает весь университет и его пределы. Приложить к этому личную помощь Учиха и... Думаю, все должно получиться. — Что тебя беспокоит, Юмико? — Нет, не сейчас, — теперь я улыбнулась куда более искренне, предвкушая свое возвращение к учебе, — давай поговорим об этом вечером, хорошо? Я буду ждать тебя. А теперь иди, тебе пора на работу, не нужно задерживаться из-за меня. Итачи смотрел на меня с явным подозрением. — Ты уверена? — Да, — я бодро кивнула, — мне нужно все обдумать, и это долгий разговор. Немного помявшись на месте, Итачи развернулся к выходу, однако вдруг замер. — Я постараюсь закончить дела раньше. — Все в порядке, не спеши, правда, разговор может подождать и до завтра. — Ты пробудила во мне интерес, — ответил тот и, открыв дверь, вышел наружу. Закрыв за Учиха дверь, я пробубнила под нос: — Он что, переживает о теме разговора? Похоже на то... Долгое принятие ванны было наилучшим способом собраться с мыслями и спокойно обдумать важный вопрос со всех сторон, поэтому я сразу же отправилась подготавливать все к безвылазному нахождению в воде на предстоящие два-три часа времени. Выйдя из ванной невероятно чистой и отдохнувшей, укутанная в белый халат, я столкнулась с госпожой Масако, уже вовсю колдующей на кухне. — Здравствуйте, госпожа! — воодушевленно поприветствовав женщину, я подошла ближе к кухне. Смерив меня озадаченным взглядом, та все же легко улыбнулась, тем самым обозначив особенно глубокие морщинки на лице. — Госпожа Юмико, — она поклонилась, — сегодня вы в хорошем настроении. Я согласно кивнула, скинув капюшон с влажных волос. — Сегодня я проснулась ранним утром, отдохнула в ванной, и надеюсь, что весь день будет очень продуктивным. Что вы хотите приготовить? Может, научите меня делать те вкусные паровые булочки с бобовой и мясной начинками? Они получаются у вас самыми лучшими, никогда таких не ела. Услышав восторженную похвалу в адрес своих умений, Масако-сан улыбнулась намного шире. — С радостью научу вас, госпожа Юмико. Может быть, вы хотите приготовить что-то еще? — Да, — улыбаясь во все тридцать два, я активно закивала, вспоминая все понравившиеся блюда, с которыми познакомилась за прошедшее время силами госпожи Масако, — есть еще очень много всего, что вы готовили так... Что мне хочется уметь готовить это самой. Теперь глаза женщины искрились радостью. Пообещав ей вернуться через полчаса, я побежала в свою комнату. Когда часы показывали три часа дня, моя наставница села на диван перед включенным телевизором, чтобы немного отдохнуть от готовки, а я тем временем продолжала катать небольшие шарики из теста. За прошедшее время мы успели пройтись по трем довольно сложным рецептам; каждый шаг приготовления подробно записывался мной в тетрадь, из которой все в последствии перепишется в небольшую кулинарную книгу, где есть рецепты всего, что я готовила лично и что хочу готовить в будущем на постоянной основе. — В холодильнике еще так много продуктов, мне кажется, их хватит и для всего остального. Когда я закончу с шариками, начну записывать рецепт той овощной запеканки с баклажанами. Думаю, успею расправиться с еще парой рецептов до конца вашего рабочего дня. Женщина кивнула, а после заметила будничным тоном: — Этим вечером господин Учиха столкнется с вынужденным перееданием, вы действительно готовите очень быстро. — И очень много... Но главное, чтобы это было так же вкусно, как получается у вас, Масако-сан. Итачи хорошо поужинает, оценит уровень моих кулинарных способностей, и мы поговорим о моем возвращении в Токийский. На сытый желудок его настроение должно улучшиться после тяжелого трудового дня, а еще можно прибавить к этому немного пива или то, что еще любит пить Учиха. После разговора о университете я оценю обстановку и настроение Итачи, и попробую плавно переключиться к теме о Гааре, с которым он обязан познакомиться, чтобы ни у кого, а особенно у Итачи не возникло никаких вопросов по поводу моей с Гаарой дружбы. Попробую сделать из него хорошего друга семьи, в котором ни у кого не будет сомнений, благодаря чему мы сможем продолжить наше общение без каких-либо опасений. Нужно перекрыть Саске кислород, больше я не допущу ошибок. Когда я переключилась на формирование новой порции шариков, мысли вновь унеслись к воспоминаниям о Хидане. Я ненавидела себя за то, что думаю о нем каждый день и не могу прекратить это проклятое измывательство над самой собой. До сих пор больно. Я понимаю, что нет никакого толка снова и снова думать о том, с кем ты сможешь объясниться только через пять месяцев. Если на тот момент это будет актуально. Я не исключала, что спустя такой большой отрезок времени все внутри изменится, что я перестану даже думать о том, чтобы как-то связаться с Хиданом. Возможно, к тому моменту мне уже не захочется объявиться в его жизни со своими извинениями. — Масако-сан, скажите... Как долго в человеке сидит обида? Женщина перевела на меня озадаченно-удивленный взгляд. Она удивилась вопросу или резкой смене моего настроения? Несколько минут назад мы весело говорили о насущном, а сейчас я задаю ей вопрос об обиде безжизненным тоном. — Все зависит от причины ее появления, госпожа Юмико. И от самого человека. — Этому человеку не поверили, когда он говорил правду... И из-за недоверия с ним грубо закончили общение. Хотя он этого не хотел. Немного обдумав мои слова, женщина наконец ответила. — Недоверие близких может породить в человеке очень большую обиду. Кому-то потребуется несколько месяцев для избавления от обиды, кому-то несколько лет. А некоторые помнят эту обиду на протяжении всей жизни. Вы знаете этого человека лучше, госпожа Юмико. Можете ли вы сами предположить срок? — Наверное... Нет, вряд ли он пронесет эту обиду через всю свою жизнь. Особенно если я извинюсь. Правда, это будет очень нескоро, а возможно, что этого не случится вовсе... — Вы знаете ответ на свой вопрос. Вернув внимание заготовкам, я продолжила свое дело. Если я действительно была когда-то сильно дорога Хидану, думаю, он может прожить с обидой на меня даже несколько лет. Все-таки мне необходимо принести ему свои извинения. Чтобы нам обоим стало легче. Госпожа Масако закончила рабочий день и ушла домой, оставив меня в одиночестве доделывать последнее из списка блюдо. Оно стояло в духовке и все, что теперь от меня требовалось — подготовить ему украшение из трех видов зелени. На столешнице был кавардак, посудомоечная машина вовсю работала с предыдущей загрузкой грязной посуды. Посмотрев на время, я посмела предположить, что точно успею прибраться в кухне до возвращения Итачи. Спину ломило от усталости, ноги болели, но я стоически продолжала уборку: осталось только как следует отмыть столешницу, загрузить остатки грязной посуды в посудомоечную машину и расставить приготовленную еду на чистый кухонный островок. Расставив все блюда, я уперла руки в бока, задумавшись над своим внешним видом. Наверное, я выгляжу ужасно, от меня старательно распространяется запах пота и еды. Наплевав на ожидание, я убежала в ванную, чтобы быстро принять душ. Входная дверь открылась в тот момент, когда я сидела напротив телевизора со скучающим видом. Казалось, еще немного и я не дождусь возвращения Итачи домой, а мои влажные волосы полностью высохнут без помощи фена. — Я дома, — раздался голос Итачи. Подскачив с дивана, я направилась в сторону коридора. Так удивительно слышать от Итачи такие слова. Я дома. Он дома, в этом доме есть кто-то, кто ждет его возвращения, и этот кто-то больше не является призрачной тенью. Я из плоти, Итачи может сказать эти слова, потому что теперь я их услышу, теперь он получит на них мой ответ. — Добро пожа... ловать. Мимо моих ног пробежал испуганный серый комочек, а следом за ним в проеме коридора и гостиной появился Итачи. Вид у него довольно озабоченный. Нет, он очень озабоченный. — А это?... — я растерянно развернулась в сторону, куда убежал маленький котенок. — Прости, — проигнорировав меня взглядом, Итачи немедля прошел дальше, остановился у диванов, глазами выискивая животное, — у тебя нет аллергии на кошек? А что бы он сделал, если бы она была? Кому вручат узелок в руки и отправят за дверь на произвол судьбы — меня или котенка? — А... Н-нет... Ты вдруг решил завести домашнее животное? Итачи, увидев котенка, спрятавшегося за диваном, осторожно отошел в сторону, и только потом перевел на меня, как мне показалось, виноватый взгляд. — Я нашел его у мусорки в коробке, когда выходил из ресторана на перерыв. Ему около двух месяцев, мальчик. Пока не будем его трогать, чтобы не напугать сильнее. — А как ты оказался у мусорки, если вышел покурить?... — Решил пройтись, — просто ответил тот, пожав плечами. Ну вот, размял ноги. Могу только догадываться, как Итачи в итоге прервал ужин ради котенка. Да, все-таки он ужасно любит кошек. — Так, теперь надо подумать, — сложив руки под грудью, я подошла к Итачи чуть ближе, внимательно смотря на то место, где сейчас скрывался новый член нашей странной семейки, — что делать с лотком и кормом? Все зоомагазины закрыты... А! Его же нужно отвезти к ветеринару! — Не беспокойся, я знаю, что нужно делать, — Учиха подошел ко мне ближе, теперь мы смотрели друг на друга, — но мне понадобится твоя помощь. Я согласно кивнула, готовая рваться в бой. Быстро приняв душ и сменив одежду на черные широкие плюшевые штаны и такую же толстовку с капюшоном буквально за десять минут времени, Итачи, чуть ли не бежа по лестнице, вернулся на первый этаж. Убедившись, что котенок все еще на своем прежнем месте, он взглянул на меня, тихо сидевшую на подлокотнике. — Все двери закрыты, он не сможет спрятаться так, чтобы мы не смогли его найти, — сказала я. — Он очень тихий, почти не издает звуков. — Пока он не может забраться по лестнице на второй этаж. Посмотри, — быстро переключив внимание, Итачи кивнул в сторону коридора, — можно организовать туалет в углу. Миски с едой поставить в угол между кухней и кладовой. — А еще нам нужен ветеринар. Сейчас все закрыто, нужно будет поехать завтра рано утром. И... Что он будет есть до поездки к ветеринару? И куда какать? Надо его искупать. — Нет, — Учиха покачал головой, — его нельзя купать, нужно дать ему время на адаптацию. Минимум десять дней. Есть три этапа привыкания: три дня стресса, когда котенок прячется и почти не ест, три недели привыкания к дому, и три месяца, когда животное начинает доверять хозяину и чувствует себя в безопасности. Все индивидуально, зависит от конкретного животного. Вскинув брови, я сложила руки под грудью. — Надо же, — я цокнула языком, — а мне потребовался всего лишь месяц, даже меньше. Итачи смотрел на меня крайне озадаченным взглядом. Думает, что сейчас я сказала это серьезно? Или он совсем меня не понял? — И в лоток хожу с первого дня, несмотря на стресс, и купаюсь, и ем. — Ты не котенок, — ласково сказал Итачи. — Ну да, — я усмехнулась, а после перевела тему: — значит, ты решил оставить его. Учиха стал более серьезным, спросив: — Ты не против, Юмико? Как я могу быть против? Это же твой дом, а я здесь всего лишь временный гость. Да и не будь я здесь временным гостем, я бы ни за что не отказалась от этого прелестного котенка. Обычно парочки заводят собаку популярной или самой любимой породы, а у нас была бы семья любителей кошек. — Конечно, я не против... Так, — я встала на ноги и подошла ближе к дивану, беспокойно осматривая территорию, — а если он уже пописал? — Мы бы почувствовали запах. Но ты права, нужно сделать туалет как можно быстрее. В твоей комнате есть картон или коробка? Я задумалась. Кажется, что-то было. — Да, я могу посмотреть. — Отлично, — Итачи одобрительно кивнул, — пока ты ищешь коробку и бумагу, я займусь его питанием. — Бросив взгляд в сторону кухни, Итачи наконец увидел расставленные в ряд блюда. — Это... Госпожа Масако решила взять дополнительные выходные дни? — Как же, — я хмыкнула, улыбнувшись шире, — просто сегодня у меня было настроение для курсов юного повара... Шучу. В общем, я хотела, чтобы Масако-сан научила меня готовить свои блюда. — Вот как... — Я за коробкой и бумагой. Надеюсь, ты найдешь для него подходящую еду. Сидя на полу напротив кухни, я сооружала импровизированный лоток, тщательно обрезая края коробки так, чтобы котенок мог залезть через бортики и бумага не рассыпалась в стороны. Позже, пока Итачи ползал за диваном, стараясь покормить пугливый серый комочек, я уже сидела на полу в коридоре, комкая бумагу и раскладывая ту по всей площади дна коробки. Тяжелые вздохи Итачи и его попытки договориться с котенком, чтобы тот перестал бояться и подошел ближе к еде, вызывали улыбку. Украдкой выглядывая из коридора в зал, я посматривала на профиль Итачи, увлеченного своим делом. Из него получился милый кото-папа. Закончив с лотком, я на цыпочках подошла ближе к дивану и медленно опустилась на колени рядом с Итачи, заглядывая за угол, в попытке рассмотреть нашего нового члена семьи. Он кушал осторожно, то и дело обращая внимание на любой шорох и звук, маленькие глазки смотрели то на еду, то на нас с Итачи. Я прошептала, сев ровнее: — Он не выглядит плохо, совсем не грязный, только неприятно пахнет. Может, ты нашел его буквально спустя несколько минут или часов после того, как его оставили около мусорки?... Неужели он был совсем один без братьев и сестер? — Я тоже подумал об этом, — шепотом ответил Итачи, повернувшись в мою сторону, — и попытался найти других котят, но позже обнаружил в размокшей коробке записку с датой рождения, именем и породой котенка. Он был там один. — Бедный малыш... — Нужно дать ему новое имя. Ты поможешь мне с этим? Я вскинула удивленный взгляд на Итачи. — Хочешь, чтобы я придумала?.. Уверенный кивок Итачи заставил меня погрузиться в размышления. Нужно было придумать имя, подходящее темпераменту питомца или его внешности. Темперамент я не знала, внешность у него обычная. — Он серый, — вдруг сказал Итачи, смотря на котенка, — напомнил мне цвет твоих глаз. Прокашлявшись, я отвернула голову в сторону, решив оставить реплику Учиха без ответа. Он всегда говорит о моих глазах. Неужели они для него настолько отличительные?.. Лучше дать котенку не связанное с серым цветом имя. — Думаю, ему подойдет имя Хидео. Как тебе? — я вновь посмотрела на Итачи, в следующую секунду резко повернувшегося ко мне. Его лицо выражало явное замешательство. Что не так? — Хидео?.. — Не подходит? Или оно тебе не нравится? Мне показалось, что значение имени ему подойдет... Можно рассмотреть другие имена, к примеру, Иори. Значение не особо подходящее, но имя красивое. Или Тама. Итачи продолжал смотреть на меня странным взглядом. Он как будто расстроен. Но что не так с именем? Итачи горько улыбнулся, прежде чем задать свой вопрос. — Почему ты предложила именно это имя? Придерживая подол шелкового халата, я плюхнулась на пол и скрестила ноги по-турецки, пытаясь понять, в чем была проблема. Сам Итачи ничего не объяснил и вряд ли сейчас я смогу вытянуть конкретику со второй попытки. Хидео. Хорошее, распространенное имя, означающее "герой" или "выдающийся". Очень подходящее имя для котенка мальчика. Стоп. Подождите-ка... Хидео. Хидан. Быстро вытащив из кармана халата смартфон, я зашла в заметки и пальцем написала оба имени, а затем резко протянула его Итачи, показывая результат. — Кандзи абсолютно разные, имена похожи только по звучанию. Мне нравится это имя уже давно, оно красивое, к тому же так зовут кинорежиссера фильма "Звонок". Я очень часто пересматривала этот фильм в детстве, — уголки губ приподнялись вверх, когда я коснулась воспоминаний о прошлом, — он был для меня самым жутким ужастиком того времени. Я прятала диск с фильмом на верхней полке шкафа за старыми учебниками, наверное, он до сих пор запрятан там. Закончив предложение, я захотела больно ударить себя по голове за то, что зачем-то стала оправдываться перед Итачи за имя Хидео, как будто мой изначальный умысел базировался именно на соображении, что имена Хидан и Хидео похожи по звучанию. Но я даже не подумала об этом, когда его предложила! Закончив изучение иероглифов, Итачи вернул мне телефон. Теперь его взгляд был обычным, лицо расслабилось. — Если это имя вызывает у тебя такую симпатию, что ты хотела бы назвать так котенка и произносить это имя ежедневно, я поддержу твой выбор. Это намек на то, что ежедневно мне придется произносить имя Хидео, созвучное с именем Хидан? Нам же не писать его придется, а произносить. Подумав еще несколько секунд, я тяжело выдохнула. Итачи умеет мастерски манипулировать, когда ему это очень нужно, и особенно хорошо он умеет акцентировать внимание на чем-то ключевом. — Если тебе оно не нравится, то могу предложить Иори. Итачи и Иори. Итачи усмехнулся. — Прости. Я действительно поддержу любой твой выбор, Юмико. Когда я забрал его, то сразу решил, что именно ты дашь ему новое имя. Я не буду спорить с тобой, обещаю. — Но ты явно не был готов к имени Хидео, — с досадой поддела я. — Извини, — Итачи поклонился, принимая поражение, — моя ошибка. — У тебя есть шанс переубедить меня и предложить другое имя... Хотя мне кажется, — я подползла ближе к дивану и с нежностью взглянула на серый комочек, смотрящий на меня в ответ, — что именно это имя очень ему подходит. Выдающийся. Герой. Маленький герой, дождавшийся протянутой руки доброго человека. — Ты права, — мягко согласился Итачи, — оставим это имя. Я повернула голову в его сторону, так и замерев в своей позе. Странно стоять около Итачи на четвереньках. Не время удивляться его быстрому согласию, оставаясь в таком положении. — Хорошо, — я улыбнулась, а затем встала на ноги. — Ты попробуешь еду или я могу убрать все в холодильник? Итачи сидел на диване ближе к Хидео, который так и остался лежать на своем прежнем безопасном месте. Мне пришлось переместить лоток поближе к диванам, чтобы тот был у него на виду. Как сказал Итачи, в той записке бросивший котенка человек обозначил пару важных моментов: Хидео знаком с лотком и некоторыми видами мяса. Как мы решили с Итачи, Хидео будет кушать то, что нам порекомендует его знакомый ветеринар, к которому мы поедем уже завтрашним утром. После ветеринара нам предстоит посетить трехэтажный зоомагазин, где мы купим все необходимое для нового жителя пентхауса. Я продолжала лениво и бездумно переключать каналы, пока Итачи разделывался с третьим блюдом. После обсуждения завтрашнего дня у нас возникла небольшая пауза. Ну что ж, котенка мы обсудили, а теперь пора плавно перейти к моему возвращению в Токийский, а далее сказать пару слов про Гаару и впихнуть встречу с моим лучшим другом в загруженный работой график Итачи. Я пока не согласовала эту идею с Гаарой, но думаю, что тот меня поддержит и постарается подстроиться под Итачи, если будет знать причину, которая заставила меня пойти на такой шаг. Гааре тоже не нужны лишние неприятности с прессой и тем более семейкой Учиха. — Из-за всей суеты мы так и не поговорили о том, чем ты не стала делиться со мной этим утром, — напомнил Итачи, избавляя меня от роли зачинщика разговора. Сделав звук фильма минимальным, я полностью развернулась к Итачи, закинув обе ноги на диван. — Да, я хотела попросить тебя об услуге. Отложив тарелку с прибором на столик, Итачи ответно повернулся в мою сторону, тем самым показывая свою полную заинтересованность. Вся эта сцена напоминает мне прошлое, когда мне пришлось просить Итачи об услуге в его отеле. Однако тогда я была заикающейся девочкой, еле обращающейся к Итачи по имени и то и дело прячущей свой взгляд. А сейчас все совсем не так. — Конечно, говори. Я сделаю все возможное. Я покачала указательным пальцем в стороны в знак предостережения. — Не бросайся такими словами, пока не услышал суть вопроса. Вдруг я хочу подписать тебя на сомнительное дело? Мои глаза непроизвольно расширились до максимума, стоило Итачи улыбнуться так, как он еще никогда не улыбался в моем присутствии. Эта улыбка была самой широкой из всех предыдущих, которые мне доводилось видеть. Невероятно. Он... Итачи знает, что такая улыбка способна обезоружить противоположный пол? Ему идет быть улыбчивым. Ему идет быть позитивным. — Я готов к любой просьбе, Юмико, потому что уверен в адекватности твоего запроса. Выждав несколько секунд, пока в голове переваривалось увиденное нечто, я смогла разомкнуть губы. Что ж, я не разочарую его ожидания, моя просьба и правда была адекватной. — Я хочу закончить Токийский университет, хочу вернуться, но на заочное обучение. Прежняя обескуражившая меня улыбка в момент вернулась на лицо Итачи. — Я очень рад это слышать. Ты приняла верное решение. —Да... — я замялась, совсем не зная, что ответить на его реакцию, а затем поправила почти высохшие волосы, чтобы дать себе еще немного времени для придумывания гениального ответа. — Это не очное обучение, но все же. Улыбка тут же исчезла, Итачи помрачнел, отвернув голову в сторону. Он ответил мне чуть севшим, потерявшим краски голосом. — Я понимаю. Мне жаль, что ты столкнулась с этим по моей вине. Я не защитил тебя. — Все в порядке, — я махнула рукой, — обошлось без тяжких телесных. Зато теперь ты знаешь, как вести себя в будущем, когда найдешь подходящего человека. Все понимали, что теперь в зале повиснет неловкая, тяжелая тишина, однако я тут же прервала ее непроизвольной реакцией на вышедшего на разведку дома Хидео: — О! — шепотом воскликнула я, а затем указала на с опаской идущего вдоль кухни Хидео. — Смотри, смотри, он вышел! Он изучает! Сидим тихо... Итачи повернулся в указанную мной сторону и тоже затаился. Кажется, мы оба почти не дышали, внимательно отслеживая глазами перемещения Хидео. Когда Хидео скрылся за кухонным островком, Итачи вдруг подскачил с дивана с негромким возгласом: — Проклятье, нужно его выключить! Обалдев от быстрой смены действий и событий, теперь я следила за уносившимся на второй этаж Итачи. Он вернулся вниз с телефоном в руках буквально через несколько секунд после своего побега в спальню. — Выключил таймер робота, — пояснил Итачи, сев на свое место, все еще копаясь в телефоне, — чтобы он не напугал Хидео. О как, а я и забыла про эту дурацкую штуку, вечно пугающую меня своим внезапным появлением под ногами. Интересно, у робота-пылесоса есть дополнительные функции по типу "прибавить ему больше шума", чтобы я слышала его приближение, или "включить на нем яркий красный фонарь"? Или проблема во мне и пора обратиться к врачу с вопросом о качестве слуха? — Я написал Яхико, чтобы он подвинул мое расписание в начале недели. Я сам свяжусь с университетом. — Спасибо... — мой голос выражал смущение и благодарность. Убрав телефон в карман, Итачи проверил наличие Хидео в зоне видимости и вернулся к тарелке с едой. — Нормально? — я кивнула на свои кулинарные изыски. — Очень вкусно, — отозвался Итачи, а затем кинул в рот довольно большой кусок овощной запеканки. — Хорошо. Прожевав еду, он вдруг спросил: — Ты умеешь готовить шоколадный торт? — А... Ну, да, — я глупо улыбнулась, — но лучше всего у меня получается торт с безобразно огромным количеством соленой карамели, которую я делаю для этого торта сама. А еще в нем очень много дробленого арахиса — отличное сочетание с карамелью. Итачи замер, внимательно смотря на меня. Я не понимаю этого его выражения лица... — Я могу попросить тебя приготовить этот торт на следующей неделе? Или в эти выходные? — следующая реплика была сказана заговорщически тихо: — Дадим госпоже Масако пару выходных. Я прыснула от смеха: — Так ты правда совсем не ешь при ней сладкое? Почему? Итачи тяжело выдохнул. Сейчас он похож на человека, который вынужден признаться постороннему в своих слабостях, и от этого он совсем не в восторге. Как же он печален, мне даже стало его жаль. — Когда-то госпожа Масако работала в нашем доме. Теперь моя мать ограничивает мое питание с ее помощью здесь: всем важно, чтобы я употреблял и видел только полезные продукты. Значит, Масако-сан поддерживает тесное общение с матерью Итачи. Это ужасно неприятное подтверждение моей догадки. Надеюсь, она не рассказывает Микото о том, что видит в стенах пентхауса... Может, я смогу все переиграть? Все будут в выигрыше: Итачи перестанет прятать сладкое в кабинете, а я не буду беспокоиться о том, что, возможно, Масако-сан сливает информацию матери Итачи. Хотя что та сможет сливать впоследствии? Я же решила закончить нашу холодную войну, я успокоилась, даже делаю попытку вернуться к прежней жизни. Нет, нет, в любом случае мне неприятно то, что под боком есть агент Микото. Как будто Микото сама присутствует здесь... Бр-р-р. — Если Микото-сан наняла госпожу Масако, потому что не была уверена в моих кулинарных способностях, то теперь ты можешь оценить мои навыки и решить, кто будет готовить еду. У меня много времени и я не сторонюсь кухни. Если хочешь, теперь здесь буду готовить только я. И буду готовить полезное, чтобы не волновать Микото-сан. А о тортах мы никому ничего не расскажем... Итачи задумался. — Разве для тебя это будет удобно? Совмещать учебу с приготовлением еды. — Ничего сложного, — улыбнувшись, я дернула плечами, — разве сложно готовить на двоих, когда один ест мало, а второй постоянно вне дома? Но если тебе не подходит качество приготовленного моими руками и ты привык есть дома только то, что готовит Масако-сан... — Мне нравится, — мягко ответил Итачи, — и мне затруднительно проводить сравнение навыков взрослой женщины, которая зарабатывает на жизнь в данной области на протяжении нескольких десятков лет, с навыками молодой девушки. Это было бы неправильно. Вы обладаете разными опытом и компетенциями, я не могу судить о том, кто из вас лучше или хуже. Могу сказать, что оба варианта мне одинаково симпатичны. Признаюсь, это мой первый опыт. — А? То есть? — Я не имел опыта взаимодействия с... Мне никогда не готовили иные люди, кроме поваров в ресторанах и персонала, работающего на кухне в частных домах. Мои щеки вспыхнули за долю секунды, а глаза метнулись куда-то вниз. Вот проклятье!.. Значит, Итачи уверяет меня, что ему всегда готовили обученные люди, мама, но никогда — девушка. Что, прям совсем никогда? Даже завтрак в постель? Или это он решил не учитывать? — Знаешь, мне было бы неприятно узнать, будь я на месте твоей бывшей девушки или любовницы, что приготовленные мной завтраки или ужины в итоге исключились из памяти Учиха Итачи. Особенно если человек старался больше трех раз. Итачи немного завис, задержав на мне взгляд, выражающий полнейшее замешательство. Может, все-таки не стоило запихивать в этот разговор любовниц и бывших? — Юмико, — вернувшись в реальность, Итачи приподнял уголки губ, и снисходительно повторил: — мне никогда не готовили иные люди, кроме поваров в ресторанах и персонала в доме. Он повторил это так, будто я какая-то конченная идиотка, никогда не понимающая суть сказанного с первого раза. Ладно, ладно, зря вплела любовниц, я уже поняла. А его бывшим повезло: не готовили и только получали удовольствие, подарки, эмоции. Классно. Вдруг Итачи добавил: — У меня не было тесных отношений, которые могли подразумевать что-то подобное. — Понятно... — я натянуто улыбнулась, чуть повернув голову в сторону, не зная, что можно ответить. — И это очень вкусно, — Итачи указал на паровые булочки. — Тогда подумай о моем предложении... Не успев перевести взгляд, я заметила появление какого-то темного пятнышка под носом Итачи. Когда он вскинул руку и мазнул под носом пальцем, я тут же дотянулась до салфетницы. Грубо выдернув белый квадратик, я протянула тот Итачи. — У тебя кровь! Я же правильно увидела? — я попыталась рассмотреть салфетку и лицо Учиха, но тот быстро отвернулся в сторону. — Пустяки, не критично, такое случается, — затараторил Итачи, вытирая нос салфеткой. — Извини, я отойду наверх. Когда он встал с дивана, все еще держа голову так, чтобы я ничего не увидела, я следом вскочила со своего места. — Почему идет кровь? — я подошла ближе, тем самым заставив Итачи остановиться. — Итачи? — Иногда это случается из-за переутомления. Надо же, а по нему и не скажешь, что он совсем вымотан. Дома тоже будет продолжать держать маску невозмутимости? Мысли сбились из-за появившегося внутри волнения, я не знала, чем могу помочь. — Что-то принести? Лед? Лекарство? — Я не пью лекарства, Юмико. Все в порядке, я просто отойду умыть лицо. Сказав это, Итачи тут же сорвался с места, направляясь к лестнице. К его возвращению на первый этаж я успела прибраться в кухне и на кофейном столике. Учиха внимательно осмотрел территорию, погруженную в полумрак — теперь свет горел только над кухней, а в зале он был приглушен до минимума. — Хидео снова за диваном? — Нет, он вон в том углу, — я кивнула в нужном направлении, затем вновь отвернулась к раковине. — И кажется, он успел пописать на бумагу, пока я отвлеклась. Проверь, если хочешь, пока я мою руки. Приготовила тебе свежевыжатый апельсиновый сок. Через несколько секунд голос Итачи прозвучал совсем близко. Я чуть подпрыгнула от неожиданности, развернувшись к нему. Что за дурацкая манера подкрадываться?! — Ты очень заботлива. Спасибо. Он взглянул на стакан с соком, а после вновь вернул черные глаза ко мне. Итачи и правда выглядит хуже обычного, особенно при тусклом освещении, теперь я это вижу. Ему пришлось задержаться этим вечером, хотя он обещал вернуться домой раньше. Потом доставка Хидео до дома, что вряд ли было легким делом. Да и сегодня пятница, пятый рабочий день подошел к концу, Итачи успел хорошо вымотаться за прошедшие рабочие дни. — Тебе нужно к врачу. Итачи покачал головой. — Все в порядке. — Это совсем не в порядке. Когда я отключилась на том ужине, ты потащил меня в больницу. Теперь я говорю тебе пойти к врачу. Что-то появилось в глазах Итачи, какой-то странный отблеск. Уголки его губ заметно приподнялись. — Мы поменялись местами? Фыркнув, я сложила руки под грудью. — Можно сказать и так... — Ты беспокоишься обо мне? Тц!.. Зачем ты спрашиваешь меня об этом? Кто вообще так просто задает подобные вопросы? — Любой забеспокоится на моем месте. Вот, — взяв стакан, я протянула его Итачи прямо в руки, желая поскорее сбежать куда подальше, — витамины. Завтра же у тебя свободный день? Запишись к врачу... А то твои родители обвинят меня, что я не уследила и допустила твое истощение. Старательно игнорируя факт бешеного сердцебиения, выламывающего ребра, и то, что я ужасно смутилась своей проявленной заботе, я обошла Итачи, направляясь в сторону диванов, чтобы проверить Хидео. Глухой, совсем короткий смех Итачи застал меня около кухонного островка, но я не развернулась. — Мне приятно твое беспокойство, Юмико. Я ценю твою заботу. Ну хватит! Хватит! Почему он все замечает и акцентирует на этом внимание? И ведь точно заметил мое смущение, его это позабавило! Как же бесит! — А... Где Хидео? — я вновь осмотрелась, вернувшись в реальность, но так и не нашла серое пятнышко. — Вероятно, он спрятался, — отставив стакан с соком на столешницу, Итачи подошел к диванам. Сделав свет максимально ярким, нажав одну кнопку на пульте, мы с Итачи стали обследовать территорию первого этажа в поисках потерявшегося Хидео. Я беспокоилась: а не нашел ли тот какое-нибудь укрытие, которое нам будет трудно обнаружить? Вдруг он залез куда-то и теперь не может выбраться? Но тогда бы мы услышали его призыв о помощи. Успокаивало то, что он не поранится и случайно не навредит себе, по моей оценке, в зале не было чего-то опасного для маленького котенка. Мы звали Хидео по имени, обыскивая каждый уголок, но тот не собирался облегчать нам поиски хотя бы одним еле слышным мяу. Когда Итачи наконец обнаружил Хидео за плотной шторой, мы оба облегченно выдохнули. Но к чему было беспокойство? Куда, по нашим предположениям, мог пропасть Хидео? Все закрыто. Мы зря беспокоились. Пока я осматривала лоток в попытке выискать признак его первого загрязнения силами Хидео, Итачи взял стакан с соком и сел на диван. — Спасибо за ужин и сок, Юмико. Я присмотрю за Хидео, ты можешь не беспокоиться. — Сколько ты будешь присматривать? Уже пора ложиться спать, завтра утром у нас дело. — Я переночую здесь рядом с Хидео. Допив сок, Итачи положил друг на друга подушки и подготовил плед, раскрыв тот наполовину. — О... Ладно... — Я остановилась около свободного дивана меньшего размера. Этот вечер вынужден продлиться еще на десять минут, не больше. Пусть Учиха простит мне мою неотступность. — Итачи. Учиха поднял на меня уставшие глаза. Сев на диван, я мысленно пробежалась по заготовленной заранее речи. — У меня есть один лучший друг, с которым мы дружим с младшей школы. Гаара. В детстве мы вместе кормили карпов, веселились на площадке, он научил меня играть в баскетбол, правда, с того времени я уже все позабыла и теперь вряд ли смогу хорошо сыграть с первого раза... Он очень интересный, разносторонний человек: в школе играл в музыкальной группе и писал стихи, даже подумывал выпустить сборник самых лучших; потом были другие увлечения, спорт, сейчас он занимается велогонками. А еще он очень хороший фотограф. — По мере моего рассказа лицо Итачи становилось более напряженным, он слушал меня очень внимательно. И в его глазах четко просматривался вопрос. Знаю, Итачи хочет понять, для чего я рассказываю так много о своем друге и бесцеремонно оттягиваю момент его отхода ко сну. — Он успешен в этом деле, отлично работает как один, так и в команде, в его голове всегда есть много идей: странные и удивительно интересные, замороченные или простые. Не знаю, продолжит ли он заниматься этим всю жизнь, несколько лет или вскоре сменит вид деятельности... Вскинув ладонь, Итачи жестом попросил меня прервать долгий рассказ о незнакомом ему человеке, напомнив мне этим действием своего отца. Это для меня Гаара близкий, особенный человек, о котором я могу рассказывать часами, а для Итачи он был таким же особенным, как лошадиная какашка среди коровьих, что, конечно, совсем не прибавляло Учиха желания выслушивать долгую тираду о каком-то там Гааре, старом школьном друге. — Ты рассказываешь мне о нем по причине?.. — Я хочу вас познакомить. Что-то обдумав, наконец Итачи задал вопрос: — Почему ты приняла такое решение? Потому что не хочу проблем. Потому что хочу нормально видеться с Гаарой и более не давать Саске ни единой возможности выставить меня черт знает кем в твоих глазах, а для этого необходимо завоевать твое доверие, познакомить вас, показать Гаару вживую, дать вам хотя бы пять минут времени на разговор о чем угодно. — Потому что он близкий мне человек и... я не хочу недопониманий. — Вот как, — он сдержанно кивнул, продолжая смотреть на меня теперь уже тяжелым взглядом, — понимаю, ты не хочешь держать меня в неведении и видеться с ним тайно. Если общественность решит выставить ваше общение за роман — это может сильно затронуть мою и твою репутации. И между нами возникнет недопонимание. Пусть я выражалась туманно и без конкретики, Итачи четко понял, о чем я вела речь, что я подразумевала. Я не удивлена. Итачи всегда все понимает, иногда мне кажется, что тот способен читать мысли. — Да... Ты всегда меня понимаешь. Так... Что ты на это скажешь? Он хороший парень. Не без своих заморочек, конечно, но это только в плане работы, в жизни он замечательный. — И неопределившийся. — Что? — Ты предположила, что занятие фотографией — не конечная точка. — А, да... Гаара и правда очень любит пробовать новое. Хотя если говорить о фотографии, то это то, чем он занимается более насыщенно, чем всем остальным. Но я не исключаю, что когда-то изменится и это. — Вот как... Я понял тебя, Юмико. Вижу по Итачи и его расплывчатому ответу, что пора сворачивать этот разговор. Ему нужен отдых, и нужно многое обдумать. — Пойду наверх, — поднявшись с дивана, я вновь мазнула глазами по Итачи, — отдыхай. Итачи попрощался со мной в ответ, когда я уже развернулась к лестнице. Надеюсь, я не задела его чувства или его самолюбие этим разговором. У всех нас есть близкие школьные друзья, у многих они могут быть противоположного пола. Вряд ли Итачи был исключением. У него может быть даже с десяток таких близких подруг, о которых мне ничего неизвестно.

***

Я думала, что не встану, даже хотела плюнуть на макияж и дать себе лишние полчаса на сон, однако все же подняла себя с кровати, потому что не могла позволить себе показаться в общественном месте рядом с Итачи гадким утенком без грамма макияжа. Нужно было обязательно убрать с лица все следы практически бессонной ночи и размять тело, слегка болевшее после вчерашних танцев около плиты и аэрогриля. А ночь была бессонной потому что я ворочалась с одного бока на другой, прокручивая нашу предстоящую поездку к ветеринару на долгом повторе. Пусть я не была таким ярым фанатом кошек, как Итачи, это не отменяло моего беспокойства за милого, маленького Хидео. Я дала ему имя, я сделала для него временный лоток. Теперь мы связаны. Когда я вошла в ванную, Итачи мирно спал на диване, накрытый пледом, и когда вышла из ванной комнаты, он продолжал спать, лежа в той же позе. Хидео, исследующий кофейный столик, побежал за диван, только увидев меня на горизонте. Тяжело выдохнув, я тихо поплелась в свою комнату. Как сказал Итачи: Хидео понадобится время, чтобы к нам привыкнуть. Ладно, пусть привыкает, я подожду. Когда я спустилась вниз полностью упакованная, готовая к предстоящей поездке, Итачи пригласил меня присесть и выпить хотя бы чашку кофе. Пока я рассматривала переноску в ожидании напитка, который любезно делал для меня Итачи, он сообщил, что эту страшную клетку ( страшной она будет для маленького Хидео ) доставили курьером, пока я была в своей комнате. Так как Хидео, возможно, предстоит сдавать анализы, Учиха ограничился заказом одной лишь переноски, исключив из корзины какой-либо корм для котят. Его мы купим позже. Итачи не отказался от намерения посетить трехэтажный зоомагазин. Он признался, что не особо любит интернет-покупки, для него привычнее покупать нужные товары вживую, стоя напротив полки, трогая товар руками. Я поддержала его в этом плане, хотелось выбрать для Хидео все самое лучшее и красивое, предварительно покрутив это в руках. Мы испытали не меньше стресса в сравнении с Хидео, сначала пытаясь поймать его, а потом погружая в переноску, слушая истошные писки перепуганного малыша. В глазах Итачи отчетливо просматривалось беспокойство, он очень переживал за Хидео, как он перенесет эту поездку. Чтобы не мучить его долгим нахождением в переноске, мы пулей выбежали за дверь. Хорошо, что дорога займет меньше десяти минут. Жалобное мяуканье Хидео разрывало мое сердце, про Итачи и говорить ничего не нужно — его сердце, как мне казалось, было на грани. Печально, что мы не можем объяснить Хидео причину его заточения и что все это было вынужденной мерой для его же блага, не можем успокоить и пообещать, что все быстро кончится. Мы стояли у нужного кабинета в ожидании приглашения. Я сразу же обозначила Итачи свое нежелание идти вместе с ним, потому что мне будет невыносимо смотреть на то, что предстоит вынести Хидео. Не хочу видеть, как ему страшно, не хочу смотреть, как у него возьмут кровь. Бедный малыш. Врач поприветствовал Итачи широкой улыбкой и, ободряюще похлопав того по плечу, взял переноску в свою руку, затем они вошли в кабинет, дверь которого закрыла любезная девушка в розовой форме. Итачи вышел из кабинета спустя долгие полчаса осмотра Хидео. Попросив меня подержать переноску, он ушел в конец длинного холла. — Малыш, — горестно пролепетала я, смотря на Хидео через решетчатую дверцу, — испугался?.. Мой бедный, маленький Хидео... Скоро ты снова будешь дома, потерпи. Хидео сидел в углу переноски, затравленно глядя на меня. Скорей бы закончить эпопею с бумажками и вернуться в пентхаус. Хидео пулей вылетел из своей клетки и побежал за диван. Пока я рассказывала Масако-сан краткую историю появления Хидео в этом доме и про нашу с ним поездку к ветеринару, Итачи нашел небольшую тарелку в одном из кухонных шкафов, чтобы насыпать в нее корм, который купил в ветеринарной клинике. Он поставил ее на пол около глубокой тарелочки, в которой была вода. Не теряя времени, мы попрощались с Масако-сан и отправились к ожидавшей нас на подземной парковке машине, которая доставит нас к огромному зоомагазину. Во время поездки до магазина Итачи в красках рассказал мне о перенесенном им осмотре Хидео, но исключил из повествования момент с забором крови. Когда мы возвращались домой из клиники, Итачи успел рассказать лишь о рекомендациях врача и о том, что сейчас нужно Хидео. Зоомагазин помог нам переключиться от воспоминаний об утренней неприятной суматохе. Отдел для кошек находился на втором этаже, первый этаж занял отдел для собак, а на третьем находилось все для грызунов, попугаев, рыбок и прочих домашних любимцев. Сойдя с эскалатора на нужном этаже, мы медленно пошли к ближайшему ряду с разнообразными кормами, осматриваясь по сторонам. Несмотря на утренние часы, магазин был полон людей, по залу сновали многочисленные продавцы в зеленой форме, искренне желающие помочь покупателям с выбором. Мы решительно отказывались от их предложений помощи. — Ты же взял бумажку с рекомендациями? — вдруг спросила я Итачи, беспокоясь, что тот оставил ее дома из-за нашей спешки. Мы остановились около нужного бренда с кормом для котят. Итачи посмотрел на меня, затем мягко ответил на заданный ему вопрос. — Ты спрашивала меня об этом в машине. Да, я взял рекомендации. — Ой... Что это я. Прости. Теплая ладонь Итачи опустилась на мое плечо, пальцы мягко сжались. — Мне кажется, что ты беспокоишься о комфорте Хидео больше, чем я. — Одинаково, — смущенно пролепетала я. — Какой нам нужен корм? Убрав руку с моего плеча, Итачи подошел ближе к полкам, внимательно изучая упаковки. Посовещавшись, мы взяли три разных вкуса на пробу, чтобы понимать, какой больше понравится Хидео. — А чему ты научился? Что ты умеешь? Мы остановились около полок с разнообразными лежанками, подушками и прочими комфортными штуками для кошек, отвлекшись на разговор о опыте Итачи. Он же много раз брал животных с улицы и тайком приносил их домой, я отлично помню тот рассказ Микото. — Я могу давать кошкам лекарство, капать капли в уши, чистить уши, вычесывать, мыть, выводить на прогулку, кормить из бутылочки, обстригать когти. Знаю, как ухаживать за шерстью, как выбрать когтеточку. Много лет практики. Я одобрительно улыбнулась, попутно воспроизводя в голове фантазии, как Итачи кормит котенка из бутылочки и чистит уши кошке. Трудно представить Итачи в строгом костюме, ухаживающего за животным. Именно такой образ Учиха Итачи всегда был в моей голове, я представляла его только в одной закрепившейся за ним роли. Но, как выяснялось постепенно, Итачи — это не только выдающийся человек с забитой мыслями о работе головой, не только белка-трудоголик. Итачи имел множество других сторон. К примеру, сегодня я еще лучше познакомилась с его любовью к домашним животным. Он совсем не холодный, замкнутый человек, состоящий из одних только амбиций. Он умеет проявлять заботу к беззащитным существам, не проходит мимо. С каждым разом Итачи открывался мне с разных сторон, и мне было так удивительно совершенствовать, расширять, наполнять его образ чем-то новым. Кем я видела и знала Итачи с самого начала? Старший брат Саске, когда-то помогавший мне избегать излишнего внимания своего младшего брата. Старший брат Саске с выдающимися способностями, гибким умом, приличным багажом знаний. Человек, которого ждет успех в будущем, высокая должность. Он умеет выстраивать рабочие отношения, управлять, распределять задачи, качественно выполняет трудную работу. Всегда невероятно красив, всегда в одном и том же образе успешного человека, который не стесняется большой публики и охотно принимает участие во всех мероприятиях, где должен находиться по своему статусу. Без прочих дополнений, присущих другим обычным людям, Итачи был лишь красивой картинкой без души. Он всегда вселял в меня некий страх, перемешанный с уважением, и одним взглядом, способным остановить поезд, придавливал к земле без шанса на адекватное рядом с ним поведение. Я даже разговаривать толком с ним не могла, вечно заикалась, стеснялась, принижала себя. Но вот каким оказался Учиха Итачи за своим неизменным годами фасадом, представленный всем окружающим. И только близкие знают, что еще скрывается у него внутри. Теперь и я была тем близким ему человеком, который знал некоторые секреты Итачи; каким он может быть за пределами работы и вне сшитого на заказ костюме. Раз за разом бездушная картинка все больше наполнялась удивительной душой. — Ты замечательный, — сказала я на русском, смотря в темные глаза Итачи. Мне ужасно захотелось сказать вслух то, что я о нем подумала, но так, чтобы он не понял смысл сказанного. И получился переход на другой язык, это произошло машинально. Хорошо, что я не ляпнула эту фразу на английском, который Итачи знал в совершенстве. — Извини, — Итачи смотрел на меня с удивлением, — я не расслышал... Или не понял. Почему он не признается в этом прямо? — Давай выберем для Хидео спальное место, — воодушевленно предложила я, кивнув в сторону мягких лежанок. Мы выбирали необходимые товары тщательно, скурпулезно, и даже один раз чуть не разругались в пух и прах, выбирая для Хидео когтеточку. Итачи голосовал за очень высокую, вообще это был целый комплекс развлечений: домик внизу и наверху, разнообразные лесенки, гамак, шарики для игры. Он пытался донести до меня мысль, что такой комплекс отлично подойдет котенку, которому нужно выплескивать излишнюю энергию. Я же в упор его не слышала и отвергала все доводы, вцепившись во что-то маленькое и безобидное, посчитав, что это будет более безопасно для пока совсем маленького Хидео. Не выдержав моей упертости, однако при этом сохраняя полнейшее спокойствие на лице, Итачи даже полез в телефон, чтобы процитировать мне слова специалистов, разбирающихся в этом деле лучше какой-то дилетантки, только-только начавшей тесное взаимодействие с котенком. Успокоившись и напомнив себе о том, что все же Итачи разбирается в вопросах о кошках лучше меня, я согласилась с его выбором. Пришлось извиниться. Мне повезло — Итачи оказался довольно отходчивым человеком. В любом случае это небольшое недопонимание никак не повлияло на наше дальнейшее общение. Даже казалось, что эта перепалка чуть сблизила нас. Да. Мы впервые так поругались. Ни я не ожидала такого исхода от обычного похода в зоомагазин, ни, бьюсь об заклад, сам Итачи. Пока водитель запихивал в багажник громоздкие коробки с упакованными внутрь частями выбранного для развлечения Хидео комплексом, который предстоит собрать этим вечером Итачи, я расположилась в салоне автомобиля, намереваясь поскорее застыть в комфортном положении и вытянуть ноги. Они ужасно гудели. Тем временем Итачи стоял около машины, держа пакеты в левой руке, которые предстоит расположить в багажнике, а в правой — сигарету. Ох, да, эта полуторочасовая закупка хорошо его вымотала. Первым делом, добравшись до машины, Итачи немедля достал из кармана сигарету. Через минуту, когда все было сделано и все расселись по своим местам, мы тронулись с парковочного места. Несмотря на усталость от перенасыщения шоппингом, Итачи не стал откидывать голову назад и расслабляться на мягком сиденье — вместо этого он взял в руки рабочий планшет. Снова улетел в рабочие дела. В свой выходной. Безмолвно смотря на это безобразие, в конце концов я не выдержала, обратившись к водителю: — Измените маршрут, нам нужно заехать в центральную больницу. — Да, госпожа Мори. — В больницу? — Итачи оторвался от своего планшета. — Да. Раздели участь Хидео, сдай свою кровь на анализ и пройди осмотр терапевта, — попросила я, проникновенно улыбнувшись. Итачи тяжело вздохнул. — В этом нет необходимости, — далее он обратился к водителю: — едем без изменений. — Нет, — возразила я, — остановитесь у больницы. Итачи, — я обратилась к нему шепотом, — мы говорили об этом вчера вечером. В ответ Учиха дернул плечами. — Но я не согласился. — Я пожалуюсь Микото-сан. — Не стоит этого делать, если ты не хочешь, чтобы меня затаскали по осмотрам. — А мне какая разница? Будут таскать не меня. Тебе же лучше, если пройдешь несколько осмотров. — В этом нет необходимости, — повторил Итачи. Вздохнув, я заговорила, понизив голос: — Мой отец постоянно принижал значимость похода к врачу, не проходил нужные осмотры своевременно из-за занятости на работе, и вот, к чему это привело. Хочешь попасть в больницу, когда будет уже поздно, вместо того, чтобы уделить время своему здоровью в нужный момент? Я замолчала. В салоне повисла тяжелая тишина. — Прости, — наконец сказал Итачи, — я забыл о твоем опыте. — Не хочу повторения. Да и ты намного моложе моего отца. Не зарабатывай болезни так рано. Помолчав, Итачи тяжело выдохнул. — Хорошо, заедем в центральную больницу. Буквально через пять секунд машина начала замедлять ход. — Мы на месте, — пробасил водитель, остановившись напротив главного входа больницы. — Ну вот, видишь, — улыбнувшись, я посмотрела на Итачи, — это было неизбежно. Кривая полуулыбка Итачи заставила меня издать негромкий смешок. Я сидела на скамье недалеко от поста, за которым находились погруженные в свою работу медсестры. Вокруг сновали люди, врачи, было довольно шумно. Время ожидания затянулось — Итачи не было уже около сорока минут. Я пыталась развлекать себя всем, чем только могла: пересчитала количество напольной плитки, оценила ремонт, иногда поглядывала на врачей, пациентов, рыбок в аквариуме, вслушивалась в особенно громкие возгласы врачей. У меня была возможность сопроводить Итачи до отдельного бокса, и впоследствии сидеть рядом с ним у больничной кровати, но я отказалась, не захотев смущать его своим присутствием. Я же не его опекун, зачем мне быть рядом? Я могу подождать и здесь. Итачи, получив все нужные бумаги на посту, подошел ко мне почти впритык. Я вскинула голову вверх, чтобы зацепить его взгляд. — Какой результат? — Не критично. Как я и говорил. — Так и?.. — Переутомление. Возможен недостаток витаминов, но утверждать рано. Результат анализа крови на витамины будет готов через несколько дней. — И это все? Итачи приподнял правую руку чуть вверх, демонстрируя мне небольшой пакетик. Он затравленно улыбнулся. — Предварительный пакет лекарств, два вида. — Ты принимал их раньше? Для чего они? — Нет, никогда. Для того, чтобы укрепить иммунитет, и для повышения энергии. Нужно прочитать подробную информацию в аннотации. — Хорошо, — удовлетворившись его ответом, я поднялась со скамьи, — уже хоть что-то. Главное, что ничего серьезного. Мы пошли в сторону выхода. — Вероятно, за этот экстренный визит к врачу мне полагается награда. Я усмехнулась, поняв его намек: — Я помню про торт. Приготовлю его, когда Масако-сан закончит свой рабочий день. Мы вернулись домой в час дня. Расположив коробки у стены кладовой одним ровным рядом, мы быстро разобрали пакеты с покупками совместно с Масако-сан. Каору почти закончила уборку, совсем скоро та отправится по своим делам. Масако-сан пришлось покинуть рабочее место и уйти на диван, пока мы с Итачи заняли всю кухню: я освобождала нижний небольшой шкаф для перемещения в него пакетов корма Хидео, а Итачи возился с настройкой поилки, кормушки и умного туалета. С учетом, что вчера я забила весь холодильник несколькими видами блюд, по сути для Масако-сан не было никакой работы на ближайшие дни; если только генеральная уборка кухни, чем по определению должна была заниматься Каору, но эту обязанность госпожа Масако взвалила на себя по своему собственному желанию. Наверное, не хотела лишний раз подпускать посторонних к своему рабочему месту. Не подпустить меня или Итачи та не могла. Через час все было готово: были организованы места для еды и воды, для туалета, для корма в пакетах, для отдыха. Прибамбасы для ухода за внешним видом Хидео отправились в небольшой ящик стеллажа, расположенного рядом с полкой, на которой лежали теплые пледы. Сборку огромной когтеточки со всякими интересными развлечениями Итачи оставил на вечер — он еще не определился, куда поставит всю эту конструкцию. Пока я осторожно ходила по пятам за Хидео, с опаской изучавшего своих новых высокотехнологичных друзей, один из которых будет его кормить, а второй прятать его какашки, Итачи обедал в кухне, общаясь с госпожой Масако. — Прими лекарства после еды, — напомнила я, выглянув из-за угла. Сдержанно кивнув, Итачи взял в руку пакетик с лекарствами, и чуть потряс тем в стороны. Расположившись на одном диване, мы с Итачи принялись читать длинные аннотации к выписанным ему таблеткам. Да, все так, как он сказал в больнице. — Месячный курс? — Да. Поставлю напоминание. Подготовив стакан, Итачи закинул в рот обе таблетки, затем быстро запил их водой. Взяв в руки телефон, он прокомментировал свое действие: уже поставил напоминание о приеме лекарств. То, что стало происходить дальше, в некоторых моментах воспринималось мной как быстрая, а в других — как замедленная съемка. Картинка была непонятной, с грязными пятнами. Мысли ужасно путались, тело сковывал страх. Итачи громко чихнул. Затем еще раз. Уставившись на него в удивлении, я тут же поняла: что-то не так. Лицо Итачи стремительно розовело, а сам он выглядел озадаченным, если не шокированным. Шок постепенно набирал обороты по мере того, что мы видели дальше. Резкими, нетерпеливыми движениями Итачи закатал рукава толстовки. На коже были розовые пятна. — Какого?... — в ужасе прошептала я, затем истошно пискнула в сторону: — Масако-сан! Разблокировав свой смартфон, Итачи сунул его в мои руки, вскочив с дивана. — Позвони Яхико, он знает, что делать, — неровным тоном бросил Итачи, а затем побежал в сторону моей ванной. Все мысли перемешались. Подскочив с дивана на рефлексе, желая побежать вслед за Итачи, я тут же замерла, вспомнив его указание. Позвонить Яхико. Ткнув в журнал звонков пальцем ужасно дрожавшей руки, я быстро нашла нужное имя. Нервно ожидая окончания гудков, я смотрела на перепуганную Масако-сан, стоящую рядом. Она молчала, видимо, не решаясь заговорить, пока я стояла с телефоном у уха в ожидании появления ответа на том конце. Наконец раздался спокойный мужской голос: — Уже посмотрел отчет? — У Итачи аллергия! — тут же в панике закричала я, больше не в силах сдерживать эмоции. — Что мне делать?! — из глаз хлынули первые слезы. Тут же изменившись в интонации, Яхико дал четкое указание: — Ждите, я вызову скорую. — Сколько?! Сколько нам ждать?! — Не больше десяти минут, — и отключился. Машинально сунув телефон Итачи в задний карман, я подбежала к двери ванной, проигнорировав вопрос госпожи Масако. На самом деле я даже не уловила сути — что та спросила, потому что фокусировалась только на появившейся проблеме и своей панике, сжавшей горло. Голова легла на дверь. Слышались звуки воды. Дверь заперта. Голову старательно клевали вычитанные из аннотации куски информации, относящиеся к теме аллергии. Отек Квинке, анафилактический шок, потеря сознания, крапивница, рвота. Все мое тело заледенело, волосы встали дыбом. — Итачи! — рука в панике дергала ручку. — Итачи! Ты в порядке?! Итачи! Отсутствие ответа пронесло в голове яркое представление того, как мне приходится выбивать дверь, как выбивают дверь врачи скорой помощи. Страшные картинки вылетели из головы, стоило Итачи отпереть замок. Он вывалился из ванной, почти обессиленно придерживаясь за дверной косяк. Масако-сан что-то восклицала, но я совсем не улавливала сути ее слов. Подавшись вперед, я подлезла под руку Итачи и крепко обвила его спину одной рукой. — Я держу тебя, — голос ужасно дрожал, впрочем, как и все мое тело, скованное страхом и паникой, — держу. Доведя Итачи до дивана, я упала на него вместе с ним. Теперь лицо и губы Итачи были явственно бледными. Упало давление. Приложив ладонь к его покрывшемуся испариной лбу, я не обнаружила сильного повышения температуры тела. — Масако-сан, — взглянув на женщину, я дала указание: — вы встретите скорую. Кротко кивнув, госпожа Масако вначале растерялась, куда ей идти, но быстро взяла себя в руки и стремглав отправилась к входной двери. — Итачи, — положив руки на его плечи, я всмотрелась в его лицо, — я позвонила, они скоро приедут. Итачи! Он вяло перевел на меня взгляд. — Все в порядке. — Не теряй сознание, — я слегка потрясла его за плечи, — ты слышал? Ты же его не теряешь? — Слышал, — тихо отозвался тот, зажмурив глаза, — ты говоришь очень громко. Я в сознании. Положив обе ладони на живот, Итачи слегка согнулся, а потом его тело вновь подалось вверх. Встав на ноги, он пошел в сторону ванной. Значит, у него рвота или диарея, либо все вместе. Дверь захлопнулась перед моим носом. Покачиваясь с одной ноги на другую, я нервно отбивала хаотичный ритм пальцами рук по дереву, стараясь не впасть в отчаяние. — Только бы не ухудшилось, только бы не ухудшилось, — тихо повторяла я, — где они едут, проклятье! Только бы не потерял сознание, ни за что не теряй сознание... Если потеряешь... Нет, нет, это не анафилактический, все будет хорошо... Это я во всем виновата, — тихо запищала я, дав горячим слезам покатиться по щекам, — я заставила тебя пойти к врачу, ты выпил эти таблетки из-за меня... Парамедики прибыли в составе трех человек, когда Итачи открыл дверь и вышел из ванной. Встретившая мужчин Масако-сан указала на Итачи, когда те уточнили, кто является экстренным пациентом. Я встала чуть поодаль от диванов, на одном из которых находился Итачи и вся столпившаяся около него бригада, тут же приступившая к осмотру. Госпожа Масако встала где-то слева от меня. Мы обе были в полной готовности оказывать помощь и ответить на все необходимые вопросы, хотя Итачи сам мог справиться с взаимодействием с врачами. Я мысленно возносила благодарности богам за то, что он остался в сознании. Узнав примерное время начала аллергической реакции, название принятого препарата и симптомы аллергии, один из мужчин ввел иглу в вену правой руки Итачи, лежавшего на диване с прикрытыми глазами. Второй мужчина вел запись, третий копался в большой сумке, одну за другой доставая из той необходимые ампулы. Парамедики поставили Итачи капельницу и сделали электрокардиографию. Все, что они делали, происходило для меня будто в замедленной съемке. Все, о чем они переговаривались между собой, слилось для меня в один монотонный непонятный звук. Однако когда я вычленила слово "эпинефрин", мое тело вновь почувствовало стремительное нарастание дрожи. Я еле сдержалась, чтобы не метнуться вперед к врачам и Итачи. — Зачем они вводят ему адреналин?! — в ужасе пискнула я, вцепившись в руку госпожи Масако, не смея отвести взгляд от Итачи и парамедиков. Кажется, вот-вот я разрыдаюсь в голос или отключусь. Итачи может умереть? Нет, здесь же врачи, они уже делают все необходимое, Итачи не может пострадать! Они делают свою работу, жди терпеливо и не смей никому мешать. Все будет хорошо, Итачи очень сильный. Я даже не заметила, как ко мне подошел один из парамедиков, держащий в руках планшет. Он задал вопрос, но я услышала только последнее слово. Масако-сан слегка потрясла меня за руку, тем самым призывая обратить все внимание на медика. — Что? — растерянный взгляд переметнулся к мужчине. — Вы опекун Учиха Итачи? — Я... Я его невеста, уже почти жена, Мори Юмико, — затараторила я, бросая взгляд то на почти полностью загороженного врачами Итачи, то на мужчину перед собой, — мы вместе, живем здесь. — Подготовьте его документы, госпожа Мори. Мы проведем госпитализацию пациента в больницу, — сказав это, мужчина отвернулся и хотел было вернуться на свое прежнее место, но я остановила его, вцепившись пальцами в рукав спецодежды. — Что с ним? Угроза жизни? Пожалуйста, — взмолилась я дрожащим голосом, смотря в глаза мужчины, — объясните причину. — Теперь угрозы жизни нет. У пациента возникла осложненная аллергическая реакция, необходимо наблюдение в больнице. Я буду ждать вас здесь, пока вы собираете документы. Услышав жуткое "осложненная аллергическая реакция", мне захотелось подлететь к Итачи и силой обнять его обеими руками, будто так я могла исцелить его и укрыть от всех бед. Но мозг получил задание, мне нужно взять себя в руки и сделать то, что от меня требовалось. Взлетев по ступеням вверх и вбежав в комнату Итачи, отбросив панику, я вдруг осознала: мне неизвестно местонахождение его документов. Открыв несколько попавшихся на глаза ящиков, я не обнаружила искомого. Кабинет! Итачи всегда оставляет в нем свою папку-портфель. Возможно, я найду документы именно там? Сбегая по лестнице вниз с найденным, я наблюдала за ужасной картиной, которая заставила биться сердце в груди так, как то не билось уже давно: парамедики перекладывали Итачи на носилки. Внутри что-то оборвалось. Не так давно мы были в зоомагазине, потом создавали островки комфорта для Хидео, Итачи хотел заняться сборкой когтеточки, а я планировала сходить в магазин за всеми необходимыми продуктами, чтобы приготовить обещанный Итачи торт с соленой карамелью. И как все обернулось в итоге? Я передала документы Итачи парамедику, в истерике следя за тем, как другие мужчины из бригады поднимают носилки. В заднем кармане что-то завибрировало. Телефон Итачи. Кажется, я уже чувствовала эту вибрацию, когда искала документы. Я достала его из кармана только затем, чтобы смахнуть входящий вызов, но вовремя остановилась, увидев на экране имя Яхико. Я нажала на зеленую кнопку. Сфокусировавшись на словах помощника Итачи, я внимательно выслушала его указания. Яхико ждал меня внизу, позади машины скорой помощи. Он отвезет меня в больницу. Зябко кутаясь в ткань тонкого пальто, которое попалось на глаза самым первым и было быстро наброшено на плечи в спешке, я следила за тем, как мужчины загружают Итачи в машину скорой. Подбородок тревожно дернулся, но я сдержала подступившие к уголкам глаз слезы. — Садитесь в машину, — сказал Яхико, — поедем следом за ними. Мне хотелось быть в машине скорой рядом с Итачи, видеть, что он в сознании и теперь с ним все хорошо. Но я не могла гарантировать даже самой себе, что не буду мешать парамедикам своими рыданиями и взволнованными расспросами. Я знаю, что он в сознании, что он в безопасности — и этого достаточно. Мы увидимся совсем скоро, нужно немного потерпеть. Яхико тронул машину с места, как только скорая начала быстрое движение вперед. Я сидела тихо в подавленном состоянии, неотрывно следя за впереди идущей машиной. — Моя девушка работает в больнице, в которую увозят Итачи, — вдруг сообщил Яхико, а затем его пальцы потянулись к панели приборов. — Позвоним ей, узнаем, как обстоят дела. Из распределенных по салону динамиков шли гудки, совсем скоро мы услышали женский голос. — Что такое? Бригада только что выехала, скоро доставят в больницу. — Знаю, — он тяжело выдохнул, — еду за ними. — Иди к реанимации, Итачи повезут туда. Мое тело дернулось, голова резко повернулась к панели приборов, будто там находилась незнакомая мне девушка Яхико. — Реанимация?! Поэтому его увезли на носилках?! Что-то случилось в машине скорой?! — громко запаниковала я. Значит, состояние Итачи критическое?! Он не в сознании?! — Э-э... — Невеста Итачи, мы едем вместе, — быстро пояснил Яхико. — А, — девушка рассмеялась, — тогда я поняла, извини. Привет, меня зовут Конан. Не переживай, с осложненной аллергической реакцией всегда везут в реанимацию. Или в интенсивную. Но я уже точно знаю, что Итачи ожидают в реанимации, его быстро осмотрят и перевезут в палату. — Его увезли на носилках, — пролепетала я, чуть успокоившись благодаря ее ответу. — Да, сейчас объясню: у него упало давление, а ходьба ухудшает кровообращение. Итачи должен быть в лежачем положении с приподнятыми ногами, чтобы кровь поступала к мозгу и стабилизировала состояние. Я всхлипнула, утирая дрожащими пальцами слезы. Слова Конан помогли мне немного унять панику, хотя бы на пару процентов. Я мысленно благодарила Яхико за этот звонок, и Конан, которая разъяснила мне все простыми словами. — Палата подготовлена? — Яхико обратился к своей девушке, все еще находившейся на связи. — Конечно. Третья вип-палата аллергологического отделения. Я задала вопрос осиплым голосом: — Итачи надолго останется в больнице? — М-м-м... Минуту... Судя по тому, что я вижу в истории осмотра, его должны оставить минимум на сутки для ЭКГ-мониторинга, плюс наблюдение. До шока не дошло, но существует рецидивирующая форма анафилаксии. То есть у Итачи устранены тяжелые симптомы после контакта с аллергеном, но через несколько часов может возникнуть угроза появления анафилактического шока. Я накрыла лицо ладонями, заплакав. — Конан, не нагнетай! — недовольно прикрикнул Яхико. — Или готовь противотревожные препараты для второго пациента. — Извини... Сказала как есть, ты же меня знаешь. — Но знают не все. — Юмико, не переживай, — сказала Конан подбадривающим тоном, — Итачи уже ждут лучшие врачи больницы, они будут следить за его состоянием. Все обойдется. — Я поняла... — сквозь всхлипы отозвалась я. — Спасибо. — Мы подъезжаем, — сообщил ей Яхико. — Отлично, сейчас подойду, стойте около входа в реанимацию. Яхико припарковался не у машины скорой помощи, поэтому мы не видели, как Итачи перевозят в стены больницы, нас не было рядом с ним. Эта мысль стянула грудь болью. Я должна была быть рядом с ним в машине скорой, должна была идти рядом во время транспортировки в реанимацию. Что я за человек?! Итачи оказался здесь по моей вине, а я бросила его. Я испортила ему этот день и несколько последующих, я подвергла его жизнь реальной опасности. Стоило заткнуться и прислушаться к словам Итачи, он же говорил мне, что с ним все в порядке, такое иногда случается из-за переутомления. Но нет, конечно, мне нужно было настоять на поездке к врачу, чтобы Итачи выписали лекарство, от которого он чуть не умер. Фугаку убьет меня, если узнает, по чьей вине Итачи оказался в реанимации? Если честно, я и сама хотела размазать себя по стенке из-за произошедшего. Бедная госпожа Масако, ей снова пришлось оказаться в стрессовой ситуации. Родственникам Итачи тоже придется несладко. Я все испортила. Конан уже ждала нас у входа в отделение реанимации. Мы быстро покончили со всеми этапами знакомства и теперь, немного успокоившись, я могла начать задавать вопросы. — Итачи дал мне свой телефон и сказал: "Яхико знает, что делать". Это не впервые? У Итачи уже было что-то подобное? Яхико сдержанно улыбнулся, покачав головой. Видел бы он то, что пришлось увидеть мне, и испытай он тот же ужас, вряд ли бы сейчас на его лице возник даже намек на улыбку. — Мы с Итачи готовы ко всему непредвиденному. Он может сказать мне одно слово — и я уже расписал все свои действия наперед. — Отличная командная работа. Завидное единодушие, — улыбнулась Конан. Они так спокойны. Могут улыбаться. Что с ними не так? Итачи в больнице, он чуть не умер! — Ты пойдешь в палату? — спросила Конан у Яхико. — Нет. Заеду вечером. Палата большая, но сможет вместить в себя только родителей Итачи. Представляешь себе, что там будет? — Да... Представляю их шок. — Они уже едут в больницу? — я подала голос. — Да. Я позвонил в дом Итачи, когда приехал к вамему дому. Не стал делать этого раньше, пока не получил новости от Конан. Верное решение. Если бы Яхико позвонил им с воплями о том, что к Итачи едет скорая, и пока совсем не ясно, чем все кончится, думаю, тем самым он мог гарантировать возникновение сердечного приступа, например, у Микото. Можно только предположить, какой ужас предстоит испытать родителям, узнавшим, что их ребенок находится в опасности. Где-то далеко, не рядом с ними. Конан вскинула на нас невеселый взгляд. — Я очень испугалась... — призналась девушка, понизив голос. — Ты вдруг звонишь мне и в панике требуешь, чтобы я уже через секунду была в операторской и начала искать самую лучшую или ближайшую к дому Итачи бригаду парамедиков, чтобы направить ее к нему. Я как раз находилась в кабинете завотделения. Следя за нашим непонятным обрывчатым разговором, и за моей спешкой, мама решила, что в нашем отделении случилась остановка сердца сразу у нескольких пациентов. Я утрирую, но ты понимаешь, что было... Я успокоилась только когда увидела электронный отчет осмотра Итачи. — Да, — мрачно согласился Яхико, — я тоже. Мой негатив по отношению к Яхико и Конан тотчас испарился, стоило увидеть в их глазах беспокойство и услышать тот в голосе. На самом деле они переживали за Итачи не меньше меня, особенно Яхико, который был отличным командным игроком в их с Итачи тандеме. Итачи повезло, что рядом с ним есть такой человек, как Яхико, понимающий Итачи с полуслова, готовый быть всегда на связи и держать руку на пульсе. Теперь Конан обратилась ко мне: — Представляю, в каком ты сейчас состоянии... Яхико, — Конан перевела на него в миг ставший тяжелым взгляд, уперев руки в бока, — дуй домой, пока не придумал себе какое-нибудь дело. Ты же уже второй день не поливаешь мои цветы, я точно знаю. Я побуду с Юмико — она смягчила тон, — часовой перерыв еще не закончился. Сощурив глаза, Яхико повернул голову в мою сторону, и прошептал: — Опять она командует. — Живо! Вскинув руки, тот опасливо отошел на пару шагов назад и, улыбнувшись нам на прощание, отправился к выходу. Когда Яхико скрылся за стеклянными дверьми, со стороны Конан раздалось громкое электронное оповещение. Девушка взяла в руки пейджер, с улыбкой смотря на меня. — Пейджер, удобная вещь, — пояснила та, после чего переключила внимание на пришедшее сообщение. — А он вовремя ушел, — улыбка Конан стала еще шире, — Итачи перевели в палату. Пойдем, для начала тебе лучше умыться. Я умывала опухшее лицо холодной водой, на котором теперь были лишь небольшие остатки от утреннего макияжа. Большая его часть стерлась моими пальцами и слезами. Посмотрев на себя в зеркало, я застыла. Позвоночник пронзили маленькие иглы. Осмелишься войти в его палату с печальным видом? Как будто тебе сейчас намного хуже, чем Итачи. Нет, тебе не хуже, сейчас именно он лежит на больничной кровати, а ты отделалась только испугом и припухлостью на лице. — Как мне смотреть в его глаза?... — прошептала я, уронив голову вниз. Но чем дольше я здесь, скованная нерешительностью, тем дольше Итачи находится наедине со всем пережитым ужасом. Разве я могу продолжать оставлять его одного? Сначала путь до больницы, потом до реанимации. Да я должна была зубами вцепиться в скорую, а не растерянно следовать указаниям Яхико. Мое шоковое состояние не может быть оправданием такому поведению. Вытерев замерзшие пальцы бумажным полотенцем, я вышла из уборной к ждавшей меня Конан. Мы быстро шли по витиеватым больничным коридорам, в которых Конан была как рыба в воде. Я бы забыла обратный путь уже на пятом повороте. По бокам и впереди нас шло много людей, врачей, но я почти их не замечала, не реагировала на внешние раздражители. Внутреннее состояние было подавленным, в теле ощущалась слабость, а голова забилась каким-то грязным фоном, мешающим трезвому мышлению. Вряд ли сейчас я выглядела здоровым человеком, скорее походила на пациента больницы. Сама же я представляла и чувствовала себя посеревшей, потерявшей блеск глаз, не способной разомкнуть прилипшие друг к другу губы. Пока Яхико и Конан отвлекали на себя мое внимание, у меня не было возможности впасть в наихудшее состояние, когда ощущаешь себя чем-то непонятным и погружаешься в свои мрачные мысли. Конан остановилась у широкой двери палаты номер три. Безучастно осмотревшись, в этот момент пытаясь перебороть себя и подготовиться к встрече с Итачи, все же я отметила дороговизну безупречного ремонта большого холла. Мы в отделении ви-ай-пи. Даже в лучших крупных больницах такие места всегда отличаются своим внешним видом и количеством вложенных в их строительство средств от всех остальных. — Заходи, — мягко сказала Конан, — я навещу вас чуть позже. Понуро опустив голову, я смотрела на свои ноги, не решаясь открыть дверь. Девушка ушла, теперь я была совсем одна. — И он совсем один, — хрипло прошептала я, ощутив сухость во рту, — открой уже чертову дверь.